Мир в ореховой скорлупке

C Марком мы помирились и договорились, что он не противится моим хождениям к Тому, а я хотя бы еще пару раз появлюсь у Арнольда. Я был так взбешен подобной постановкой вопроса, но Марк остался непреклонным, а я пока еще слишком слаб физически, чтобы начхать на его помощь. На следующий день он отвез меня на кладбище, дал пообщаться с братом, а потом привез обратно. Попросил, чтобы я пока никуда без него не ходил. А куда я без него пойду, если у меня в глазах иногда темнеет от слабости? Я и сам это вижу. Марк не втирал ничего по поводу Тома, не ругался и не осуждал. Он даже не смотрел на меня недовольно. А я… Мне не было хорошо. Мне было спокойно. Через несколько дней мы поехали к Арнольду. В этот раз он был таким милым и учтивым, так любезничал и крутился вокруг. Может, испугался, что я расскажу о нем Марку? А мне плевать на всё это по большому счету… Арни посоветовал заняться чем-нибудь, чтобы отвлечься. Он и в прошлый раз это советовал, но сейчас мне казалось, что я услышал. И даже придумал, чем заняться. Еще по совету Арни, Марк подарил мне сертификат в СПА-салон. Я честно ездил туда через день и чувствовал, что постепенно становится легче. Нет, боль сама по себе не становилась легче, не отступала и рана все так же болела. Временами казалось, что я пью обезболивающее, головой понимая, что оно все еще болит, однако уже не чувствуя самой боли. Не знаю, почему. Я знал, что оно внутри меня, но не понимал, почему боли больше нет, словно выключатель стоит на ВКЛ, а лампочка вывернута… Но это ведь не значит, что света нет? Зато я смог отвлечься на время, поймав себя на мысли, что впервые за два месяца не думал о тебе ежесекундно. Марк опять начал настаивать на переезде к нему. Но меня что-то удерживало дома. В итоге мы сговорились на том, что я уберу твои фотографии из коридора и кухни. Только гостиная останется моим храмом. Эриха я нашел за неделю. Точнее не того самого Эриха, а те места, где он мог бы работать. Всего было четыре Эриха во всем Гамбурге, которые работали в аквариумном отделе консультантами. Методом научного тыка я решил, что это третий кандидат из списка, потому что его магазин располагался ближе всего к твоей работе. Остальных взял на заметку. Осталось понять, как бы с ним познакомиться… И еще надо понять, зачем мне с ним знакомиться… Амели моей идеи со знакомством не поддержала. Сказала, что с нее хватит и Маленького Принца. Еще пыталась заставить меня извиниться, а за что, собственно? За то, что этот идиот сам наслал мне порноснимков, о которых я не просил? Ну, да, я был не прав, но от этого моя совесть не замаячила ни разу ни в одном даже самом захудалом месте. Я бы повторил. — Представляешь, сегодня новость читал, как у одной близняшки погибла сестра. И вот у той, что осталась жива, крыша уехала. — Марк нежно покрывал мою шею маленькими поцелуями, свободной рукой поглаживая бок. Я отстранился. — В смысле поехала? — Ну, — он навис надо мной и посмотрел в глаза. — Она работала няней в богатом доме, все было хорошо, ее обожал ребенок, а однажды туда заявилась ее сестра-близнец и украла драгоценности хозяйки. Та написала заявление в полицию, девушку продержали в участке сутки и выпустили под залог. Вот она к адвокату и пришла с этой проблемой. Мол, помогите, защитите, это не я, это сестра, она мне завидует и мстит. Я заинтересованно приподнял бровь. Марк опустился рядом и продолжил, глядя в потолок: — Ну, адвокат пообщался с бывшими коллегами девушки по другим работам. Выяснил, что о девушке все хорошего мнения, но потом появлялась она же в другой одежде и хамила, вела себя вызывающе и вообще показывала полный неадекват. Тогда адвокат решил выловить ту сестру и поговорить с ней. В общем, выяснилось, что она уже два года мертва. А мать девушки рассказала, что дочь после похорон как подменили. До смерти сестры были неразлучны, друг за друга горой, везде только вместе, а после похорон та, что осталась жива, прям взбесилась и возненавидела погибшую сестру так, что даже слышать про нее ничего не хотела. А погибла близняшка после ссоры на глазах второй сестры. Рванула через дорогу и ее сбила машина. Та впала в продолжительную депрессию, а потом вот возненавидела… И в ней жило как бы два человека — хорошая она сама и отвратительная сестрица. У нее на фоне сильнейшего стресса началось диссоциативное расстройство идентичности, представляешь? И она действительно не крала драгоценностей хозяйки, это «сделала» ее сестра. Я внимательно смотрел на мужчину. Интересно, он это к чему рассказал? Или «прощупывает почву» на предмет моих предполагаемых отклонений? — Да, у близнецов такое бывает. Мы один человек, только в разных телах. — Главное, чтобы Том в тебя не вселился. Я бы не хотел, чтобы он закатывал мне скандалы, — усмехнулся Марк и вернулся к вылизыванию моей шеи. «Главное, чтобы Том не вселился…» А это идея, Марк… Очень хорошая идея. К Эриху на Мёнкебергштрассе пойдет не Билл. К Эриху пойдет Том. Что Билл может сказать Эриху? Только наорать, может быть, двинуть в челюсть, толку-то от этого? А вот с Томом у них есть общие точки соприкосновения. Это очень хорошая идея, Марк. Я ухмыльнулся и прижал его руку к щеке. Все-таки если долго думать над проблемой, она обязательно придумает, как подсказать тебе ответ. Половину следующего дня я рылся в вещах брата в надежде собрать себе «костюм» на выход. Если Том встретился с ним после работы, стало быть он был в нормальной одежде. Если Том встречался с ним вне работы, то выглядел как лох в своих балахонах. Я стоял перед зеркалом и пытался понять, в каком виде я больше всего похож на Тома. На деле выходило, что и в костюме, и в балахоне я выглядел, как обсос. Странно, на Томе это так паршиво не смотрелось, но он был несколько шире в плечах… Была еще одна проблема — пирсинг. У меня пирсинг был в брови и языке, у Тома в губе. И пробивать губу даже ради Тома я не горел ни малейшим желанием. В итоге я решил, что надо одеться как-то средне. Типа я только что с работы. Том же в костюмах ходил изредка, только по делу, а в обычные дни бегал в более-менее приличных джинсах. Джинсы Тома на мне болтались так же, как если бы я напялил их на швабру. Нда, надо больше жрать. Рубашка на выпуск на футболку и толстовка сверху кое-как скрыли мое ужасно тощее тело. Осталось решить, что делать с головой. У Тома были брейды. У меня волосы длинные и распущенные… Бейсболка? Бандана? Или пойти и накрутить себе такие же? Марк не переживет. Что делать-то? Ладно, возьмем бандану, а сверху бейсболку. Типа так и было. Сейчас я похож на Билла, который за каким-то чертом влез в шмотки собственного брата. Пирс надо снять, может тогда сходство будет получше… Ладно, ну в самом критическом случае скажу, что я не Том. Все равно других вариантов у меня нет. И из брови кольцо надо вынуть. В языке оставлю (не хочу из-за этого урода колоть язык еще раз), а из брови выну — бровь до вечера доживет. Я долго ходил туда-сюда по улице Мё, никак не решаясь зайти в магазин. Я прокручивал в голове разговор, был то агрессивным, то капризным, то истеричным. Я чувствовал себя полным кретином в этой одежде и ругался на себя за косноязычность. Я старался стать Томом. Шел, как он, жестикулировал, как он, улыбался, как он. Но я все равно был Биллом, который влез в чужую одежду. Черт… Мне надо просто зайти и посмотреть на него. И тогда станет ясно, что брат нашел в этом парне, почему изменил. — Могу я вам чем-нибудь помочь? — улыбнулась мне девушка в фирменной униформе, когда я переступил порог магазина и замер в нерешительности. — Да, я хочу выбрать себе аквариум, но не знаю какой, — нервно оскалился я, чувствуя, как колотится в ушах сердце. Софи… Интересно, эта Софи слышит мое сердце? По спине бегает холодок, а ноги становятся ватными. Почему-то совершенно не хочется, чтобы этот Эрих оказался сотрудником именно этого магазина. Мне надо успокоиться, надо вдохнуть глубоко. Ну, скажу, что он обознался. У меня в запасе есть еще три варианта. — Для каких рыб? Или вы хотите разводить рептилий? Моллюсков? Крабов? — Хочу… У меня есть пара рыбок. — Отлично, — обрадовалась Софи так, словно я пригласил ее на свидание. — Какие у вас рыбки? Я рассеянно «сканировал» взглядом зал, в надежде увидеть хотя бы одного парня. В магазине было всего три посетителя. — Ээээ, — протянул я виновато. — Маленькие. — Просто в зависимости от вида рыб и их размера надо подбирать оборудование. Я посмотрел на нее. Так… Ну-ка, соберись, тряпка! Давай, ты сможешь ее очаровать и спросить про Эриха. Ты Том. Ну же, играй! Сделай себе диссоциативное расстройство идентичности. Том, давай, у тебя хороший шанс побыть немного живым. Действуй, братик. — У моих рыб самый первоклассный размер, — томно проговорил я, уставившись на девушку в упор. Голова чуть склонилась на бок, а кончик языка едва заметно скользнул по губе. Тут у Тома было колечко. Надо хоть обманку купить. Угу, и потерять ее в самый ответственный момент. — Какое оборудование вы можете мне предложить? Софи смерила меня непонятным взглядом, который можно было расценивать и как презрение, и как похоть. В зал вышел молодой парень. Он — щелкнуло у меня в мозгах. Я еще не видел его бейджика, но уже точно знал, что это тот, кого я ищу. Эрих заметил меня, прищурился на мгновение и плотно сжал губы, потом ядовито ухмыльнулся и направился в мою сторону. Узнал. Черт! Можно я исчезну? — Софи, я поговорю с господином, — мягко отшил он девушку. Я посмотрел на бейджик — Эрих, старший продавец. Отлично! Софи вежливо улыбнулась, но взгляд недовольный. Расслабься, крошка, я все равно ничего не планировал покупать. — Привет, — сказал я тихо, когда Софи отошла. — Зачем ты приехал? Я — Том. Нельзя забывать об этом ни на секунду. — Соскучился. — Два месяца не скучал, а тут вдруг заскучал? — в его голосе слышалась обида. Мы стояли так, что со стороны казалось, будто Эрих показывает мне прозрачные емкости для мифических рыбок. — Меня не было в стране, а потом я болел, — соврал я. — Я звонил и писал тебе, — не смотрел на меня Эрих, ведя тонким наманикюренным пальцем по кромке стекла. — Я потерял телефон. Думаешь, я бы приехал? — А зачем ты приехал? — бросил он на меня лукавый взгляд. Чтобы дать тебе по морде, — подумал я и отвернулся. Красивый, сволочь. Похож на меня. Явный пассив, на край — универсал. Да, на другого бы у Тома не встало. Это я точно знаю. Он всегда выбирает женственных парней. Видимо так ему проще считать, что он не гей, просто любит плоских баб с яйцами. Чернявый, виски коротко выстрижены, а по макушке и затылку тянется гребень из полудлинных волос. Черт, но ведь как похож на меня! Только немного раскачанный вариант. Том всегда ведется на таких. Я бы даже ничего ему не сказал, узнай про измену и увидь объект внезапной страсти. Он трахал не тебя, Эрих, он трахал меня. Вот такой мой брат извращенец. — Я закончу через час. Если хочешь, можем в кафе посидеть? — предложил он. — Или давай по пиву, как ты любишь? Пиво-то я не люблю… Лучше кофе. — Мне нельзя холодное. Врач не рекомендовал. — А чем ты болел? Такой бледный и худой… — Свиной грипп. До сих пор не оправился. Он отшатнулся. Испугался? Я не виноват, что сейчас эпидемия и я где-то цепанул эту дрянь. Что же мне с тобой делать? Кстати… Я ухмыльнулся. — Не трусь, я уже не являюсь разносчиком инфекции. — Может, поедем ко мне? Тебе нравился мой кофе. — Он говорил очень сладким и тягучим голосом, а на лице — выражение вежливого внимания продавца, который втюхивает тебе какую-то ненужную херню. «Тебе нравился мой кофе» — тупым ножом в самое сердце. Тварь! И ты еще смел закатывать ревностные сцены? Спокойно, Билл. Сейчас ты Том. Вот и играй, живи, наслаждайся. Я сделал вид, что задумался: Том бы поехал. Я бы тоже поехал, не будь мы с Эрихом одной крови. — Не сегодня. — Подождешь меня? — улыбнулся он. Я кивнул. Подожду, твою мать. Я благодарил бога, родителей, Тома и еще кучу народа, что Эрих дал мне этот час. Во-первых, удалось усмирить скачущие бешенными кенгуру нервы. Во-вторых, я привел в порядок мысли и смог отрепетировать свои «гениальные идеи». И, самое главное, придумал, о чем мы будем с ним говорить. Проблема только в том, что я понятия не имел, о чем с ним говорил Том. — Привет, — Эрих уселся напротив меня. Все это время я ждал его в ближайшем от магазина пабе, на нервной почве слопав больше обычного. — Надеюсь, ты не скучал? Я вежливо улыбнулся. — Мог бы позвонить мне на работу, я бы заехал. — Зачем? — В последний момент поймал бровь и вернул ее на место. Том так никогда не делает. Бровь вверх — это мой фирменный конек. Если кто-то задает слишком тупой вопрос, то это движение обычно четко показывает мое отношение к глупости оппонента. — Ну, мало ли, вдруг тебе была нужна помощь… — уткнулся он в меню. Я рассматривал любовника своего брата: его жесты, мимику, вслушивался в его пустую болтовню — всё это было таким чужим, что Том в нем нашел? Эрих заказал пиво и виски. Мы выпили за встречу. Я пытался вспомнить, как часто Том приходил домой нетрезвый. Часто… Хотелось знать, как давно они встречаются и с какой периодичностью, но расспрашивать не мог. Я — Том, а значит, и так всё знаю. Я после работы заглядывал к этому парню, потом мы ехали к нему, трахались, а потом я полз домой весь из себя приятно-уставший, ужинал, рассказывал, как на работе много дел, валился на диван перед телевизором, и всё в моей жизни было невъебенно круто. Ну, можно еще брата подъебнуть пару раз в неделю. А что? Пары раз ему вполне хватит. Сука… — Клевый шарик, — показал он пальцем мне в рот. — Очень сексуально выглядит. — Спасибо, — улыбнулся я, сквозь стиснутые зубы. Ты не виноват. Амели права, нам не надо было встречаться. Это ошибка. Моя ошибка. — Ты какой-то странный сегодня. — Устал. Как у тебя дела? Что нового? — Да что у меня может быть нового? — дернул он плечами. И я долго слушал, как его достала эта Софи, потому что редкая дура и выскочка, как достало начальство, потому что зажимает проценты, что мне повезло, потому что он планирует вот-вот отсюда свалить. Он пил пиво и говорил. Я слушал, пытаясь понять, что же Том в нем нашел. По разговорам он тупее пробки. Иногда мы смеялись над «общими» моментами. И хотя моя поддержка разговора выглядела типа: «Да кто ж этого не помнит?» или «Это невозможно забыть!» — Эриха сие совершенно не смущало. Он пил бокал за бокалом, становился все веселее, все откровеннее, мне же оставалось только грамотно его направлять. Одно было совершенно точно — в то время, когда Том изо всех сил строил из себя монаха и спал отдельно, вне дома у него был весьма активный утешитель. И это меня бесило. — Скажи, а ты все-таки с кем-то живешь или один? — пьяно повесился он на меня, пытаясь сфокусировать взгляд. Я промолчал. Том не говорил ему, что живет с кем-то? Был несчастным и одиноким? Ах, как это «мило»! Скотина! — Или я был бы лишним? — не отставал Эрих. Я убрал его руку со своего плеча и отодвинулся. — Ты сейчас напоминаешь бабу, которая пытается прощупать есть ли у ее нового кавалера кто-нибудь, — хохотнул, закуривая. — Ну, два месяца прошло, мало ли… — пожал он плечами, и опять присосался к пиву. Значит, меня у Тома все-таки не было. Забавно. — Я обещал на тебе жениться? — развалился я на стуле, широко расставив ноги в свободных джинсах. — Нет, но мне бы не хотелось разборок, — как-то смутился Эрих и икнул. — С кем? — Да был тут один… — перекривился он и подозвал официанта. — Еще пива, пожалуйста. Я глубоко затянулся и задержал дым во рту. В смысле «был тут один»? У Тома еще был один, и он приходил права качать? Что-то нимб над башкой брата светит все хуже и хуже. — В смысле, кто-то от меня был? — Да нееее. — Что хотел? — выдохнул я, чувствуя облегчение. Надо же какая приятная неожиданность! У этой наглой морды не было еще одного любовника. Поздравляю, Билл, твои рога хоть и ветвисты, но эта ветка тебе не обломится. — Ерунда, — отмахнулся Эрих. — Как ты? Где был? Почему пропал? — Работы было много. Новый проект запускали. Работал круглосуточно. А потом заболел. Ничего интересного. — Я думал, ты обиделся. — На что? — Ну, тогда… На мои слова… — А что ты сказал? — Я постарался, чтобы голос звучал максимально с издевкой. А как по-другому спросить? Я же в самом деле ничего не знаю о том разговоре. Эрих отвернулся. Не говори, что у тебя было с ним серьезно. Я этого не переживу. — Я заметил странную вещь, — с трудом ворочая языком, сообщил Эрих мрачно. — Стоит только сказать человеку, как он тебе дорог, он тут же собирает вещи и уходит. А, ну так можно. Том умеет пыль в глаза пустить. — Все сложно, Эрих. — Я же не просил тебя быть со мной, — мямлил он. — Я ничего не просил у тебя. — Я не могу дать тебе того, что ты хочешь, потому что у меня самого этого нет, — тихо признался я. — Тебе не надо мне ничего давать. Я ничего не просил. — Тогда что ты от меня хочешь? — Совсем немного внимания. Я заставил себя рассмеяться. — Цветочки-пестики — это не ко мне. — Причем тут это? — обиделся он. — Ты какой-то странный сегодня. Я говорил уже это? Как будто не ты. И все-таки ты. Зачем ты вынул серьгу из губы? Она меня заводила. — Аллергия пошла. — Ага, а на язык не пошла? Я решил не отвечать. Эрих залпом выдул полбокала пива. Вытер губы рукавом и рыгнул. Объясните мне, что в нем нашел Том? — Давай подвезу тебя до дома, — предложил я, понимая, что он надрался. — Я хочу тебя, Том! — вдруг страстно зашептал он, вцепившись обеими руками в мой свитер и притянув к себе. Его нос касался кожи моей шеи, а дыхание обжигало ее. Хотелось вырваться и убежать. Хотелось оттирать влажными салфетками. Хотелось блевануть. Хотелось узнать, что так нравилось в нем Тому. — Мне ничего не надо от тебя. Но ты самый лучший мой любовник и мне не хватало тебя. С тобой так легко и хорошо. Я такой кайф ловлю от тебя. Хочу, чтобы ты опять сделал это со мной. Хочу всю твою злость, всю твою страсть. Хочу, чтобы ты, как тогда, как в нашу последнюю ночь, до боли, до искр, до салютов! Поедем ко мне. Хочу почувствовать тебя внутри. Хочу только твоих ласк, — и он пребольно укусил меня за плечо. — Вот так, — сжал пальцы на боку, захватив кожу. Твою мать! Что я Марку скажу про синяки?! Пришлось спасаться бегством (да и Марк не должен видеть меня в одежде брата, а то еще решит, что у меня раздвоение личности началось). Я сказал, что мне надо отлить, и скромно покинул заведение, пихнув на выходе официанту семьдесят евро за себя. А все равно мне его жаль. Обоих. И Тома жаль. Эрих ведь его любит, честно. Как Марк любит меня. И никто из них нам не нужен — ни Эрих Тому, ни Марк мне. Когда мы с братом стали такими черствыми, что начали играть с людьми в любовь ради собственного развлечения? Почему-то хочется нервно смеяться. Может быть, пойти и выбесить кого-нибудь, чтобы ему было так же гадко? Мне жаль тебя. — Билл, я убью тебя, я обязательно тебя убью, — ворчал Марк, весьма грубо впихивая меня в машину. Я вздохнул и потер ушибленную челюсть. Зато пар спустил. Плевать, что теперь надо платить штраф за разбитое зеркало, по крайней мере, меня больше не трясет. — Герр Кольхаас, — догнал нас полицейский. — Надо еще вот тут расписаться. Мы пришлем вам повестку в суд, к сожалению… Марк резко хлопнул дверью машины и, взяв полицейского под локоток, отвел в сторону. Ну да, еще и за витрину надо платить теперь… И сопротивление при задержании… Как-то я в разнос пошел. Зато пар спустил. Но начал я с дома. Увидев наглую улыбающуюся рожу братца, я перебил в гостиной все попавшиеся под руку чашки и тарелки. Запустил вазу в стену и грохнул стекло в серванте. Потом ушел на улицу, в надежде, что станет легче. Ни фига! Когда совсем стемнело, я проходил мимо магазина, увидел в зеркале отражение Тома и… Я устроился поудобнее на заднем сидении. Почему же так паршиво на душе? Словно я мертвый и ничего не чувствую. Боль есть, она внутри, но я ее не чувствую. Почему? Я не думаю о тебе, Том. Не знаю, с чем это связано, но я не думаю о тебе. Вот вижу фотографию — помню. Не вижу — не помню. И то, что говорил Эрих, скорее бесило, чем причиняло боль. Неужели я всё, потерял связь с тобой? Том, вернись, прошу тебя, вернись, пожалуйста. Пусть боль останется, пусть она будет, только бы не эта ужасающая пустота. Что за таблетки мне дали? Пусть болит. Когда болит, я чувствую себя живым. — Ты идиот! Ты можешь объяснить, что тут делал в это время? И какого хрена разбил витрину? — орал Марк, садясь в машину и резко заводя ее. Мотор булькнул, захлебнулся и затих. Марк выматерился. — Хотел проверить, жив ли я еще, — буркнул я. — И как? Проверил? Пять тысяч евро! Пять тысяч! — Деньги не имеют значения. — Да? А ты их зарабатываешь? Ты хоть цент за всю свою жизнь заработал? — кричал он, нервно дергая ключ в замке зажигания. Я словно окаменел внутри. Застыл, как гранитная статуя, которую какой-то дурак обтянул свежей кожей. — Хочешь поговорить об этом? — холодно и жестко спросил я, пристально глядя ему в глаза. — Пасть захлопни, пока я тебе ее с другой стороны не набил, — зло зашипел Марк. — А ты попробуй, — оскалился волком я. Машина наконец-то завелась, и Марк резко втопил педаль газа в пол. Достали эти крохоборы! Мы ехали молча. Марк курил уже вторую сигарету, я крутил в руках сигариллу, иногда вдыхая ее приятный аромат, который перебивала сигарета Марка. — Зачем ты это сделал, Билл? — тихо спросил он. — Не знаю… Мне кажется, я стал забывать его. Раньше думал о нем постоянно, что-то вспоминал… Марк, я на кладбище не был уже неделю. Я пустой внутри, Марк. Меня пугает эта пустота. — Наполни ее чем-нибудь, — улыбнулся он. — Все это нормально, дальше будет легче, ты начал выздоравливать. — Я не хочу выздоравливать. Я хочу к Тому. — Тома больше нет, Билл. С этим надо научиться жить. — Я как будто мертвый… А что будет, если я его забуду? — Ты не забудешь его. Ты живой. Наполняй свой сосуд жизнью. По камушку, по чуть-чуть. А я помогу тебе. — А если ты уйдешь? — Да куда я от тебя уйду? Тебя вон на день одного нельзя оставить, в полицию забирают, — рассмеялся он. — Так зачем ты разбил витрину? — Она показалась мне уродской, — хихикнул я. Как моя жизнь. — Ну, окей, я вычту эту сумму из твоих карманных денег. И дома завтра не забудь убраться. Я недовольно прищурился. — Да, да, можешь и дальше называть меня занудой. Днем меня разбудил звонок. Я кое-как оторвался от подушки и сполз на пол в поисках трубки. Смс. Прочитать. Непонятный номер. Открыть. «Том, я очень виноват перед тобой за вчерашнее. Мне очень стыдно. Дай мне последний шанс». Дерьмо, как башка гудит. Какой шанс? На фига? Ты кто, человек? Хотя нет. Том… Эрих? Откуда мой телефон у тебя, чудовище? Ответить. «Я подумаю». Отправить. Спать. Нет! Пить, ссать, а потом спать.