Возвращение

      — Значит, вот он какой, Тобиас Итон! — сказал Эрик, когда они с Беатрис остались наедине в своей спальне. — Примерно таким я себе его и представлял.       — Каким? — полюбопытствовала Трис.       — Типичным красавчиком-плейбоем, которому до всего есть дело, — выплюнул Эрик. — С каким пылом он пытался вывести нас на чистую воду. Ну просто благородный рыцарь, отстаивающий честь прекрасной дамы.       — Только не говори, что ревнуешь! — рассмеялась Трис. — Ни за что не поверю!       — Детка, ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. — Эрик со вздохом опустился на кровать. — Ты —мой самый близкий человек, мой лучший друг, боевой товарищ. Мы столько всего пережили вместе — хватит на десятерых. И я ненавижу, когда тебе делают больно.       — Он не… — попыталась возразить Трис.       — Делает. Не спорь. Он причинял тебе боль, когда ты была подростком, и продолжает делать это сейчас. Я помню, какой ты была, когда мы только познакомились: потухшие глаза, безэмоциональный голос, движения как у робота.       — Но ведь по сути Тобиас ни в чем не виноват. Он ничего не знал о моих чувствах и совершенно не обязан был их разделять.       — Он просто не хотел замечать очевидного. Ему было с тобой удобно. А сейчас он бесится, что привычной зоны комфорта больше нет.       — Да уж. Итон просто засыпал меня претензиями.       — И он будет продолжать это делать все время твоего пребывания в Чикаго. А самое ужасное то, что ты до сих пор не разлюбила его.       — Так, Мур, хватит. Мне осточертели эти разговоры о моей несчастной любви к Тобиасу Итону. Ты становишься похож на сентиментальную девицу. Давай обсудим дело, пока нам никто не мешает.       — Как скажешь, детка. — через секунду в руках Эрика возник дипломат. — Итак, жертва — Сара Ноулз, двадцать лет…       На фотографиях, извлеченных Эриком из дипломата, была изображена мертвая молодая девушка в старомодном наряде, напоминающем кукольный: пышные рукава-фонарики, корсет, легкая юбка с воланами, из-под которой выглядывало несколько нижних, добавляющих объем, белые панталоны, шляпа с широкими лентами, смешные детские туфельки с перепонками. Светлые волосы жертвы были завиты в крупные локоны и аккуратно уложены на плечи, губы накрашены розовой помадой, а щеки нарумянены. Голубые глаза в обрамлении накладных ресниц неестественной длины были широко распахнуты. Пять лет назад Трис видела десятки подобных фотографий: на каждой была совсем юная миниатюрная блондинка, превращенная после убийства в куклу.       — Это действительно похоже на подражателя, — заключила Трис. — Но пока об этом рано говорить — жертва всего одна. Возможно, это единичный случай — типичное убийство на фоне ревности или каких-либо других разногласий, замаскированное под творения Шрайка.       — Мне бы очень хотелось, чтобы ты оказалась права, детка. Но убийца оставил послание.       — Какое?       — Во-первых, волосы жертвы были коротко обрезаны, а локоны уложены для создания антуража. И на вскрытии обнаружили сюрприз. — Эрик протянул Трис еще две фотографии. — На этот раз он извлекал сердце из середины грудной клетки. А вот, что он оставил на левой ключице убитой.       Увидев снятые крупным планом вырезанные ножом три борозды, так напоминающие ее собственные татуировки, Трис вздрогнула. Пять лет назад Шрайк оставил у нее под ключицей три глубоких шрама, тогда нож чудом не задел сердце. Выйдя из больницы, Беатрис сделала на месте страшных отметин татуировку: три птицы, по каждой на человека, ради которого она осталась в живых, — мамы, папы и Калеба.       И в то время у Трис не было стрижки, а были длинные светлые волосы, как у всех жертв Шрайка. Она вообще была похожа на всех его жертв: маленького роста, худенькая, совсем юная. Именно поэтому ее и выбрали для роли приманки, вот только приманка чуть не стала добычей.       — Черт, — выругалась Трис. — У Шрайка же нет ни друзей, ни родных. Кому это надо?       — Зато полно фанатов, — заметил Эрик. — В тюрьму приходят тонны писем от его почитателей.       — Осталось выяснить, какой именно из этих психов решил повторить работу своего кумира. — Трис отбросила в сторону фотографии и начала прохаживаться по комнате. — Бедняга Линн, как я понимаю, теперь с утра до ночи разгребает эту шизофреническую макулатуру.       — Не волнуйся, Хэйес, Дрю и Эдвард тоже не сидят без дела. Макс даже другие отделы умудрился привлечь к этому делу, — ухмыльнувшись, произнес Эрик. — Детка, а теперь давай спать. Все-таки я действительно прилетел из Афганистана. И мне необходимы горячий душ и восьмичасовой сон.       Эрик отправился в ванную комнату, предоставив Трис самой убирать на место материалы по делу. Еще раз мельком просмотрев фотографии и заключения, специальный агент Прайор аккуратно сложила их в дипломат и засунула поглубже в шкаф, чтобы никто из любопытных обитателей дома или их гостей не наткнулся на них.       Затем Трис написала небольшое письмо Мэттью, в котором рассказала о перелете и семейном ужине. Об Эрике она предпочла умолчать. Мэттью на дух не переносил Мура и безумно ревновал его к Трис, хотя ничего не знал об их прошлом, считая, что этих двух агентов ФБР всегда связывала только дружба. На удачу Трис, в деревушке в Конго, где расположился лагерь «Врачей без границ», не было интернета. Мобильная связь работала из рук вон плохо и стоила бешеных денег. Поэтому вся эта история вполне могла пройти мимо Мэттью, позволив Трис избежать выяснения отношений.       Вернувшийся из душа Эрик тут же упал на кровать и заснул. Трис же не спалось: горячая вода и воспоминания о событиях сегодняшнего дня действовали не хуже любого энергетического напитка. Девушка с завистью смотрела на мирно спящего рядом друга, который мог спать даже стоя и никогда не страдал от бессонницы.       Не придумав ничего лучше, Трис взяла в руки телефон и начала играть в первую попавшуюся игру. Жестокую месть злых птиц зеленым свиньям прервало входящее сообщение с незнакомого номера:       «Не могу заснуть. Все время думаю о том, как опрометчиво ты поступаешь. Извини, если разбудил».       Трис тут же отправила ответ:       «Кто это?»       «Тобиас. Так ты не спишь?»       «Почти уснула. И тебе советую лечь спать вместо того, чтобы думать о том, к чему ты не имеешь отношения».       «Беатрис, я же не посторонний для тебя человек. Меня волнует все, что происходит с тобой».       «Ты — посторонний для меня человек. Можешь не волноваться».       «Если тебе плевать на мое мнение, то подумай о родителях. Натали и Эндрю тоже не в восторге от этой клоунады. Ты не имеешь права так себя вести».       «Иди к черту».       «Беатрис, завтра у меня на работе короткий день. Давай встретимся в нашем кафе и обо всем поговорим».       «Иди к черту».       Отправив номер Тобиаса в черный список, Трис отложила телефон и через некоторое время наконец-то смогла провалиться в сон без сновидений.