ВС-II «Легальный исход»

Пока коллеги звонили Рогозиной и Лисицыну, Рита незаметно подошла к Белой и негромко спросила: - А ты мне можешь посмотреть все звонки из министерства в том диапазоне, когда Султанов звонил Рогову утром? - Могу, - пожала плечами та. – А что конкретно тебя интересует? - Рогов разговаривал по телефону с Рогозиной – она ему звонила, - наклонилась к коллеге Власова, не желая, чтобы чужие уши ее слышали. – Я хочу знать, кто и кому звонил из министерства между этим звонком и звонком Султанова. - Сейчас, - Таня застучала по клавишам, пока Рита пыталась закрыть собой монитор от других, бросая подозрительные взгляды в сторону Хромова, но тот, казалось, и не стремился совать свой нос в их дела. – Вот, смотри, было всего четыре звонка, но все они приличные. Ну то есть я хочу сказать, что ничего подозрительного: вот звонок министра другому министру, вот звонок еще одного к себе домой, тут Галина Николаевна зачем-то Шустову звонила – наверное, тоже к себе вызывала. И еще один звонок от другого чиновника в Департамент здравоохранения. Но… - она быстро заработала пальчиками, - их дела вообще никак с Султановым не связаны. - Так, а тот, что звонил домой? – хмурилась Власова. – Кто там дома у него? Оттуда никто не звонил никому? Это мог быть условный знак. - Нет, Рит, - покачала головой Белая. – Тот разговор длился пять минут, то есть Рогову позвонили еще до его окончания, и из той соты в этот короткий промежуток никто никому не звонил. - Значит, действительно совпадение… - пробормотала она. – Спасибо. - Тот же самый фон, - громогласно заявил Белозеров, привлекая все внимание к себе. – Это снова офис, а не парк. - Кто-то очень хорошо подготовился, - заметил Шустов. – Записал несколько разговоров Султанова, чтобы потом можно было звонить от его имени. Получается, что в первый раз кто-то позвонил Рогову, возможно, наоборот, надеясь на разговор, но не повезло. Поэтому сейчас они позвонили Хромову – чтобы сымитировать диалог. - Вопрос, кто это и зачем он это делает, - жестко вставил Алексей. - Кто-то хочет заставить нас поверить, что с Султановым все в порядке, - высказал свою версию Данилов. – Рогозина пока остается в министерстве, - сообщил он результат своей беседы с начальством, - а мы продолжаем искать с этой стороны. - Завтра уже, - кивнул Круглов. – Лисицыну я позвонил, они с Соколовой будут заниматься вопросом с той стороны. Вы все по домам. - А вы, Николай Петрович? – робко спросила Белая. - А я остаюсь здесь – держать руку на пульсе. - Но… - Никаких но, - резко оборвал Круглов. – Вы мне все нужны завтра свежие и бодрые. Неизвестно, что нам день готовит. Так что дуйте по домам, пока от ночи еще что-то осталось. Коллеги не возражали, быстро засобиравшись на выход. Первыми из лаборатории выскользнули Белая, Данилов и Шустов. За ними последовали Белозеров, Хромов и Власова. - Черт, - вдруг остановился Алексей на ресепшене, отчего Рита и Сергей обернулись в его сторону. – Мне же было велено сдать ДНК в вашей лаборатории. - Не волнуйтесь, товарищ майор, - дернула уголком рта Власова, обменявшись понимающим взглядом с Белозеровым, - ваш образец ДНК у нас уже есть. - Как это? Но когда? - Так, коллеги, я побегу – меня ждут, - быстро вставил Сергей. – До завтра, - и помчался на выход. - Вы же пили у нас чай, - подняла подбородок Рита, явно намекая, что они тут не лыком шиты. - Так вы меня чаем угощали, чтобы ДНК взять? – догадался майор. – Зачем? Я бы и так сдал добровольно. Власова, усмехнувшись, подошла к журналу, чтобы оставить свою подпись, затем словно что-то вспомнила и повернулась к Хромову, все еще стоявшему у нее за спиной. - Да, кстати… - Сдаюсь! – быстро поднял он руки вверх, вогнав ее в ступор. - Что? - Я не знаю, какое обвинение мне предъявят на этот раз, но я заранее сдаюсь и готов сотрудничать со следствием, - горячо заверил Алексей и, не выдержав, улыбнулся. Рита невольно рассмеялась. - Слушайте, перестаньте паясничать, - мягко пожурила она. – Я всего-то хотела извиниться за грубый прием, который мы вам тут оказали. Вернее – я, - признала она. – Не принимайте близко к сердцу, ничего личного. - Ваш патологоанатом мне уже сказал, что вы не любите чужаков, - перестал кривляться Хромов. - Да я вообще никого не люблю, - усмехнулась Власова. - Так уж и никого? – не поверил майор. - Ну… - она хотела что-то сказать, но лишь развела руками. – Ладно, поздно уже, пора по домам. - Рита, а можно я вас провожу? – вдруг спросил Алексей, заставив ее бровь удивленно поползти на лоб. – Я бы подвезти хотел, но моя машина осталась на парковке в министерстве. Сюда я приехал с Игорем и даже как-то не подумал, что… - он недоговорил, глядя, как оценивающе на него смотрит Власова. - Знаете что, - неожиданно сказала она, - а давайте я вас подвезу – я на машине. И забудем о том, что здесь сегодня произошло. - Мне считать это перемирием? - улыбнулся он. - Скорее, пактом о ненападении, - Рита ответила тем же. – Что тоже неплохо, согласитесь. - С учетом ситуации – да, - охотно кивнул Хромов, приглашая ее жестом на выход. Оказалось, что Алексей живет очень удобно – по пути из ФЭС к дому Власовой, лишь маленькую петлю нужно сделать, съехав с шоссе. - Вот вы и дома, товарищ майор, - Рита выключила газ, но он не торопился выходить из машины, наоборот – отстегнул ремень и развернулся к ней лицом. - То есть можно не надеяться, что вы будете звать меня по имени, да? - Хорошо, Леша, - подчеркнула она, усмехнувшись, видя его несчастное выражение лица. – Вы приехали. - А пригласить вас на чашечку чая… - Не наглейте, майор Хромов, - спокойно, но четко перебила Власова, и он улыбнулся. - Рита, разбейте мне сердце сразу – скажите, чтобы вы замужем и просто не носите обручальное кольцо, потому что на работе это неудобно. Она опешила от такой откровенности, затем весело рассмеялась ей и ответила: - Я не замужем, но сердце все же разобью: у меня есть любимый человек. - Почему же вы не выходите за него замуж? – не понял Алексей. - Не могу, - просто ответила Власова, не дрогнув ни одним мускулом. - Не зовет? – рискнул Хромов, за что тут же получил железное: - Спокойной ночи, товарищ майор! - Извините, - покаялся он. – Спокойной ночи, - и вышел из машины. Глядя вслед удаляющемуся автомобилю, Алексей подумал, что надо выяснить, что это за любовник такой есть у Риты, ведь если он на ней не женится, значит, не так уж сильно она ему и нужна. А может, он и вовсе женат уже! А, следовательно, у него, у Хромова, есть все шансы, окружив Власову вниманием и комплиментами, заполучить ее себе. Ох, горячая, должно быть, она женщина! Нужно сделать все, чтобы устранить соперника. Лисицын долго не мог сомкнуть глаз, все ворочался и ворочался в постели. Разные мысли лезли в голову: то он вспоминал их с Соколовой совместные рабочие будни многолетней давности, то перед глазами вставала картина наезда этого недотепы-мотоциклиста. Ведь еще бы чуть-чуть и… Костя закряхтел и перевернулся на другой бок. А ведь перепугался он до смерти за Юльку-то, когда увидел, как она резко рухнула на землю. Оборвалось что-то в душе при мысли, что это все… И ведь странно как – все это время он старался о ней не думать, не вспоминать, не гадать, где она находится, а ведь тоже же могли прихлопнуть наверняка не один раз – такая профессия. А тут увидел и – всколыхнулось что-то внутри, заскрежетало как старая ржавая развалюха, прорвало… Мигом вспомнилось задержание, где ее ранили, но повезло – попали в бляшку ремня, и потом еще… да мало ли раз он вытаскивал ее из передряг, оказываясь в нужном месте в нужное время? И потом вдруг она ушла. Вот так в один прекрасный день взяла и объявила ему, что Рогозина предложила ей новое место далеко от Москвы. И светилась еще так при этом, точно золотую медаль выиграла. А что он мог? Кинуться в ноги и сказать «не пущу!»? Послушала бы она его, как же! Сама, небось, уже мыслями была о новых горизонтах и плевать хотела на его чувства, карьеристка! Он тогда едва ли смог собрать себя в кулак и поздравить с переводом, только вот почему-то на его поздравления она отреагировала прохладно. Лисицын сел на постели. И зачем он о ней думает? Зачем вспоминать-то? Вон она вернулась, вся из себя деловая, выдержанная, грамотная – любого за пояс заткнет. Хотя она и раньше не сильно тушевалась – уж ему-то прилетало регулярно. Но эмоции на лице раньше было четче видно. Или сейчас просто их нет, этих эмоций? Осел ты, Константин Львович, она про тебя и думать забыла, а ты тут уснуть не можешь, как красная девица перед свадьбой. Фигурально сплюнув, Лисицын встал с кровати и нехотя побрел в санузел – умыться, освежиться, чтобы переключиться с неприятных дум на что-то более спокойное и заснуть, наконец. Протяжно зевая, Костя вышел из ванной комнаты, но не успел дойти до кровати, как получил удар по затылку и рухнул на пол. Последнее, что он услышал, был чей-то удивленный шепот: «Емае!», после чего майор отключился. Далекая от того, что происходило в соседнем номере, Соколова сама вертелась на простынях, как уж на сковородке, пытаясь найти удобную позу, чтобы уснуть. То ли ушибленный бок мешал расслабиться, хоть она и выпила обезболивающее, то ли невеселые мысли, которые никак не хотели покидать ее, поэтому она даже обрадовалась, когда ее телефон зазвонил – появился веский повод бодрствовать. - Майор Соколова, слушаю, - отрапортовала она, увидев незнакомый номер. - Товарищ майор, это старший лейтенант Крючков, - услышала Юля взволнованный голос. – Извините, что разбудил. - Что случилось, Олег? – нахмурилась она. - Вы сегодня днем велели доставить образцы в Москву в ФЭС, - пустился в объяснения тот. – Так вот мы отправили старшего лейтенанта Капронова, но на него напали по дороге. - Что? – вскочила Юля с кровати и тут же охнула от боли. – Что с ним? Он жив? - Живой, живой, - подтвердил Крючков. – Говорит, что мотоциклист у него спросить что-то хотел, он стекло опустил, а тот как брызнет ему в лицо чем-то… В общем, Капронов отключился, а когда очнулся, увидел, что ваших образцов-то и нет. Виноваты, товарищ майор, - жалобно закончил старлей. - Так, Олег, значит, машину, на которой был Капронов, не мыть, не использовать и вообще не трогать – завтра мы ею займемся. Самого Капронова – под охрану, он нам тоже еще пригодится… - Соколова замолчала, соображая. – А почему ты звонишь мне, а не майору Лисицыну? – вдруг спросила она, прекрасно зная, что мужчины предпочитают иметь дело с мужчинами в большинстве случаев. - Так я пытался, но он трубку не берет, - пожаловался Крючков. – Наверное, спит крепко – я два раза звонил. - Странно… - пробормотала Юля, понимая, что нехорошие предчувствия занимают все больше и больше места в ее душе. – Я сейчас сама тогда все проверю. Ты мои указания понял? - Так точно! - Прекрасно. Выполняй! Соколова мигом натянула на себя халат, бросила телефон в карман и осторожно вышла из номера. В коридоре было пусто, что неудивительно – стрелки показывали два часа ночи. Юля закрыла свою дверь и постучала в соседнюю. Ответа не последовало. Набулькался пива так, что ничего не слышит? Она снова постучала. Ну же, Костя, открывай. Набрав его номер, Соколова уловила, как мобильный надрывается за дверью, но и тогда ей никто не ответил. Это уже явно не пиво… Пулей вернувшись в свой номер, Юля бросилась к телефону и вызвала администратора с ключом, чтобы открыть дверь, вкратце объяснив, что случилось. Когда Соколова, наконец, смогла проникнуть внутрь, то увидела на полу распростертого Лисицына в нижнем белье. - Твою ж… - она бросилась к нему и, нащупав пульс, выдохнула: - Живой, слава богу. Костя, - позвала она, перевернув его с живота на спину, - Костя… Нашатырь есть? – спросила она у администратора, но Варвара лишь испугано смотрела на гостей, не в силах вымолвить ни слова, и Юля, махнув рукой, побежала в свой номер – у нее всегда был с собой в аптечке. Через пару минут Лисицын уже возвращался в сознание. Перед глазами все плыло, голова раскалывалась от боли, а тут еще Соколова нависла над ним в халате. Что вообще происходит? - Костя, ты как? – обеспокоенно вглядывалась она ему в лицо. – Говорить можешь? Что случилось? Лисицын медленно сел, прислоняясь спиной к кровати, пытаясь вспомнить, что стряслось. - Я был в ванной, - с трудом начал он. – Потом вышел. И тут мне кто-то залепил чем-то по голове. - Ты его видел? – она села рядом. - Нет, он был сзади. - Черт, - выругалась Юля. – Ты никому не открывал, верно? – Костя просигнализировал, что она права. – Так, - Соколова перевела взгляд на все еще топтавшуюся на пороге Варвару, - мне нужны записи с видеокамер за сегодняшний день с момента нашего заселения. Администратор испугано кивнула и поспешила выполнять задание. - Ну что, в больницу? – Юля повернулась к пострадавшему, но тот помотал головой. - Не надо, он меня просто оглушил. Может, грабитель… - Какой грабитель! – возмутилась Соколова и глубоко выдохнула. – Мне только что звонил Крючков. На старлея, с которым они отправили в ФЭС улики, напал мотоциклист, прыснул что-то вроде хлороформа, потому что старлей вырубился, и забрал все вещдоки. - Мотоциклист? – к Лисицыну моментально вернулась ясность ума. - Именно, - взволнованно смотрела на него Юля. – Костя, это не был неумеха-подросток – это был спланированный наезд. Сначала сбили меня, потом отобрали улики у старлея, теперь приложили тебя – кто-то очень не хочет, чтобы мы расследовали исчезновение Султанова. - Думаешь, нас пытаются запугать? – нахмурился Лисицын. – Ну, если бы нет, то убили бы легко. Тебя-то еще ладно, но прибить усыпленного или вырубленного ударом опера – раз плюнуть. Справится даже ребенок! - Не знаю, не знаю, - пробормотала Соколова, стойко ощущая, что они что-то упускают. - Кстати, - вдруг вспомнил Костя, - это урод, что на меня напал, после удара выругался… Черт… что же он сказал… что-то вроде «еклмн» или «елки-палки»… А, точно, он сказал «емае». - Емае? – недоверчиво посмотрела Юля. - Да, и по интонации я бы сказал, что он удивлен, что ли… - Лисицын пожал плечами. – Может, не ожидал, что я не сплю в это время или… - Костя… - Соколова резко побледнела, отчего ее глаза стали казаться еще больше. – А ведь мы поменялись номерами, - медленно произнесла она. – Ты понимаешь, что это значит? - Ты хочешь сказать, что он ожидал увидеть здесь тебя? – напрягся Лисицын. - Именно поэтому он тебя и не убил, - Юля нахмурилась, сосредоточенно соображая. – Он думал, что здесь я, поэтому напал сразу, как ты вышел из ванной. А потом увидел, что это не я, и у него вырвалось «емае». - Но тогда получается, что наезд… - Костя не договорил, внимательно глядя на ее встревоженное лицо. - То, что ты в это время подходил ко мне с другой стороны, помешало мотоциклисту сбить меня наверняка – так, чтобы уж… совсем, - тихо закончила она. - Ну, вспоминай тогда, майор, кому ты перешла дорогу, - усмехнулся Лисицын. Он хотел сделать это небрежно, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, но получилось довольно грубо, как он быстро понял по лицу Юли. Соколова резко вскочила на ноги и отошла к окну. Костя, кряхтя и чертыхаясь про себя, тоже встал и хотел уже что-то сказать, что-нибудь ободряющее, как увидел, что она вытирает щеки. Черт… Обидел-таки. Он едва протянул руку, чтобы положить ей на плечо, как Юля обернулась и строго произнесла дрожащим голосом: - Ладно, сейчас Варвара принесет записи, надо будет отсмотреть. Может, на них видно, кто входил в гостиницу и спрашивал про нас или пытался выяснить, где мы живем. Ну или еще что-то, - она перевела дух. – Крючкову я указания уже дала, надо еще нашим позвонить – доложить. А я буду думать, да, кому перешла дорогу… - Юль… - Но вы не волнуйтесь, товарищ майор, если меня и грохнут раньше, чем я вспомню, то вы вызовете сюда капитана Данилова – помнится, он очень жаждал, – и завершите это расследование, - едко закончила Соколова, понимая, что ее трясет от обилия эмоций и потрясений за один прожитый день. - Юль, - Костя подошел к ней. – Ну что ты глупости-то говоришь, - устало вздохнул он. - Глупости? – взвилась она. – Ну, конечно, на умное я не способна, так? – Соколова прошла мимо напарника на выход. – Господи, какая же я была дура, что вернулась, - вырвалось у нее. - Дурой ты была, когда ушла, - не сдержался Лисицын, и она обернулась. - А ты и обрадовался, когда я ушла, - слезы снова навернулись на глаза от невыносимой недосказанности ситуации. - Чего это я должен был радоваться? – не понял Костя. - Ну как же! Так поздравлял жарко с новым местом, - Юля чувствовала, что ее несет, но не могла остановиться. – Так и читалось между строк: проваливай, капитан Соколова, на все четыре стороны. Наконец-то я вздохну без тебя спокойно! - Не так все было, - хмуро отозвался Лисицын. – Ты так сияла, что я подумал… Ты так хотела туда, что мне оставалось только поздравить. - Хотела? – подскочила к нему Юля с мокрыми от слез щеками. – Да много ты знаешь, что я хотела! – выпалила она и прошептала: - Я, может, хотела, чтобы… - она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. – Впрочем, какая разница… - устало произнесла Соколова тихим голосом, делая два шага назад и вытирая слезы. – Что было, то было… Одевайся, - бросила она на него тоскливый взгляд. – Сейчас Варвара принесет записи, их нужно отсмотреть, - сказав это, Юля вышла из номера, закрыв за собой дверь, чтобы напарник мог спокойно привести себя в порядок, и прислонилась к стене. Закрыв глаза, она пыталась справиться с эмоциями, понимая, что больше всего на свете она сейчас хочет куда-нибудь спрятаться в темный угол и отдохнуть. От всех. А надо работать. - Извини, - виновато посмотрел Данилов на Шишкову, когда та открыла ему дверь. – Мы опять закончили поздно, если вообще можно сказать, что закончили. - Заходи, - устало ответила Женя. – Я сама не так давно вернулась после всех дел, - она постаралась улыбнуться. – По крайней мере, можем поужинать вместе. - М-м, первая хорошая новость за вечер, - Степа, довольный, прошел за ней на кухню. – А что это у тебя за кипа дел такая, что ты так поздно возвращаешься? – поинтересовался он, помогая ей накрывать на стол. - Пытаюсь втянуться в учебу, привыкнуть к коллективу… - она замерла с тарелками в руках посреди кухни, потом выдохнула и отдала их Данилову. – Просто это сложно. Они все такие… - Евгения неопределенно махнула рукой в воздухе. – Беззаботные! Да, пожалуй, так. Такие веселые, легкие, постоянно болтают о своих родителях, братьях, сестрах и… я просто не могу в их компании. Иногда они говорят такие вещи, что мне хочется встать и крикнуть, что они идиоты и ничего не понимают в жизни, раз судят так. А на самом деле… - комок подступил к горлу. – На самом деле я им просто завидую. Этой легкости, беззаботности, ощущению, что жизнь прекрасна, что вокруг тебя полно дорогих тебе людей, что… - она недоговорила, разревевшись, и Степан обнял ее, прижав к себе. - Может, просто не стоит вливаться в компанию, которая живет другими интересами? – осторожно предположил он, и Шишкова подняла на него заплаканное лицо. - А где я найду компанию, которая будет жить моими интересами? Где я найду компанию, которая потеряла все, как и я? Которая сражается за каждый свой шаг и… - голос дрогнул. – Сражается с самой собой в первую очередь, - прошептала она. – Я так устала. Я думала, что будет новая жизнь, другая, легче. Но человек не может уйти от себя, и легче не получается, потому что… я не могу… я чувствую себя такой бессильной… А скоро и ты уйдешь, устав ждать… - Э-э, минуточку, - деланно сурово отреагировал Данилов. – Вот не надо принимать за меня решения. - Я серьезно, Степа, - отстранилась Женя, не глядя на него. – Я, может быть, и глупая в каких-то вопросах, но не такая уж и дура. Я же знаю, что нужно мужчинам… - Ну, в данный конкретный момент мужчине, который ошивается на твоей кухне, нужен ужин, - торжественно произнес Данилов, и она улыбнулась сквозь слезы. - Да, конечно, прости. - Ты же слышала наверняка, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок? – продолжал гнуть свою линию Степан, но вместо ответа она лишь заглянула ему в лицо и, встав на цыпочки, осторожно поцеловала. - Ты мне очень нужен, - жалобно прошептала Женя. – Не бросай меня, пожалуйста. - Ну, что ты, малыш, - посерьезнел Данилов. – С чего это я должен тебя бросить? – он обнял ее, поцеловав в макушку. – Давай уже будем есть, м? Шишкова кивнула и принялась разогревать еду. Ужин прошел молча. Евгения была вся погружена в какие-то свои думы и неохотно шла на диалог. Степан дождался, когда она помоет посуду, чтобы увести девушку в комнату. - Кстати, ты когда последний раз разговаривала с Султановым? – неожиданно спросил он, решив, что беседа на другую тему поможет ему выдернуть Женю из мрачных мыслей. - Давно, - пожала она плечами и положила ему голову на плечо. – Может, неделю назад. А что? - Да что-то мы его найти не можем, - Данилов старался говорить небрежно, чтобы не взволновать ее. – И замы его с ног сбились. И помощник одного из них у нас постоянно околачивается. Кстати, - вдруг вспомнил он, - Серега мне сегодня сказал, что он клеится к Рите. - Что? – моментально встрепенулась Женя. - Ну да. Он пришел, когда нас никого не было, пришлось Власовой быть гостеприимной хозяйкой и всячески с ним любезничать. Белозеров говорит, что у него к ней явно не только профессиональный интерес. - А что она? – насторожилась Шишкова. – Отвечает ему взаимностью? - Не знаю, вроде нет. По крайней мере, сначала так казалось. - А потом? - Сегодня я видел, как они уезжали вместе из ФЭС. - Может, просто подвезти хотел, - Евгения нервно крутила пальцы. – Можно же просто подвезти, ничего при этом не имея в виду? - Можно, - внимательно наблюдал за ней Данилов. – Жень… - Да? – испугано обернулась она, словно ее застукали с поличным. - А если не просто подвезти? Если у Риты что-то сложится с этим человеком? – он видел, как ее губы задрожали, и обнял за плечи. – Помнишь, мы с тобой это уже обсуждали, когда речь шла о Кате? Человек не перестает быть важным, просто он отходит в прошлое. Со временем. - Всего-то несколько месяцев прошло, - буркнула Евгения, утыкаясь носом ему в плечо. - А сколько должно пройти, чтобы ты не считала это предательством? - Я не считаю, - резко выпрямилась она. – Просто… люди так быстро все забывают… словно стремятся избавиться. - Я думаю, в случае Риты это даже хорошо. Люди стремятся забыть, чтобы оно не болело внутри. Они просто пытаются продолжать жить. - И только у одной меня это не получается… - горько прошептала Женя. - Все получится, - заверил ее Данилов, разворачивая за подбородок к себе ее лицо и нежно целуя в губы. – Мне кажется, что тебе просто нужно больше времени. И нужно отдохнуть. Так что я поехал, а то время уже позднее. Я позвоню тебе завтра, хорошо? – Она кивнула. – А ты давай тоже спать ложись пораньше, не сиди тут в своих мыслях. Утро вечера мудренее. Когда Власова открыла дверь и переступила порог собственной квартиры, в коридоре она увидела Никиту, вышедшего ее встречать в шлеме с мечом и щитом в руках. - Вечер добрый рыцарям без страха и упрека, - улыбнулась Рита. - Привет, - отозвался тот, снимая шлем. - Как дела? - Нормально. - Уроки сделаны? – проводила блиц-опрос Власова, раздеваясь. - Да. - Ты ужинал уже? - Да, я тебе там салат оставил, - не без гордости сообщил Никита, и Рита снова улыбнулась. - М-м, меня даже покормят, - она подошла к сыну и поцеловала его в макушку. – Спасибо, родной. Время уже позднее, шел бы ты в душ и спать. - Я так и хотел, - пожал плечами мальчик. – Просто тебя ждал. - Как приятно, когда тебя ждут, - Власова обняла Никиту, и он обнял ее в ответ. Отправив сына в ванную комнату, Рита прошла на кухню и с любопытством заглянула в небольшую пиалу, где, судя по всему, находился упомянутый салат: многогранные куски огурцов разного размера, в таком же формате редиска, все щедро полито майонезом и присыпано ветками петрушки и укропа. Власова невольно улыбнулась. Ну, главное, что куски огурца помещаются в рот, остальное – неважно. Она вытащила из холодильника еще один огурец и поставила варить яйца, чтобы позже докрошить все это в пиалу, потому что пока это больше походило на майонезный суп с овощами, чем на салат. Никита зашел на кухню, как раз когда она резала яйца. Увидев его любопытствующий взгляд, Рита поспешила объяснить, пока сын не подумал, что его салат ей не понравился: - Да вот решила не готовить себе больше ничего на ужин. Сейчас твой салат в объеме увеличу, и мне хватит, - улыбнулась она, увидев, как он кивнул. – Все, спать? А маму поцеловать? - Ты прям как маленькая, - смущенно рассмеялся Никита, но все же поцеловал. - Я прям как мама, - возразила Власова, крепко обняв сына на секундочку. – Ну, спокойной ночи! - Спокойной ночи, - отозвался он и уже на пороге обернулся: - И приятного аппетита. Поблагодарив ребенка и в очередной раз порадовавшись, каким хорошим парнем он у нее растет, Рита быстро умяла свой нехитрый ужин и включила чайник. Убедившись, что Никита уже спит, она осторожно достала из сумки фотографию, подаренную Султановой, и прошла на кухню. - И как я сама не догадалась сфотографировать тебя, - пробормотала Власова, глядя в эти смеющиеся глаза. – Наверное, мне было не до этого… - она налила себе чай и села за стол. – Ко мне сегодня один майор приставал, да, прикинь, - усмехнулась Рита. – И как я на него ни вызверивалась – ничто его не брало. Вечером уже прямо спросил, замужем ли я… - она снова посмотрела на фотографию. – И я потом всю дорогу домой думала: а если бы ты тогда на мне женился… - Власова встала, чтобы достать себе зефир из шкафа. – А потом подумала, что это даже хорошо, что тебе не пришла в голову такая идея. Ведь получилось бы как с ребенком, о котором сегодня говорил Круглов, - она снова села за стол. – Ребенок от любимого человека… Сколько же у людей стереотипов в башке… - Рита отпила из кружки, задумчиво пожевала зефирку и вдруг сказала: - Признавайся честно, кому и что ты про меня рассказывал! А то у меня иногда ощущение, что они слишком много знают. Хоть и молчат. А может, и не знают на самом деле, но усиленно делают вид, что в курсе… - размышляла она. – И что ж всем так хочется залезть мне в душу, поковыряться там, потоптаться… Посплетничать больше не о чем? – Власова вздохнула. – Знаешь, майор, а это даже хорошо, что нет у нас ни фотографий, ни колец и ничего другого, что стало бы достоянием общественности. Так ты есть только у меня, - она отодвинула пустую кружку в сторону и взяла фотографию со стола. – И они никогда не узнают о тебе… потому что не поймут… - Рита почувствовала, как по щекам побежали слезы. – Как же мне тебя не хватает… - прошептала она, глядя в его глаза, и ей казалось, что он отвечает ей, безмолвно. – Ну, ведь это нечестно, согласись? Нечестно, чтобы вот так! – она всхлипнула, вытирая щеки, затем сделала глубокий вдох и произнесла спокойным голосом: - Ладно, майор, пошли спать, пока у меня крыша опять не съехала. Власова поставила грязную кружку в раковину и ушла в свою комнату. Немного поколебавшись, она убрала фотографию в тот же ящик, где лежало письмо из Германии. Так, теперь в душ, чтобы все с себя смыть, и – на боковую!