ВС-II «Легальный исход»

«I wanna run to you Won´t you hold me in your arms And keep me safe from harm…»* Whitney Houston «I wanna run to you»

Субботнее утро капитана Белой не задалось с ночи, да что там – еще со вторника, когда она наконец-то нашла удобоваримую причину, чтобы наведаться в больницу: Султанова выписали, а финальный отчет по его истории болезни эксперты не получили. Прежде чем кто-то успел высказать свое мнение, Таня деланно равнодушно бросила, что может съездить за ним сама. - Адрес знаю, доктора – тоже, - безразлично пожала она плечом. – Все лучше, чем сидеть перед монитором и в который раз перелопачивать одну и ту же информацию. Никто не возражал, и Белая, на свой страх и риск, решила действовать. Хотя, конечно, действовать – это громко сказано. Настроив себя исключительно на деловой лад, Татьяна, тем не менее, подкрасилась и распустила волосы. Затем посчитала, что прическа не соответствует ее рабочей униформе, и снова собрала их в хвост. А заодно подумала, что было бы неплохо явиться в кабинет доктора не как сотрудник ФЭС, а совершенно в другом обличье. Но возможности такой не представлялось, поэтому пришлось ехать так. - Войдите, - ответил Девятов на ее стук, оторвавшись от работы. - Добрый день, доктор, - дежурно улыбнулась она, напоминая себе, что она просто зашла по делу. - Здравствуйте, Татьяна Михайловна, - ответил он ей тем же. - М-м, помните, как меня зовут, - подметила она и тут же добавила: - Значит, не придется представляться. Александр усмехнулся. - Капитан Белая, ФЭС, - подтвердил он свои знания. - Профессиональная память? – Таня подошла ближе, тут же отругав себя: ты пришла за отчетом по Султанову, что за разговорчики? - Вы не так давно у меня были, чтобы я забыл, - просто пожал он плечами, указывая ей на стул. – Чем могу помочь? Всем! – чуть было не ляпнула она, но вовремя удержалась. - Мне нужны последние результаты по Султанову. Если можно. - Да, конечно, - он снял трубку и попросил Соню распечатать нужные файлы из компьютера и принести ему на подпись. – Минут через пять они будут у вас, - заверил Девятов, положив трубку, и Белая не знала, как расценивать этот взгляд – слишком прямой. Или это тоже профессиональное? - Я… я могу подождать за дверью, если я вам мешаю тут, - неуверенно проговорила она, но он коротко улыбнулся. - Не мешаете. Но как вам будет угодно. А как вам будет угодно? – хотелось взорваться ей, но она снова смолчала и чувствовала себя ужасно неловко от этой затянувшейся паузы. - Как дела у другого пациента? – вспомнила Таня, что есть тема, которую можно обсудить совершенно спокойно, и не поняла, почему Александр вдруг изменился в лице: взгляд стал более холодным, отстраненным. - Прекрасно, как всегда. Впрочем, вы можете спросить у него сами. Думаю, он будет рад вас видеть, - машинально вертел он ручку. - С чего вы взяли? – искренне удивилась Белая. – Неужели он вспомнил именно меня? - Нет, - Девятов усмехнулся. – Но вы, наверное, единственный человек, для которого его память не имеет большого значения, - он замолчал, но, видя недоумение на лице гостьи, вынужденно продолжил: - Рита рассказала, что нынешний Калашников интересуется вами, а не ею. Бред какой-то! – хотелось вспылить ей. Она, конечно, помнила, как он обрадовался ее приходу и вдруг завалил комплиментами, но решила, что теперь Григорий просто типичный бабник и ничего более. Таня уже открыла рот, чтобы поделиться своими соображениями с доктором, как вдруг, сама не зная как, сказала совершенно другое. - Да, похоже, я ему нравлюсь, - вздернула она нос, пытаясь не обращать внимания на внутренний голос, вопящий, что она ведет себя как идиотка. - Ну что ж, если он вызывает в вас ответные чувства, полагаю, мы должны быть за вас рады, - развел руками Девятов, сохраняя непроницаемость лица, что как раз и бесило Белую. - Мы? – переспросила она. - Да, мы – его друзья, - пояснил он. - Понятно, - кивнула Таня. – Вообще, вы знаете, вы правы, - пустилась она во все тяжкие, отчетливо осознавая, что внутренний голос уже просто крутит у виска, молча. – Я не могу сказать, что хорошо знала Гришу раньше, но сейчас он производит впечатление очень милого и доброго человека. - Он такой и есть, - подтвердил Александр, вот только… ей показалось или желваки играли на его скулах? - А еще он очень искренний: если рад видеть, то так прямо и говорит, - уносило ее все дальше в импровизированной провокации. – Открытый, улыбчивый. Приятно находиться в его компании. - Очень за вас рад, - с расстановкой произнес Девятов, и от Белой не укрылось, как сильно он стиснул ручку в пальцах. - Спасибо, - как ни в чем не бывало поблагодарила она. – Приятно, когда кто-то за тебя рад. В дверь постучали, и в кабинет вошла медсестра. - Можно, Александр Александрович? - Да, Соня, проходи. Отдав доктору бумаги, девушка ушла, а он сосредоточился на проставлении своей подписи и печати. Татьяна молча наблюдала за быстрыми уверенными движениями его рук, запрещая себе мечтать, чтобы эти руки ее обняли и крепко прижали к себе. Боже мой, как же хочется почувствовать настоящее мужское плечо. Хоть на секундочку! Убедиться, что оно еще где-то есть… - Скажите, а у Калашникова сейчас есть кто-нибудь? – спросила она, и он чуть не поставил печать в неположенном месте. - С утра была Женя, но сейчас вроде никого. - Отлично, значит, можно зайти и никто не помешает! – нарочито бодро ответила Белая, замечая, как его рука зависла на несколько секунд в воздухе, прежде чем поставить подпись на листе. Но сам он никак не прокомментировал слова гостьи. - Вот необходимые вам документы, - Девятов собрал их в стопку и протянул Тане. - То есть вот вы на самом деле рады, если я и Калашников… - она недоговорила, хоть и понимала, что отступать назад уже поздно. - Конечно, рад, - кивнул он. – Григ – мой друг. И если он выбрал вас, я могу лишь пожелать ему счастья. - Да что вы врете! – не выдержала Белая, с силой отбирая у него пачку документов, словно он не отдавал ей их сам, и резко встала. – Можно подумать, я не видела! – обиженно продолжила она, и Александр тоже поднялся с кресла. - Что вы видели? – поинтересовался он, и ей показалось, что доктор прячет улыбку. Ну конечно, вывел ее из себя и рад! - Что вы нервничаете! – совсем как маленькая девочка выпалила Таня, прижимая к себе бумаги. – И в лице вы сразу изменились, когда я о нем заговорила! - Я помню, что вы метко стреляете, - Девятов все же улыбнулся. – Не хотел вас разозлить. Нет, он что – издевается? А что он сделал тогда, если не это? - Боитесь, что убью? – вскинула она подбородок. – Это правильно – табельное оружие при мне, - Александр не отвечал, и Белая театрально вздохнула: - Эх, перевелись мужчины на планете – боятся такую маленькую и хрупкую меня. Ладно, доктор, спасибо за документы, удачного дня! – она развернулась и бодро зашагала к двери, проклиная и себя, и его на чем свет стоит. - Не за что, обращайтесь, - прозвучал спокойный ответ, и Татьяна выполнила поворот на сто восемьдесят градусов прямо перед дверью. - Не боитесь, что обращусь? Ну мало ли, вдруг у вас поджилки трясутся, когда ваш порог капитан Белая переступает! В этот раз Девятов улыбнулся широко и искренне. - Я постараюсь быть храбрым, - пообещал он. – Так что обращайтесь. Наше вам с кисточкой, да, так и потешался над Таней внутренний голос, пока она терялась в улыбке доктора и его теплом, мягком голосе. Отвести взгляд было нереально еще и потому, что он сам не спешил опускать глаза или выгонять ее из кабинета под благовидным рабочим предлогом. - До свидания, - пробормотала Белая первое, что пришло ей в голову. - До свидания, - медленно кивнул Александр, и она нашла в себе силы, чтобы уйти. И теперь, валяясь в своей постели, Таня вела очередной диалог с самой собой, далеко не в первый и явно не в последний раз. - Нет, ну и чего? Я должна придумывать предлог, чтобы увидеть его? Сто лет мне сдался его Калашников! Меня Рита уроет, если узнает. И почему это, вообще, должна приходить я? А сам? Можно хоть как-то инициативу проявить? Может, мне еще у него на шее повиснуть? Удобно устроились эти мужики, - бухтела она. – Все за них сама сделай, а они, так и быть, согласятся. Нет уж!.. Может, что-то сломать себе или обжечься? Нет, он доктор по мозгам, не пойдет. Нет, ну не биться же головой об стенку-то! Вот еще! Подобные диалоги Белая практиковала с самого вторника и до сих пор не решила, стоит ли овчинка выделки. Может, Девятов был просто вежлив с ней и все. Ну, подшутил маленечко – тоже мне преступление! Сколько раз она над мужиками в лаборатории сама прикалывалась без какой-либо задней мысли. - Значит, не нравлюсь все-таки, - горестно вздыхала она, разглядывая себя в зеркало, и тут же возмущалась следом: - Ну почему? Что не так-то? Ответов на эти вопросы она не знала, адресовать их объекту своих мыслей было как-то не с руки, а впереди маячили два выходных дня, на которые абсолютно не было планов. Уж лучше бы она в них работала – мозги бы целее были! Соколова заварила себе большую чашку чая с шиповником и залезла с ней на подоконник. Субботнее утро отличалось от буднего тем, что город просыпался медленно и, если встать пораньше, можно увидеть пустые улицы, одиноких собачников и трудолюбивых дворников. Юля поправила штанину любимой пижамы и расслабленно улыбнулась. Все же, что ни говори, но жизнь может измениться за один вечер. Меньше двенадцати часов назад она, встревоженная и напуганная, копалась в своих прошлых делах, понимая, что глаза уже перестали различать буквы на экране, а сейчас… Она мечтательно вздохнула. Остановись, мгновение, ты прекрасно! Вот бы это утро не кончалось. Вчера Лисицын привез ее домой, настоял проводить до самой квартиры, чтобы проверить, что преступник не подстерегает ее на лестничной клетке, и бесцеремонно перешагнул порог. - Ну что, внутри у тебя тут его тоже нет, так что можно спать спокойно, - улыбнулся он. - Что? – нахмурилась Соколова. - Говорю, что чисто тут у тебя, - повторил Костя. – Дверь не взломана, следов пребывания третьих лиц тоже вроде нет, - он улыбнулся. – Поэтому волноваться не о чем. Но я бы посоветовал тебе запираться на все замки – так, по крайней мере, ты услышишь, когда он начнет колупаться там, и успеешь что-то предпринять. - Вот спасибо так спасибо, - пробормотала Юля, чувствуя, как ее встряхнуло: перед глазами легко нарисовалась картина, как злоумышленник пытается вскрыть ее дверь ночью. Теперь она точно не уснет. – Умеете вы успокоить, Константин Львович. Может, мне еще спать с ножом под подушкой посоветуете? Нет, что ты смеешься! – возмутилась она, пытаясь скрыть обиду. Вот только же ей казалось, что все стало налаживаться, а он… - Это чтобы ты поняла, насколько провокации бывают не в тему, - спокойно ответил Лисицын, и Соколова опешила. - Что? То есть это ты мне так мстишь? Господи, а я-то думала! – всплеснула она руками, позволяя эмоциям выплеснуться, потому что внутри снова зарождался страх стать добычей. – Когда я тебе говорила про новое место работы, я не говорила, что туда поеду я! И тебе не угрожала никакая опасность! – зло ответила она. - Кроме как потерять тебя, - бросил он. - Боялся бы потерять – удержал бы! – воскликнула Юля, понимая, что страх сильнее нее, что не успела она почувствовать себя в безопасности, как пожалуйста – рано обрадовалась. - Собирайся, - просто сказал Лисицын. - Что? – не поняла она, пытаясь унять дрожь. - Боюсь потерять – удерживаю, - пожав плечами, вздохнул он. – Поживешь у меня, пока мы не поймаем этого гада, так безопаснее, - Костя дотронулся до ее руки, желая сказать что-то еще, и только тогда заметил, что Соколову трясет. – Извини, я не хотел тебя пугать. - Ты всегда такой, Костя, - у Юли слезы навернулись на глаза. – Ждешь удобного момента, чтобы отыграться. А потом хочешь, чтобы я с тобой женщиной была… Лисицын вздохнул и подошел ближе. - Я больше не буду, - он осторожно притянул ее к себе и коснулся губами ее губ, но ответного порыва не встретил. Глаза ее сверкали непролитыми слезами и смотрели враждебно, словно ожидая подвоха. – Юль, собирайся, - тихо повторил он. – Это не провокация – это я серьезно. Возьми самое необходимое, потом всегда можно заехать и взять что-то еще. Не сказав ни слова, Соколова ушла в комнату, и уже через двадцать минут они ехали к Лисицыну. Всю дорогу Юля молчала, не желая разговаривать. Как ему объяснить, что он только что опять все испортил этой своей дурацкой провокацией? Она-то думала, что они наконец-то поняли друг друга, что могут друг другу доверять, но эта его идиотская подколка с убийцей… Нашел же тему! Нет, Константин Львович, вы даже не понимаете, что делаете. Детский сад какой-то! Зачем она к нему сейчас ехала, Соколова тоже не знала. От страха, наверное. Слишком уж ярко он описал, что с ней может произойти, пока она одна в квартире, – молодец! - Ты можешь дать мне полотенце? – попросила Юля, когда они оказались в его квартире. – Я свое забыла взять. - Да, конечно. Лисицын внимательно наблюдал за своей гостьей. Она избегала встречаться с ним взглядом и вела себя отстраненно, держа дистанцию. Неужели он и правда переборщил? - Спасибо. Я в душ и спать. - А ужинать? - Я не хочу, - коротко бросила Соколова и закрылась в ванной комнате. Точно переборщил. Костя вздохнул. Не так он себе представлял первый совместный вечер. Но, выйдя из ванной, Юля абсолютно невозмутимо пожелала ему спокойной ночи и, уйдя в комнату, залезла под одеяло. Он уступил ей свою кровать, сказав, что ляжет на диване, и она лишь кивнула. Не стала ни спорить, ни обсуждать – разговаривать с ним не хочет? Бойкот ему объявила? Однако, проснувшись поутру, Соколова обнаружила рядом с собой Лисицына, на соседней подушке. В первый момент она не очень поняла, что происходит, а потом тихо усмехнулась. Не меняетесь вы, товарищ майор, все стремитесь за собой последнее слово и дело оставить. И всегда не в те моменты, когда нужно. Нет, чтобы проявлять свою прыть, когда… Ладно, проехали. Осторожно выбравшись из-под одеяла, чтобы не разбудить Костю, Юля умылась и прошла на кухню заварить себе чай. И теперь она сидела на подоконнике, потихоньку отпивая из кружки, и обсуждала сама с собой: простить или не простить ему вчерашнюю выходку? Можно, конечно, сделать вид, что ничего не случилось, но тогда он и дальше будет продолжать ее подкалывать, а чувство уместности у товарища майора атрофировано напрочь. Возможно, это было одной из тех причин, по которой она не подпускала его к себе ближе. Какая разница, как ведет себя она, если он всегда ведет себя одинаково? Что толку быть с вами женщиной, Константин Львович, если вы все равно… Юля вздохнула. А женщина, чтобы вы знали, не будет делить свою жизнь с мужчиной, который делает ей больно! И, наверное, все это можно было бы сказать ему самому, объяснить, но как-то… хотелось, чтобы до некоторых вещей мужчина додумывался сам. Ну не бином же Ньютона! Да и возраст опять же. Или он зря эти сорок лет на белом свете прожил? Соколова снова вздохнула и попыталась прогнать горькие мысли из головы, чтобы успеть насладиться тихим утром. Нельзя не признать, что ночью ей было тепло и хорошо – она даже выспалась, и теперь было лениво-приятно просто сидеть у окна и пить чай, никуда не торопясь и ничего больше не делая. Как минимум, пока Лисицын не проснется. - Ты думаешь, она приедет? – с сомнением спросила Женя. - По крайней мере, такая возможность у нее есть, - пожал плечами Данилов, обняв ее за талию. Они вместе шли по больничному коридору и надеялись, что для Риты это тоже станет приятным сюрпризом, а не наоборот, ведь Власова уже так решительно вычеркнула Калашникова из своей жизни и всю неделю даже слышать о нем ничего не хотела. - Хоть бы повезло, - вздохнула Евгения и вдруг притормозила, указав подбородком Степану, чтобы глянул вперед. Возле двери палаты Калашникова топталась Софья с пузырьками в руке, словно забыла, зачем пошла, или не решалась войти. Увидев приближающуюся парочку, она бойко закрыла собой вход и отрапортовала: - Туда нельзя! - Почему? – переглянулись Женя и Степа. - Там капитан Власова и… - медсестра неловко бегала глазами по сторонам. - И? – заинтригованно переспросила Шишкова. - И они там целуются! – шепотом выпалила Соня и тут же покраснела. - Значит, стыковка прошла успешно, - расплылся в улыбке Данилов, заговорщически подмигнув Евгении, и она прыснула. - Какая стыковка? – не поняла медсестра. – Мне таблетки надо отнести Григорию Савельевичу – ему их принимать пора. Я дверь открыла, а там такое! – она выкатила глаза, словно увидела инопланетян. – Как я зайду? А таблетки уже пора! – терзалась она. - И давно ты тут стоишь? – рассмеявшись, поинтересовалась Шишкова. - Ну, минут пять… может, больше… - пожала плечами Софья, потупив взгляд. - Я думаю, что уже можно зайти, - с видом эксперта кивнул Степан и тут же поднял указательный палец вверх, - но – постучать сначала! Видя нерешительность медсестры, Женя потеснила ее и сама взялась за дверную ручку. Коротко постучав, она открыла и просунула голову внутрь. - Можно? - Да, Тимон, заходи, - улыбнулся Калашников, почувствовав, как Рита дернулась и крепче вцепилась пальцами в его рубашку. Все еще не отойдя от шока, Власова стояла спиной к двери, обхватив одной рукой Гришу за шею, другой – за спину, и уткнувшись носом ему в плечо, и он понимал, что каждое слово, связанное с прошлым, помогает ей осознать острую реальность настоящего и поверить в него. Как сейчас, когда он назвал Женьку Тимоном. - Я не одна, - улыбнулась Евгения, широко открывая дверь и пропуская вперед медперсонал, а потом уже Данилова. - Вам таблетки пора пить, Григорий Савельевич, - виновато заявила Софья, не зная, что ей делать. - Оставь на тумбочке, - понимающе кивнул Калашников, указав ей направление свободной рукой, потому что другой обнимал Риту. - А капитан Власова с нами поздороваться не хочет? – не удержался от комментария Степан, с улыбкой наблюдая картину трогательного воссоединения, за что тут же словил укоризненный взгляд Шишковой. - Не хочет, - спокойно ответил за Риту Григорий и почувствовал, как она усмехнулась ему в шею. – Сонечка, у меня к тебе просьба: приготовь мне, пожалуйста, все необходимые таблетки на сегодня и завтра. - Это еще зачем? – нахмурилась медсестра, пока довольная Женька радостно сжимала кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не запрыгать от счастья – она-то понимала зачем. - Потому что у меня впереди выходные, но это не значит, что я перестану выполнять предписания врача, - спокойно объяснил он. - Так я вам все принесу, как всегда, - ответственно доложила Софья. – Сегодня моя смена, а завтра Наташа будет. Она тоже очень исполнительная, вы не думайте. - Завтра не будет меня, Сонечка, - улыбнулся Калашников. – Вернее, не будет уже сегодня – я сейчас уезжаю, вернусь завтра вечером. - Что? – застыла в изумлении медсестра. – Куда? Не пущу! – воскликнула она, едва придя в себя. – Александр Александрович мне голову с плеч… - Софья не договорила, красноречиво проведя ребром ладони по шее. - С Девятовым я договорюсь и тебе расписку напишу, - пообещал Григорий. - Ну уж нет! – не уступала та. – А если вы не вернетесь в воскресенье вечером? Что тогда? - Куда он денется – мне в понедельник на работу, - пробормотала Власова так, что слышал только Калашников, но ничем не выдал ее, разве что улыбнулся шире. - Даю честное слово, что вернусь, - заверил он и, видя несогласие медсестры, ласково пожурил: - Софья Васильевна, это приказ. - Ладно, - деловито сложила она руки на груди. – Но пусть Александр Александрович сам позвонит мне и подтвердит, что вас отпустил! – с этими словами Соня вздернула подбородок и вышла из палаты. Шишкова с Даниловым наконец-то смогли рассмеяться от души. - Молодец девчонка! – мотал головой Степан. – Я думаю, что она и нашу Рогозину бы построила, не моргнув глазом. - А я думаю, что нам тоже пора уходить, - загадочно произнесла Женя, бросая взгляды то на своего спутника, то на Гришу. - И капитан Власова, как я понимаю, с нами и не попрощается, - не утерпел Данилов. - Степа! – в этот раз шикнула Евгения. - Понятливый ты, капитан, - совершенно спокойно отреагировал Калашников, лишь крепче прижав к себе Риту, как бы намекая, что разговор окончен. - Ну, просто так не похоже на капитана Власову, - никак не мог угомониться Степан, - вот так молча все это время пробыть и совсем ничего нам не сказать. - Данилов, отвали! – рявкнула Рита, не оборачиваясь и не отцепляясь от своего майора, и Степа довольно улыбнулся. - Вот! Теперь узнаю нашу Маргариту Сергеевну. - Пошли уже, - потянула его за рукав Шишкова. – Не видишь, что ли, люди хотят остаться вдвоем, - недовольно бурчала она под улыбки мужчин. Попрощавшись, парочка ушла, и только тогда Власова медленно отстранилась от Калашникова. - Как ты? – участливо заглянул он ей в лицо. - Не знаю, - медленно ответила Рита, пытаясь до конца переварить случившееся. – Просто не хочу, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии, - добавила она, и Гриша улыбнулся – ему это было понятно и без объяснений. - Кто-то… то есть мне – можно? - Тебе – да… - Власова смотрела в глаза. – Тебе все можно… - Она обхватила голову ладонями и, резко выдохнув, простонала: - Господи, что я несу… Калашников, я с тобой больной стану! – пожаловалась она, и он снова привлек ее к себе, целуя в лоб. - Не станешь. А если станешь – я тебя вылечу. Сейчас вот только Девятову надо позвонить, договориться и… - он замолчал, заключая Риту в объятия и прислоняясь щекой к ее волосам. - Так что не звонишь-то? – спустя несколько секунд поинтересовалась она. - Не могу тебя отпустить, - шутя повинился Григорий, и она коротко рассмеялась, обнимая его сама и проводя ладонями по спине, чтобы снова и снова убедиться, что да, это все происходит на самом деле. - Соня еще таблетки принесла – надо выпить, - нехотя напомнила Власова, закрывая глаза и устраиваясь удобнее у него на плече. - Надо, - согласился он, целуя ее волосы и обхватывая еще крепче, пока время продолжало отмерять секунды и минуты. - Мы так далеко не уедем, - улыбнулась Рита, чувствуя, как наконец-то потихоньку к ней возвращается душевное равновесие и ясность ума. - Можно запереться изнутри, - невозмутимо предложил Калашников. - Нет уж! Я на это не подпишусь, - возразила она. – Софья Васильевна всю охрану сюда созовет, да еще и пожарных в придачу, чтобы дверь выломать… - Власова замолчала, слыша, как Гриша смеется ей в волосы. – Давай-давай, майор, - похлопала она его по спине и плавно отстранилась. – Пей таблетки, звони Девятову, и – поехали. Вместо ответа Калашников наклонился к ее губам, и Рита не смогла воспрепятствовать поцелую. Слишком сложно было держать себя в руках после всего, что довелось пережить.