ВС-II «Легальный исход»

Допросить Марину Жидкову Рогозина решила сама. Дочь Рогова явилась в ФЭС неохотно, но послушно, не выражая ни энтузиазм от встречи, ни недовольство. - Ваши меня уже обо всем спрашивали, - устало заявила она, когда Галина Николаевна села напротив нее. – Появились какие-то новости в деле о смерти папы? - Скорее вопросы, - дернула бровью полковник. – Марина, а почему ни вы, ни ваш отец не вступили в наследство после смерти вашей матери? - Вы для этого меня позвали? – искренне удивилась Жидкова, после чего пожала плечами: - А зачем? - То есть? - Папа очень многое записывал на маму, - объяснила девушка, - говорил, что так надежнее. Мол, у него работа не безопасная, а так мы останемся и с деньгами, и с недвижимостью, - она замолчала. – Знаете, мои родители очень любили друг друга, и я уверена, что не изменяли. Смерть мамы стала для нас тяжелым ударом. Когда адвокат заикнулся о наследстве, папа махнул рукой. Он сказал, что все равно это все когда-нибудь будет моим, потому что я единственная дочь. Мы заявились, как наследники, а потом ничего не оформляли. Папа говорил, мол, подожди, потом оформишь все сразу на себя… - она глубоко вздохнула, пытаясь совладать с эмоциями, и тихо добавила: - Как знал… - Ваш отец готовился умереть? – нахмурилась Рогозина. - Да нет… То есть… Он просто считал, что у него такая работа, что в любой момент его могут убить или подставить, или… - ее голос сорвался. – Можно мне воды? - Да, конечно, - полковник вызвала лаборантку и попросила принести графин. – А ваш отец никогда не говорил о ком-то конкретном, кто мог желать ему зла? Ну, может, подсидеть его кто пытался? - Нет, - дернула головой Марина. – Наоборот, в последнее время он ходил веселый и говорил, что скоро дела будут еще лучше. Галина Николаевна глубоко вздохнула, связывая про себя ниточки воедино. - А какие отношения были у вашего мужа с вашим отцом? - У Виталика? Отличные! Папа же его на работу взял. Бурчал, правда, поначалу, что Виталик – рохля, ничего не умеет, туго соображает, на лету не хватает. Но я думаю, что он просто боялся моего папу, боялся сделать что-то не так – тесть все-таки. - Поначалу… А потом? - А потом как-то бурчания прекратились, пару раз даже похвалил его там за какие-то дела, - вспоминала Жидкова. – А один раз так расчувствовался, что сказал, что хорошо, что взял его на работу. Но это было на празднике, он тогда уже выпил, поэтому мы не стали придавать значения его словам. Хотя порадовались, конечно. - Кстати, о праздниках. Когда в последний раз ваш отец собирал гостей и где? - Мм… - Марина сморщила лоб. – Наверное, неделю назад. На даче под Домодедово, я могу дать адрес, если надо. - Вам знаком этот предмет? – Рогозина вместо ответа открыла папку и извлекла из нее флешку. - Нет, - спокойно помотала головой Жидкова. – Может, она и папина, а может, и нет. Я точно не знаю. Могу лишь сказать, что не моя. - А у вашего мужа не может быть такой флешки? - Может, но я никогда ее не видела. А что на ней? Что-то есть? Полковник снова не ответила, лишь открыла ноутбук и запустила аудиофайл. Услышав запись, Марина побледнела. - Это папа… - пролепетала она, когда Галина Николаевна выключила файл. – О чем он говорит? Что значит «тип-топ»? Откуда у вас эта запись? - Она была на этой флешке, и мы считаем, что ваш отец причастен к похищению генерал-майора Султанова и… - Вы с ума сошли?! – Жидкова впервые за беседу потеряла контроль над собой. – Это гнусная ложь! Папа не мог! Он не такой! Он был честным! И вообще, эта запись фальшивка! Наверняка кто-то специально состряпал, чтобы очернить его имя. Это очень легко делается – я сама могу вам показать как. Конечно, мертвый-то как оправдается?! - Мы проверяли – запись подлинная. Это голос вашего отца, и он действительно говорит эти слова. - Я вам не верю, - Марина заплакала. – Папа не мог… не мог… Рогозина налила ей еще воды и, дождавшись, когда девушка успокоится, спросила: - А как ваш муж относился к тому, что большая часть недвижимости и активов находятся в руках вашего отца и умершей матери? - А он-то тут причем? – не поняла Жидкова. – Это не его дело, в чьих руках находится наше имущество. Он знает, что я единственная наследница, как и знает, что это имущество не является совместно нажитым, поэтому ему по-любому принадлежать не может. - А кто сейчас управляет вашими делами? После смерти отца? - Адвокат. Они с папой работали вместе очень долго и дружили. Виталик, конечно, тоже ему помогает, хоть ему сейчас и нелегко. - Почему? - Ну, на место папы поставили майора Хромова, а Виталик его не очень жалует. Да и я, если честно, тоже, - в сторону бросила Марина. - Почему? – заинтересовалась Рогозина. – Он что-то сделал? - Да нет, просто знаете… Папа все время ставил этого Хромова в пример Виталику. Может, он и не хотел ничего такого, может, просто думал подстегнуть моего мужа, чтобы тот работал эффективнее и все такое, но в результате между ними началась нездоровая конкуренция, что ли, за место рядом с папой. Они оба были его замами, но папа считал, что Хромов лучше справляется со своими обязанностями. Может, так и есть, конечно, - вздохнула она, - я про их работу мало что знаю, но из-за этого Хромова атмосфера в доме частенько накалялась. - И в последние дни тоже? - Не знаю… - девушка задумалась. – В последние дни папа перестал их сравнивать, как минимум при мне. Может, Виталик ему что-то сказал. Вы ведь понимаете, каково это, когда твой тесть песочит тебя на глазах у твоей жены. Они вообще о работе перестали говорить при мне. - А об отношениях Хромова и вашего мужа вы что-нибудь знаете? - Немного, - после паузы ответила Жидкова. – Знаю, что Виталик его недолюбливал, но это могло быть следствием папиного поведения. - А про остальных замов вашего отца вы что-нибудь знаете? - Нет. Не знаю. Папа как-то сказал, что его достал Мякинин, но это были слова в пылу гнева, так что не знаю, стоит ли им верить. Папа вообще был очень вспыльчивым, хоть и отходил быстро, поэтому я не очень обращала внимания на подобные вещи. Отпустив Марину домой, Галина Николаевна велела экспертам обратить особое внимание на Мякинина, а также проверить адвоката Рогова – не исключено, что он может что-то знать или быть причастным. Тема неоформленного наследства неожиданно вылезла вечером и в разговоре Данилова с Женей. Когда Степан, повествуя, чем занимался целый день, упомянул о допросе Жидковой, Шишкова небрежно пожала плечами. - А что в этом такого? Я вот тоже долго не оформляла наследство приемных родителей. - Почему? – удивился Данилов между двумя ложками наваристого куриного супчика. - Потому что хотела поделиться с Гришей, - вздохнула она, усаживаясь напротив. – Он ведь тоже для них был как сын. - Что же они его не усыновили тогда? - Да он сам не захотел. Ему до совершеннолетия чуть-чуть оставалось, он говорил, что бумажная волокита много времени съедает, что смысла нет и всякое такое, - она улыбнулась, замечая, с каким аппетитом Степа наворачивает ее стряпню. – Но я думаю, что дело было в другом. - В чем же? – он мог отвечать лишь коротко, чтобы не отрываться надолго от тарелки – день выдался суетной и голодный. - Я думаю, что он всегда хотел оставаться Калашниковым Григорием Савельевичем. Это было своего рода памятью о семье, которой он лишился, о родителях. Он же был уже большой, когда все случилось – не то, что я. К тому же, он считал, что меня надо спрятать, чтобы Потапов не нашел, поэтому сначала выдал за свою сестру, а потом вообще в чужую семью пристроил – так надежнее. - Молодец какой, - вставил Данилов в ее монолог, чтобы она не подумала, что он ее не слушает. - Гриша замечательный! – мгновенно просияла Женя. – Только почему-то не хочет, чтобы я с ним делилась, - тут же надула губы. – Говорит, что это все мое по праву, а ему ничего не надо. Ну как не надо?! – возмутилась Евгения. – Деньги всем нужны! Тем более сейчас. - А что сейчас? – поинтересовался Степан, отодвигая пустую тарелку. - Сейчас, когда все его сбережения ушли на операцию и реабилитацию, - вздохнула Шишкова. – Он рвется из больницы на волю, чтобы деньги зарабатывать, потому что на мели, потому что на счету у него осталось с гулькин нос. - Рита знает? – осторожно спросил Данилов, и Шишкова изменилась в лице. - Не думаю. Я знаю, потому что единственная родственница, потому что Саша держит меня в курсе. Но не думаю, что он и Рите говорит. А Гриша точно не скажет. - То есть ты с Власовой не общалась на эту тему? - Я с ней вообще не общалась, после того как к Грише вернулась память, - ответила Женя и, заметив его удивление, неохотно произнесла: - Я лучше подожду еще. Мне кажется, что она до сих пор не простила мне, что я скрыла от нее Гришу, не сказала с самого начала. - Но сейчас-то ситуация изменилась. Насколько я понимаю, они оба счастливы. - Да, но… - Евгения замялась. – Пусть уж будут уверенно счастливы, чтобы наверняка. - Трусиха, - рассмеялся Степан, вставая из-за стола. – Я уверен, что Рита уже давно не держит на тебя зла. - И все равно, - упиралась Женя. – Я предпочитаю навещать Гришу днем, когда ее нет. Да и ему так тоже веселее, когда визиты растянуты во времени. А то он там просто одуревает от скуки, - она тоже встала. - Только я все никак не могу убедить его насчет денег. Он упрямый, - пожаловалась Шишкова. – И помощи не принимает, и говорить никому ничего не хочет. Вредина! - Да нет, нормальный мужик, - улыбнулся Данилов, притягивая ее за талию. – Ни один нормальный мужчина не станет жить за счет женщины, - он легонько нажал пальцем на кончик ее носа. - Да почему за счет женщины-то? – не согласилась Женя. – Дом в Ростове с участком я хочу продать, у меня и покупатели уже есть. У соседа сын женился, у них ребенок вот-вот родится – им отдельное жилье очень нужно. А тут рядом! Мечта просто! - Так погоди, ты вступила в наследство или нет? - Да, недавно вот… - горестно вздохнула Шишкова. – А деньги от продажи хочу поровну поделить, но Гриша не принимает. - Ну, если они с Власовой вдруг поженятся, ты сможешь подарить им на свадьбу, - придумал Данилов. – Тут он вряд ли сможет отказаться. - Степа, ты гений! – просияла Женя, бросаясь ему на шею, потом отстранилась и ответственно заявила: - Я так и сделаю. Теперь только надо, чтобы он побыстрее женился! - Та-ак, - предупреждающе протянул он. – Обещай мне, что ты не станешь прикладывать к этому руку. А то тогда Власова точно тебя не простит. - А может, наоборот? – лукаво улыбнулась Евгения. - Же-ня! – притворно рассердился Степан, и она рассмеялась. - Да не буду, не буду – и не собиралась. Просто было бы здорово, если бы они поженились. Что плохого, что я хочу им счастья? - Ничего, но объект выбран неверно. Они взрослые люди – сами разберутся. А у тебя есть я, чтобы желать счастья, - с намеком округлил глаза Данилов. - Ой, точно, прости. Ты что-нибудь еще хочешь? - Я хочу тебя! - Я имела в виду из еды, - прыснула Шишкова. - Я тебя съем! – торжественно пообещал Степан, и Женя, смеясь, упала в его объятия. Совершенно иначе разворачивалась ситуация у Лисицына с Соколовой. Костя отмечал про себя, что их совместное проживание идет гладко, если никто не затрагивает личную тему, но стоит обронить малейший намек, как все – туши свет, бросай гранату. И все же он пытался растормошить эту непонятную ему знакомую незнакомую женщину. - Юль, - позвал Лисицын, когда увидел, что вода из-под крана уже выливается из чайника. – Юль, вода! - А? – встрепенулась она и, спохватившись, закрыла кран. - О чем так задумалась? - О киллере, - Соколова поставила чайник на подставку и повернулась к Косте. – Сегодня прозвучала версия, что, возможно, изменения в планах коснулись и меня, что он больше не будет пытаться меня убить. - Так это ж хорошо, - улыбнулся Лисицын. - Ну да, - съехидничала Юля, - не придется тебе очень долго меня терпеть. - Да ну я ж не об этом, - вздохнул он, поджав губы. - Ладно, извини, - и она вздохнула. – Просто лично мне кажется, что он просто ждет, когда мы расслабимся, потеряем бдительность, чтобы проще нанести решающий удар, - она обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь, и Костя подошел к ней. - Но мы не потеряем бдительность и не расслабимся, - спокойно возразил он, осторожно обнимая ее одной рукой и привлекая к себе, а другой – включая чайник. – Ты здесь можешь остаться столько, сколько сочтешь нужным. Даже если мы будем ловить этого гада долго-долго… - Лисицын запнулся, потому что Юля плавно отстранилась, подняв на него взгляд, и он утонул в ее голубых глазах. От резкого звука включившейся автомобильной сигнализации оба вздрогнули. - Что это еще такое… - пробормотала Соколова и уже хотела отодвинуть занавески, как Костя быстрым движением отпихнул ее в сторону. - Не подходи к окну! – строго скомандовал он, осторожно выглядывая из-за шторы сам. – Мне только снайпера тут на соседней крыше не хватало… - пробубнил он себе под нос, но, обернувшись, увидел перепуганный взгляд Юли и понял, что она слышала. – Ну ты чего, - попытался улыбнуться Лисицын, чтобы разрядить обстановку. – Это просто соседская машина, в нее неосторожно въехал велосипедист. Все в порядке. Но глаза Соколовой не торопились уменьшаться в диаметре. - Костя, ты правда думаешь, что он способен залечь на крыше и выманить меня вот так? – словно не слыша его слов, тихо спросила она, и он тяжело вздохнул. - Я надеюсь, что нет, - наконец, ответил Лисицын. - Да что я спрашиваю, - словно отмерла Юля и заметалась по кухне, тараторя себе под нос: - Конечно, может. Чего не мочь-то? Если смог наехать на мотоцикле и выследить у Рогова… - Юль… - Если он в курсе всех наших дел и передвижений и знает, что я тут живу… - Юль! - Власова права, надо было сразу камеры ставить на мой подъезд! - Майор Соколова! – не сдержался он, и она резко замолчала. Костя подошел и медленно убрал челку ей со лба. - Я же сказал, - спокойно начал он, - что это просто велосипедист въехал в тачку. - А если он не просто въехал? – ее глаза искали спасения в его взгляде. - Я знаю этого мужика – он живет на третьем этаже, ну и… - Лисицын щелкнул пальцами под подбородком, - любит заложить за воротник. Вот и не справился с управлением. Там сосед уже вышел на звук – разбираются. Слышишь крики? С улицы доносилась отборная брань. Юля неуверенно кивнула и выдохнула. - Господи, я становлюсь форменной истеричкой… - Нормально все, - заверил Костя. – И я тоже думаю, что план преступника изменился в отношении тебя – он не станет тебя убивать. Что-то там пошло не так у них, и все переигралось, - он плавно привлек к себе Соколову и обнял. – В любом случае рядом со мной тебе ничто не угрожает – я гляжу в оба, поняла? Вместо ответа Юля лишь прижалась к нему всем телом, спрятав лицо на груди. Лисицын подавил вздох и обхватил ее покрепче. Почему он может обнять ее, лишь когда ей угрожает опасность? Почему в другое время они никак не могут договориться? Рискни он сейчас что-нибудь предпринять, как тут же получит по шее. Вдобавок к этому Соколова заверещит, что он пользуется ситуацией и никому доверять нельзя. Воспользуешься тут… Костя почувствовал, как она вдруг напряглась и отстранилась. - Извини… - пробормотала Юля. – Просто вся эта передряга… - Нормально все, - снова заверил Лисицын и ободряюще улыбнулся. – И не с такими справлялись. Она смотрела на него внимательно и стояла так близко, что он невольно замер. А если?.. Не дожидаясь, когда сомнения начнут грызть его изнутри, Костя наклонился к Юле и осторожно коснулся губами ее рта, словно делал это впервые или точно знал, что будет наказан за свою дерзость. К его удивлению, Соколова лишь тихо вдохнула и… позволила себя поцеловать, робко отвечая, будто ей было пятнадцать и она еще не решила, стоит ли позволять этому мальчику такие вольности. Поняв, что по шее он не получит, по крайней мере, сию секунду, Лисицын несколько осмелел, вновь притягивая Юлю к себе и целуя откровеннее. И она отвечала! Святые небеса, она отвечала ему так же жарко, как он стремился насладиться случайно выпавшим ему счастливым случаем, и ни один не заметил, как вскипел чайник. И все бы было хорошо, если бы автомобильная сирена снова не взвыла под окнами. Соколова резко отшатнулась, словно ее ударили, испугано озираясь по сторонам. Лисицын выматерился про себя, подскакивая к окну. - Это снова тот придурок с третьего этажа! Теперь, похоже, нарочно таранит. Не договорились, что ли… Он повернулся к Юле, но она уже успела отойти и, когда он шагнул к ней, вытянула руку вперед. - Нет, Костя… Я так не хочу, - выдохнула она после паузы. – Я не так себе представляла свою жизнь. Я чувствую себя в ловушке. - Тогда уж в окопе, - попытался пошутить Лисицын, но она молчала, и он серьезно добавил: - Я думаю, со всеми нами часто происходит не то, что мы бы хотели. Но Соколова, не ответив, ушла в комнату. Чай предстояло пить в одиночестве.