ВС-II «Легальный исход»

Появление Калашникова в стенах ФЭС было последним, чего могла ожидать Власова в этой жизни. Зная, как трепетно относится Девятов к своему любимому пациенту, учитывая характер того, они втроем договорились, что она сама заедет за майором в больницу, чтобы доктор мог передать его с рук на руки со спокойной душой. А тут такой сюрприз. Рита прекрасно осознавала, что в присутствии Григория она становится другим человеком, как и понимала, что не желает, чтобы этого человека видел еще кто-то кроме Калашникова, потому и подобралась внутренне в один миг, и сбежала при первой же возможности, не думая, как отреагируют на это другие, включая самого майора. - Саша? – удивленно притормозила Власова, увидев Девятова на ресепшене, и подошла к нему. - Привет, Рит, - улыбнулся тот. – Вот привез тебе нашего неугомонного пациента, а то он уже хотел один ехать, мол, зачем ты будешь круг делать, заезжая за ним, он сам прекрасно доберется. - Да уж, самостоятельный… - понимающе вздохнула она и добавила: - Сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрит. - Вот-вот, - с готовностью кивнул Александр. – Только рано еще этому волку в лес. - Что такое? Ухудшение? – заволновалась Власова, ощущая, как внутри все ухнуло. - Ты знаешь, я иногда думаю, что уж лучше бы ухудшение – хоть причина была бы веская, чтобы удержать его в больнице, - признался доктор. – А так… - он развел руками. – Все в норме, Григ отлично идет на поправку. По-хорошему его скоро уже и выписывать можно. - Но-о… - догадавшись, что все не так просто, протянула Рита. - Но я бы сделал это легко, если бы знал, что он будет себя беречь, отдыхать и соблюдать щадящий режим, а не кинется сразу переделывать все дела за пять месяцев, что его не было. - А он тебе говорил, чем собирается заниматься… на воле? - Да, - усмехнулся Девятов. – Будет наводить порядок в своей избушке, затеет ремонт, пристройку и всякое такое. Говорил, что хочет успеть до морозов сделать основные изменения... Ну какая пристройка? – возмутился он. - Мда… - поджала губы Власова. – А я весь день на работе… Слушай, но в больнице же тоже невозможно его удерживать постоянно, - нахмурилась она. - Я думаю над этим. В смысле как сделать так, чтобы можно было выписать его с легким сердцем, - он улыбнулся. – Кстати, а где он сам-то? - Да там… - Рита нехотя махнула рукой в сторону буфета. – Встретил тут одну... Оказывается, они с Соколовой знакомы. - Соколовой? Юлькой? – неожиданно для нее встрепенулся Девятов. – Так она вернулась в ФЭС?! - Вот те на! Ты тоже, что ли, ее знаешь? - Ну, конечно, - начал было Александр, но в коридоре появился Калашников, и он не стал продолжать. - Ну что, Саныч, все инструкции оставил, чтобы меня не выпускать из-под контроля? – добродушно усмехнулся Григорий, подходя к ним. - Пошути у меня тут еще, - не остался в долгу тот, и друг рассмеялся. - Поехали? – майор посмотрел на Власову. - Поехали… - медленно проговорила она, видя, как из кабинета начальства выходит Хромов и направляется на выход, то есть – к ним. - Вечер добрый, - вежливо, но холодно поздоровался Алексей, посмотрев сначала на мужчин, затем на Риту. - Это ко мне, - лаконично ответила она после ответного приветствия Саши и Гриши и, понимая, что вариантов нет, представила их: - Девятов Александр Александрович. Калашников Григорий Савельевич. Хромов Алексей Егорович. Кивнув друг другу, мужчины обменялись рукопожатиями. Расписавшись в журнале, Леша попрощался с троицей и заспешил на выход, но Рита видела, как внимательно он смотрел на нее, а потом на Гришу. Потому что соперник или они тоже знакомы? - Знаете его? – кивнула в сторону двери Власова, когда Хромов ушел, но ответ был отрицательным. - Поехали? – повторил Калашников. – Саныч, ты идешь? - Рита говорит, Юлька Соколова здесь. Правда, что ли? - Да, - Григорий улыбнулся. – Вернулась в ФЭС. - Поздороваюсь с ней, а вы езжайте, - попрощался с ними Девятов. Парочка ушла, и Александр хотел уже направиться в буфет, как услышал знакомый звонкий голос. Ну, конечно, как же он раньше-то не сообразил? Она же тоже здесь работает. Не уехала еще домой, значит… Соколова с широко раскрытыми глазами слушала то, что ей рассказывали Данилов и Шустов, как самые яркие очевидцы событий. Порой вмешивалась Таня, чтобы подчеркнуть или уточнить какой-то момент, но Юле до сих пор было сложно поверить. - Это получается, что он чуть не умер… - пробормотала она. – А я и не знала ничего… - Ну а знала бы – что бы сделала? – полюбопытствовал Игорь, бросая косые взгляды в сторону хмурого Лисицына. - Как что? – возмутилась Соколова. – Загнала бы сразу на операцию, пока шансы были выше! Вот ведь жук, а! - И не факт, что помогло бы, - заметил Степан. - Почему? - Потому что найти Потапова было важно не только для моей Женьки, но и для него. Он бы не пошел на операцию, не выполнив свой долг. - Это верно, - задумчиво кивнула Юля, затем оживилась. – Подожди, твоя Женька – это капитан Шишкова, которая как-то здесь была, так? - Она, - улыбнулся Данилов. - Так значит, она его сестра… - Приемная, - уточнила Белая, и Соколова махнула рукой: - Да-да, я поняла. Как интересно все сложилось… - бормоча себе под нос, продолжала размышлять о своем Юля, потом вслух сказала: - И все-таки мне слабо верится, что у Риты и Грига может быть что-то такое. Вы точно ничего не путаете? - Точно, - раздалось за спиной, и Соколова обернулась. - Сашка! – счастливо взвизгнула она, кидаясь на шею вошедшему Девятову. – У меня сегодня день сюрпризов! - Юлька, - улыбнулся он, обнимая ее. – Всем добрый вечер, - посмотрел на остальных Александр, и от него не укрылось, что Таня буркнула что-то невразумительное в общем хоре голосов и уткнулась в свою кружку с кофе. – Они ничего не путают, - повторил он, переводя взгляд на Соколову. – У Грига и Риты действительно все серьезно. Я его никогда раньше таким не видел, а уж ты знаешь, сколько мы знакомы. - Знаю, - кивнула та. – Но я вот их только что видела вдвоем – они даже не поздоровались! - Вероятно, потому что не считают правильным демонстрировать свои чувства на работе, - пожал плечами Девятов. - Так Рогозина всех уже отпустила. - Ты так хочешь увидеть влюбленного Калашникова? – подтрунивал он. - Очень! – жарко подтвердила Юля. – Нет, ты только вспомни, сколько раз он кичился, что никогда не женится и что его жена – война. И вот эта присказка. А поди ж ты! – она взмахнула руками. – Нет, ну как так? Конечно, я хочу на это посмотреть! – с вызовом улыбалась она, и Александр рассмеялся. - Ну тогда ты будешь мне завидовать, - хитро ответил он и важно добавил: - Потому что я – видел. - Что? – подалась вперед Соколова, и остальные присутствующие невольно обратились в слух. - Что эти двое любят друг друга, - просто улыбнулся Девятов. - В следующий раз меня позови. Пока не увижу – не поверю! – заявила Юля, вновь провоцируя его смех. – Кстати, а ты-то здесь какими судьбами? Только не говори, что твоя личная жизнь тоже здесь работает? При этих словах Белая едва не подавилась, пытаясь изо всех сил не отрывать глаз от кружки, хотя могла бы поклясться, что на какие-то секунды ощутила на себе его скользящий взгляд. - Ты же знаешь, что моя личная жизнь – это медицина. В этом плане ничего не изменилось. Я Грига привез, - после паузы ответил Александр. – Не хотел, чтобы он один ехал. Рано ему еще пока. Ну а Рита мне и сказала, что ты тут. Вот – зашел поздороваться. Тебя подвезти? Я на машине. - Спасибо, конечно, - мило улыбнулась Юля, - но я нынче девушка несвободная. - Неужели? – обрадовался Девятов, но она изменилась в лице и хмыкнула: - Это не то, что ты думаешь. Я временно живу у майора Лисицына, - кивнула Соколова в сторону Кости, и тот махнул рукой в качестве приветствия. – На меня тут, похоже, охота открыта, и пока непонятно, кто охотник. Вот и… - она не договорила. – Так что… - многозначительно развела руками Юля. - Кстати, а что мы сидим-то? – подал голос Белозеров. – Ждем, когда Рогозина придумает нам работу? - Точняк, - поддержал Данилов, - погнали по домам. Группа шустро направилась к выходу. Быстро завладев журналом, Лисицын оставил там свою подпись и протянул ручку Юле, желая уйти из ФЭС как можно быстрее. Взяв с Девятова слово, что они еще обязательно встретятся в неформальной обстановке, и спешно попрощавшись с остальными, Соколова побежала догонять Костю, который уже семимильными шагами мчался на парковку. Посмотрев по сторонам и не обнаружив Белую среди экспертов, Александр попрощался с оставшимися и тоже направился на выход, полагая, что Таня уже ушла незаметно. Белозеров, Шустов и Данилов даже не заметили потерю бойца, весело шутя и переговариваясь, предвкушая выходные. Белая не прошмыгнула неслышно из офиса – наоборот, она осталась в буфете, дожидаясь, пока все уйдут, в том числе и доктор. Она уже успела позавидовать Соколовой, которая с ним была на короткой ноге, как и Власова, и понять Риту, вылетевшую из буфета, как только в него зашел Калашников, не желая, чтобы общество видело ее чувства. Хотя зачем она сравнивает себя с Власовой? У той любовь большая и взаимная – Девятов вон подтвердил, а у нее… Таня со вздохом сползла с высокого табурета. «Ты же знаешь, что моя личная жизнь – это медицина. В этом плане ничего не изменилось», - так и звучали в голове размеренные, спокойные слова доктора. - Да пошел ты к черту! – с досадой буркнула себе под нос Белая. – Вот и сиди в своей больнице – нечего к нам шляться! – она с силой захлопнула дверцу шкафа, словно тот был в чем-то виноват, и не захотела урезонить сама себя, что Девятов не просто так сюда прикатил, а привез друга. Для Риты. Везет же кому-то. Поняв, что голоса давно стихли, Татьяна вышла из офиса и наткнулась на ресепшене на Круглова. - О, а ты чего до сих пор здесь? – удивился он, передавая ей ручку. - Да так, кофе пила, - уклончиво ответила она, оставляя свою подпись в журнале, нарочито медленно, чтобы Николаю Петровичу не пришло в голову ее подождать. На душе почему-то было так гадко, что не хотелось никого видеть. Сейчас она выйдет, сядет в свою машинку и поедет домой – в холодную пустую квартиру, где ее никто не ждет. Тоска накатила волной и накрыла с головой. Так, стоп, хватит хандрить! Чего это она расклеилась? Подумаешь, доктор приходил. Как пришел, так и ушел. И вообще – поменьше надо о нем думать. Но думать поменьше не получалось, потому что стоило Белой только выйти на парковку, как к ней подъехала машина. За рулем сидел Девятов. - Добрый вечер, Татьяна Михайловна, - опустив стекло, поздоровался он. – Вас подвезти? - Добрый, - промямлила в ответ Белая, ругая себя за несобранность, и тут же выпалила: - Нет, спасибо, я на машине. Всего хорошего! Не дожидаясь ответа, она уверенной походкой направилась к своему автомобилю и, лишь подойдя к дверце, мысленно обозвала себя дурой. Ну вот кто мешал воспользоваться случаем, оставить свою машину на охраняемой фэсовской стоянке и согласиться на любезное приглашение? Язык, что вперед всех в бой лезет. Как всегда! Теперь уже не спохватишься, что не на чем доехать. А впереди выходные! И Калашникова он с Ритой отпустил. Конечно, у него есть еще пациенты, но может быть… Таня тяжело вздохнула, ковыряясь в сумке, пытаясь выудить из нее ключи. Нет, не может быть! О чем ты, вообще, размечталась-то, дурында? Ясно же мужик сказал, что его личная жизнь – медицина. При тебе сказал. Чего тебе еще надо, чтобы понять, что ты там все придумала? Вновь рассердившись на саму себя, Белая наконец-то выцепила ключи из недр сумки и развернулась, вставляя один из них в замок. И невольно замерла на месте, увидев, что Девятов не уехал, а все это время сидел в своей машине и через опущенное стекло наблюдал за ней. Поняв, что Таня заметила, Александр вышел из автомобиля и подошел к ней. - Извините, я просто хотел убедиться, что вы действительно на машине, - виновато произнес он, вгоняя ее в ступор. - С чего мне врать? – не поняла Белая. - Я подумал, что… - он запнулся, внимательно посмотрел в ее вопросительно глядящие глаза и махнул рукой. – Нет, пустяки. Просто… - он снова запнулся, словно пытаясь определиться, забить и попрощаться уже или все же объяснить, что его тут задержало. - Что «просто»? – помогла ему принять решение Таня. - Вы приглашали меня на кофе, тогда, в выходные, а я не мог принять ваше приглашение. Я подумал, что вы, вероятно, обиделись, то есть что я вас обидел отказом, поэтому вы не разговариваете со мной, не смотрите в мою сторону и… - он взмахнул руками, подбирая слова, - и отказались, чтобы я вас подвез, поэтому. Белая рывком открыла дверцу, отворачиваясь на несколько секунд, чтобы спрятать ликование в душе: он помнит, что она пять дней назад приглашала его на кофе! - Послушайте, доктор, - как можно беспечнее начала она, стараясь глядеть прямо и непринужденно, - мы же не в детском саду, чтобы обижаться по таким глупостям. Я все понимаю – вы спешили на работу. Сама много раз была в подобной ситуации. Так что не волнуйтесь – зла на вас я не держу. Честно говоря, я уже и забыла о том эпизоде. А машина, как видите, у меня и в самом деле есть, - победно заключила Таня. – Так что доброго вечера и приятных выходных! – деланно весело пожелала она, устраиваясь в кресле и захлопывая дверцу под его «и вам того же». А потом смотрела, как Девятов возвращается к своему автомобилю и уезжает прочь. - Дура! – уже в голос выругалась Белая, сидя на водительском месте. – Ну кто мешал-то продолжить беседу? Ты ж его послала практически прямым текстом! – и она уронила голову на руки, лежащие на руле. Власова молча вела машину по знакомой дороге, пытаясь обрести внутреннее равновесие. Слишком много вдруг свалилось на нее за один только вечер: Соколова в связке с Калашниковым, наткнувшийся на всех троих Хромов, слова Девятова о наполеоновских планах Григория после выписки. Ни один из этих трех моментов ей не нравился, но она не могла понять почему. У каждого человека есть прошлое – она вон вообще замужем была и сына успела родить. Это тебе не просто интрижка с коллегой. Хромову тоже предъявить нечего. А если Калашников так хорошо идет на поправку, то и в больнице его удерживать бессмысленно. Ну не идиот же он – поймет, что специально Сашка время тянет. Как и должен понимать, что нельзя с места в карьер бросаться на фронт работ. К тому же, он обещал, что будет беречь себя для нее. Рита невольно улыбнулась приятному воспоминанию и, воспользовавшись красным глазом светофора, повернулась к майору. И с удивлением заметила, что он смотрит на нее пристально, серьезно и, по всей видимости, давно. - О чем думаешь? – тут же улыбнулся Григорий, едва завидев, что она глянула в его сторону. - О тебе, - просто пожала плечами Власова, и его улыбка стала шире. – А еще о том, что нужно заехать в магазин – закупить продуктов хотя бы на первые дни, - добавила она, чтобы как-то переключиться с тревожных размышлений. - Это тебя мысль о еде так обрадовала или все же обо мне? – полюбопытствовал майор, заставляя и ее улыбаться ярче. - И о том, и о другом, - специально не поддалась Рита, но потом все же добавила: - Но ты свое получишь дома. - Ммм… - довольно протянул Калашников. – Даже не знаю, к чему готовиться. Власова рассмеялась и, увидев зеленый свет, тронулась с места. Поддерживать такие разговоры в машине было сложно, потому что сразу хотелось обнять и расцеловать, а как это сделать, когда ты за рулем? Поэтому, ничего не ответив, она терпеливо ждала, пока они доберутся до дома. Но за это время вид сияющей Соколовой, обрушивающейся на майора, являлся Рите не раз в мыслях, и каждый раз становилось неуютно от него. Добавлял дискомфорт и непривычно серьезный Григорий, который, казалось, о чем-то все время думал, о чем-то важном. И она не могла не связывать это состояние с Юлей. А вдруг у них было что-то серьезное? Спрашивать не хотелось, пребывать в сомнениях – тем более. Хотелось насладиться отпуском, этими днями, которые можно провести наедине без посторонних глаз и ушей, но – не получалось. Власова видела, как майор молча, сосредоточенно разбирает пакеты, и понимала, что в данную минуту он не здесь и не с ней. Но где и с кем? Заметив ее настороженный взгляд, внимательно наблюдающий за каждым его движением, Калашников поспешил улыбнуться. - Все хорошо, - заверил он, подходя ближе и обнимая одной рукой, но Рита лишь вопросительно дернула бровью, словно уточняя, действительно ли все в порядке. – Этот майор, которого мы встретили на выходе, этот тот самый Хромов, о котором ты говорила, верно? – Она кивнула, и Григорий задумчиво повел головой. – Не нравится мне в нем что-то. Как смотрит… - Ну, он, по крайней мере, не вешается мне на шею, как тебе Соколова, - заметила Власова и тут же отругала себя за несдержанность, заметив, как его взгляд вспыхнул интересом. – Да нет, все нормально, - поспешила оправдать свое поведение Рита, как бы непринужденно освобождаясь от его объятий и отходя к окну, чтобы не смотреть в глаза. – У всех есть прошлое, я понимаю. У меня вон вообще муж и сын в анамнезе, так что… - не услышав никакого комментария на свои слова, она обернулась – Калашников продолжал стоять на том же месте, загадочно улыбался и молчал. – Ничего не скажешь? – а вот у нее смолчать не получилось. - А я должен что-то сказать? – все так же улыбаясь, удивился он и направился к ней. – Ну хорошо, если надо сказать… - подойдя, Григорий провел ладонью по ее щеке. – Никогда не думал, что ты будешь ревновать… - Я? – вызывающе выпрямилась Власова. – Я не ревную. Просто никогда не думала, что мне придется работать с твоей бывшей. - Юлька не бывшая, - просто ответил он. - Уж не хочешь ли ты мне сказать, что настоящая? – воинственно захватив его в плен, выгнула бровь дугой Рита. В шутку, конечно, но в каждой шутке, как известно… Однако майор лишь громко рассмеялся и крепко прижал ее к себе. - В настоящем у меня только ты, - заверил он и, посерьезнев, добавил: - И в будущем – тоже. Хотелось бы… - Калашников замолчал, почувствовав, как хватка ослабла, теперь она машинально гладила ладонью его по затылку, перебирала пальцами его волосы. – Маргарита… - он наклонился, чтобы поцеловать ее, а затем шепнул на ушко: - У тебя нет повода для ревности. - С чего тогда она вешается на тебя? – тем же шепотом спросила Власова, не в силах удовлетвориться одной этой фразой. - Просто очень рада видеть. И я тоже, - Григорий отстранился. – Но это не то, что может показаться. Юлька, она… она приехала в Красный ветер раненой. - В смысле? – нахмурилась Рита. - В переносном, - усмехнулся он. – Я сначала не понял, вела она себя слишком… дерзко, резко, вечно бросалась грудью на амбразуру. А потом… - А потом? – стимулировала рассказ она. - Потом уже просек, что душа у нее не на месте. Видел один раз, как плачет, - нехотя признался Калашников. – А тут еще мужики наши начали к ней подкатывать. Ну, на базе с женщинами туго, вот они и… Пришлось взять под свою опеку для всеобщего спокойствия, - он вдруг улыбнулся. – В конце концов, командир я или нет? - И в чем же заключалась твоя опека… командир? – хмыкнула Власова, и он засмеялся. - Не в этом! - То есть с женщинами было там туго, а ты на такую красотку не повелся? Ну, герой! – подначивала Рита, чем веселила его еще больше. - Да дело-то не в этом. Просто Юлька, она… - Григорий задумался. – Она как Женька, просто чуть постарше. Считай, что еще одна моя приемная сестра. По-другому к ней относиться у меня никогда не получалось. Власова не ответила, вспоминая, как она познакомилась с Соколовой. Тогда как раз Шишкова к ним пришла в растрепанных чувствах, и Юля так и сказала: «Прям как я лет пять назад». Рита улыбнулась. - И много у тебя еще сестер, как Шишкова и Соколова? – провокационно поинтересовалась она. - Больше нет, - как на духу выпалил Калашников, развлекаясь на полную катушку. Такой он Риту еще не видел. - И то славно, - кивнула она. – Значит, больше никто на шею тебе вешаться не будет. - Разве что только ты, - теперь провоцировал он, за что тут же получил очередной захват в плен и страстный поцелуй. – А ты знаешь, мне даже нравится, как ты ревнуешь, - улыбался Григорий. - Я – не ревную! - Хорошо, значит, мне нравится, как ты не ревнуешь, - спокойно согласился он, и Власова не смогла удержаться от любимой фразы: - Ох, и засранец же ты, майор… - Так точно, мой капитан, - с готовностью подхватил он. – Форменный засранец! И плавно увлек за собой в спальню, раздевая на ходу. Трое мужчин разной комплекции встретились у гаражей. - Вот деньги, - сказал один из них, протянув двум другим конверты. - Карточка? - А ты думал, я тебе наликом буду таскать, Тощий? – хмыкнул тот. - Все нормально, шеф, просто он еще новенький в этом деле, - усмехнулся второй, убирая свой конверт во внутренний карман куртки. – Все как обычно? - Да. Пинкод – ваши даты рождения. Карты оформлены на подставных людей, - он посмотрел на Тощего. – Не расплачиваться ими! Только снимать наличные. Помнить, что у банкомата камеры. - Да не такой уж я идиот, как считает Фундук, - обиделся Тощий. – Понимаю, что светиться нельзя. - Это хорошо, - медленно кивнул шеф, пока третий молча веселился, закуривая сигарету. – А теперь слушаем внимательно: есть план. Главное – чтобы нас не опередили. - Емае, наш клиент кому-то еще насолил? – загоготал Фундук. - Нет, в этот раз речь о другом пассажире, но все это очень хорошо ложится на наше дело, - шеф понизил голос и объяснил суть, после чего Тощий ушел. - Думаете, стоило его посвящать? – с сомнением в голосе спросил Фундук, когда они остались одни. – Не нравится он мне, шеф. Не надежный. - Он посвящен только в то, что должен знать. Ты в курсе, как будет дальше. - Я об этом и говорю, - собеседник сплюнул на землю. – Не провалил бы он все, пока не случится это «дальше». - Пригляди за ним, пока он на воле, - решил шеф. – Пока у тебя все равно других дел нет. - Без базара, - охотно согласился тот. – Отчитаюсь по привычной схеме. Если Соколова пребывала в крайне поднятом расположении духа от неожиданных вечерних встреч, то майор Лисицын сохранял угрюмое молчание всю дорогу от офиса до дома. Учитывая, как Юлька повисла на шее у этого мужика, Костя догадался, кто был тот майор, что разложил ей все по полочкам. И что в этом перце есть такого, чего нет в нем, в Лисицыне? Если даже Власову ему удалось охмурить. Тут точно должен быть ранг не ниже Супермена. В свое время Константин попытался оказать Рите знаки внимания. А что? Женщина умная, красивая, бойкая, за словом в карман не полезет. Вот и не полезла… Припечатала его так с первой же попытки, даже больше взглядом, а не словом, что он понял: не влезай – убьет! Но у Калашникова-то это как-то получилось? И Соколову приручить, и Власову… Ладно, черт с ней, с Ритой, а вот Юлька… Лучше даже не думать, что у них было, если она при всем честном народе – и особенно при нем! – повисла у этого майора на шее! - Ты какой-то тихий сегодня, хмурый, - заметила Соколова, когда они вошли в квартиру. – Случилось что? Зато ты сияешь за двоих, мелькнула ехидная мысль, а вслух Лисицын лишь выдал: - Устал, - и чтобы хоть как-то объяснить, добавил: - Не люблю висяки. - Это да, согласна, - поддержала Юля, раздеваясь и проходя на кухню. – Давай ужинать? Тут есть индейка и котлеты, немного риса и гречки. Надо бы доесть все. Ты что хочешь? Но он не ответил, молча следуя за ней на кухню. Спросить или сделать вид, что все равно? - Ты слышал, я вопрос задала? – повысила на полтона голос Соколова, отвлекаясь от кастрюль и сковородок. - Слышал, - коротко отозвался Костя, и она повернулась к нему с недоумением во взгляде, мол, если слышал – чего не отвечаешь? – Это он тебя научил борщи варить, пироги печь, по полочкам все разложил?.. - Кто? – не сразу поняла Юля, но потом, сообразив, улыбнулась: - Ты про Грига? Да, мы служили вместе, - охотно рассказывала она. – Он очень хороший и боевой товарищ, и командир. - И напарник, - вставил Лисицын. - Да, и напарник тоже, - спокойно ответила Соколова, пожимая плечами. – Короче, я грею все, а там каждый доедает, что хочет, - перевела она разговор в другое русло. - Если он такой хороший, то почему ты с ним не осталась? – Костя словно не слышал последней фразы. Юля с удивлением повернулась к нему, забыв даже включить плиту, недоумевая, к чему он клонит. Лисицын видел ее легкую растерянность, потом напряжение, как когда разум начинает складывать логическую цепочку из фактов, а затем… разочарование во взгляде. - Почему я должна была с ним остаться? – холодно осведомилась она, сложив руки на груди. - Сама же говоришь – хороший он, - напомнил Костя. - А у меня со всеми коллегами всегда были хорошие отношения, - вздернула подбородок Юля, и он услышал звонкие нервные нотки в голосе. - А может, просто не такой хороший? Какой-то изъян у него должен быть, - не отставал Лисицын. - Недостатки есть у каждого человека, - ее глаза все красноречивее говорили ему, что он выбрал не тот путь. – Просто взрослый человек работает над своими, а не ищет их у других, - Соколова вздохнула и вновь отвернулась к плите. – Ладно, что тебе погреть? У меня что-то аппетит пропал. - У меня тоже, - Костя подошел к ней со спины и положил руки на столешницу, отрезав таким образом Юле пути к отступлению. Заметив это, она развернулась к нему лицом, вопросительно заглядывая в глаза. – Я хочу знать, что между вами было, - тихо, но твердо заявил он. - Вам не кажется, что это не ваше дело, товарищ майор? – так же тихо и так же твердо ответила Соколова, ни капельки не смутившись ни от вопроса, ни от ситуации, в которой оказалась. - Не кажется, - не моргнув глазом, ответил Лисицын, и она вдруг улыбнулась. - Ну, хорошо, если вам так хочется знать, Константин Львович, между нами были теплые дружеские отношения, - Юля с вызовом смотрела ему в лицо. Неужто наконец-то набрался смелости? - Только дружеские или?.. – продолжал допрос майор в нескольких сантиметрах от ее лица. - Только дружеские, - подтвердила она, с любопытством ожидая, что будет дальше. - И у всех друзей ты так висишь на шее при встрече? – он, напротив, был серьезен и хмур. - Нет, только у тех, кто этого достоин, - послушно ответила Соколова, и он видел хитрость в этих голубых глазах. Плутовка! Опять его в дураках оставила, а он тут изображает из себя… мужа-рогоносца. Дьявольщина! Ты точно с чертями дружбу водишь, Юлька! Кто еще умеет так повернуть разговор, чтобы он чувствовал себя идиотом? - Все? Допрос закончился? – распахнув ресницы, заглянула она ему в глаза. Лисицын убрал руки, но не мог допустить, чтобы последнее слово осталось за ней, поэтому просто притянул к себе и поцеловал, спокойно и уверенно, словно давно имел на это право. Это был единственный проверенный им способ, чтобы сбить с нее спесь и заставить хоть немножко потерять контроль над собой. Так и вышло – Юля ответила на неожиданный поцелуй, ответила нежно, будто их ровные, доверительные отношения длились уже несколько лет. А когда отстранилась и открыла глаза, Лисицын увидел в них то, что желал – милую растерянность и полное внимание к тому, что произойдет дальше. Как он любил эти моменты, когда она негласно отдавала бразды правления в его руки, не споря, не возражая, не предлагая – просто ожидая, что он сделает. И в этот момент Костя был уверен, что она последует за ним хоть в тайгу, хоть в Антарктиду. - Как ты там говорила? Чувствуешь себя в ловушке сейчас? – хриплым шепотом спросил он без тени иронии. – Значит, когда мы раскроем это дело и освободим тебя из так называемой ловушки, то и продолжим этот… - взгляд скользнул на ее губы, - разговор. Лисицын украл у Юли еще один поцелуй, на этот раз мимолетный, и со словами «пойду помою руки – что-то есть захотелось» отправился в ванную комнату. Соколова стояла ни жива ни мертва. Это был тот самый миг, когда ей показалось, что все еще будет, что можно спасти, что старая любовь не ржавеет. С ней только что был тот самый человек, который ей так дорог, по которому она безумно скучала и ради которого вернулась. «Чувствуешь себя в ловушке сейчас?» Сама, дура, виновата – если бы тогда не отшатнулась в сторону, не выстроила барьер между ним и собой, сейчас бы получила все до последнего счастливого вздоха. А так – жди теперь, когда вы этого урода поймаете. Сама ввела эти правила игры – он лишь уважил их. А ты бы с радостью нарушила сейчас… Юля шумно выдохнула, пользуясь тем, что одна на кухне, взъерошила волосы, пытаясь отделаться от наваждения, и в который уже раз повернулась к плите. Да, Соколова, личную жизнь ты никогда строить не умела. Хоть ужином накорми мужика!