ВС-II «Легальный исход»

- Ну что, за выходные у нас тут ничего больше страшного не приключилось? – вместо приветствия обронила Белая, заходя в буфет, где уже чаевничали Шустов и Белозеров. - Да нет вроде, - переглянувшись, пожали плечами оба. – Привет. - И то хорошо, - вздохнула Таня, наливая себе кофе. – Привет, да… Слушайте, а может, наш преступник уже угомонился, а? Может, мы уже забудем про это дело и займемся другими? Султанов жив, и слава богу! У меня гора экспертиз по другим делам, которые я не успеваю провести с этими ненужными поисками, - буркнула она. - Султанов-то жив, но убийцу Рогова мы так и не нашли. Ты же знаешь Галину Николаевну, - мягко ответил Сергей и спародировал: - Любое дело должно иметь свой легальный исход. Белая с Шустовым прыснули, и Игорь поддержал: - Ну да, висяки – это для слабаков. - А мы, значит, всесильные и всемогущие, да? – фыркнула Таня. - Что-то у тебя сегодня настроение какое-то… не боевое, - заметил Шустов. – Колись, в чем дело. - Не выспалась, - усмехнулась она. – В чем еще может быть дело? - Вообще-то выходные были, - заметил Белозеров. - Вообще-то меня и в субботу, и в воскресенье дернули на два трупа в области, - в тон ему ответила Белая, и мужчины предпочли не развивать тему. Татьяна тоже перевела все внимание на свой кофе. Не будет же она им говорить, что причиной ее плохого сна были вовсе не два трупа, а доктор Девятов. Теперь он ей стал являться по ночам, причем в каких-то странных, обрывочных ситуациях, суть которых она не успевала уловить – так резко все менялось. Но при пробуждении ее не покидало тревожное ощущение, что происходит что-то нехорошее, настолько, что Белая с трудом сдерживала порыв позвонить доктору, чтобы убедиться, что все в порядке. И лишь любимая работа помогала избавиться от неприятного чувства, засевшего внутри. - Рада сообщить вам, что кое-какие подвижки у нас все-таки наметились! – с места в карьер заявила Рогозина своим сотрудникам на утренней летучке, и все обратились в слух. – Руслан Султанович нашел у себя в ящике письменного стола документ, который, по его словам, он туда не убирал, - победно заключила она. - И о чем документ? – осторожно поинтересовался Данилов. - Личное дело некоего лейтенанта Боровикова, который одно время работал под началом Султанова на одной из военных баз. - Боровиков, Боровиков… - бормотала Соколова, нахмурившись. – Какая-то фамилия такая знакомая… - А чем он так интересен? – спросил Лисицын. - Боровиков во время службы получил тяжелое ранение, после не прошел медкомиссию и был отправлен на гражданку, - рассказывала Рогозина. – Но интересно другое: как и зачем этот документ попал к Султанову? - Это я, Галина Николаевна, - тихо вздохнул Хромов. - В смысле? – удивленно повернулась к нему она. - Вы назвали фамилию, и я вспомнил. Те документы, что я приносил Султанову, потом еще погром был в офисе… Боровиков Глеб Сергеевич, верно? Его личное дело было среди тех бумаг, что я ему приносил. - Слушайте, так пусть Султанов все свои ящики хорошенько посмотрит, - предложил Белозеров. – Может, он и остальные там найдет? - Так вы же обыскивали кабинет! – не поняла Рогозина. - Ну мы же не знаем, какие документы там были до погрома, - виновато ответила Соколова за всех. – Если он лежал в общей папке, так и… - Ну да, а Султанов был занят на совещаниях… - пробормотала полковник, соображая, как все могло обстоять. – Ну, расскажите тогда нам, Алексей Егорович, - вдруг энергично продолжила Галина Николаевна. – Что не так было с этим Боровиковым? - Я не нашел его в базе, - охотно объяснил Хромов. – По личному делу выходит, что он работал непосредственно с полковником Роговым, но нигде у Рогова нет о нем ни одной записи. И ранение у него… В общем, из-за такого не комиссуют. Все это выглядело немного странно. Мне так показалось. Единственное, что пришло мне в голову, так это то, что он был на каком-то особом секретном положении, поэтому нигде упоминания о нем нет. Я как раз это и хотел выяснить у Руслана Султановича. - Так вам же дали доступ к засекреченным делам, - напомнила Рогозина. - Да, - кивнул Алексей, - и там тоже про этого Боровикова ни слова. - Видимо, есть архивы с двойной секретностью, куда пускают только избранных, - поделился идеей Данилов. - А может, этого Боровикова и вовсе не было на службе у Рогова, - зашел с другой стороны Шустов, - и преступник снова нам его подкидывает? Изменений в базе мы тогда не нашли. Возможно, преступник просто имитировал хакерскую атаку, чтобы мы как раз подумали, что он оттуда стер Боровикова и этот самый Боровиков причастен к нашей цепочке преступлений. - Так может, причастен, - недовольно крякнул Лисицын. – Может, это он и устроил ту самую атаку, чтобы проверить, есть ли что в базе на него или нет? Увидел, что нет, успокоился и был таков, - махнул рукой майор. - А погром в кабинетах? – встряла Белая. – Вряд ли это он. Значит, в министерстве есть сообщник. Пока Боровиков устраивал хакерскую атаку, сообщник искал документы в кабинетах. - Да, но зачем было переворачивать все три кабинета? – не понял Круглов. – Он же не только у Султанова искал. - Тут одно из двух – либо не успел обыскать другие, - заявила Рогозина, - может, кто-то помешал… Либо остальные кабинеты были для отвода глаз. Непонятно другое: почему его личное дело оказалось в ящике Султанова? - Так может, сообщник не такой уж и сообщник? – усмехнулся Данилов. – Решил документик припрятать, а хочешь спрятать, как известно, положи на видное место. Может, он потом хотел забрать? А может, и нет… - Либо ему кто-то помешал уничтожить или вынести документ, - выдвинул идею Шустов. – Пусть Султанов и впрямь пошуршит в своих ящиках. Может, мы так еще много интересного найдем, - улыбнулся он. - В любом случае, - Галина Николаевна пыталась скрыть улыбку, - надо проверить этого Боровикова и съездить к нему, чтобы узнать все про его службу. - А сам Руслан Султанович что говорит об этом кадре? – поинтересовался Круглов. - Султанов не помнит такого, - вздохнула Рогозина. – С другой стороны, он не может помнить каждого солдата. Но все это действительно выглядит странно… - Но в особо секретных архивах искали? – настаивал Николай Петрович, но ответить ему Галине Николаевне помешал телефонный звонок. - Рогозина, слушаю! – сняла она трубку. – Да, Руслан Султанович!.. Поняла… Есть! – повертев в руках телефон, полковник положила его на стол и подняла глаза на внимательных сотрудников, с нетерпением ожидающих информации. – У нас же по отпечаткам пальцев ничего странного не было, да? - В кабинете Султанова? – уточнил Белозеров. – Нет, никаких подозрительных – только тех, кто был вхож к нему в кабинет. - Султанов не нашел никаких новых документов в своем кабинете, - оповестила Рогозина. – Кто-то зачем-то оставил именно этот лист. А сверхсекретные архивы сейчас будут проверять, - выдохнула она. – Так, Сергей и Таня, найдите всю информацию на Боровикова, пробейте адрес, телефон… ну что я вас учу? Лисицын и Соколова едут к нему домой. Алексей, езжайте в министерство – Руслан Султанович велел отправить вас к нему. Остальные… посмотрим, что там вскроется, тогда будет ясно, куда остальных послать. - Есть послать остальных! – отрапортовал Шустов и тут же улыбнулся. – Шучу, Галина Николаевна. - Да не до шуток сейчас, Игорь, - горестно вздохнула та, не замечая, как Круглов выразительно смотрит на капитана, показывая ему под столом кулак, после чего Шустов резко меняется в лице. – За работу… орлы. Пряча улыбку, эксперты поспешили покинуть кабинет начальства. - На Боровикова есть зарегистрированный мобильный телефон, - доложил Белозеров, пробив лейтенанта по базе, - но сейчас он не в сети. - Давно? – осведомилась Соколова. - Два часа как. Может, просто разрядился. - Ладно, найди его адрес, мы с Юлей к нему сгоняем, - распорядился Лисицын. – Может, он дома. - А где телефон исчез из сети? – полюбопытствовала Соколова. - Недалеко от станции метро Тушинская. - Так он, возможно, просто в метро, - пожала она плечами. - Ну да, - крякнул второй майор. – Два часа наворачивает круги по кольцевой. - Может, у него просто несколько встреч в метро! – парировала Юля, бросив гневный взгляд в сторону ухмыляющегося Лисицына. - Вообще-то под землей связь иногда бывает, - заметил Белозеров и тут же примирительно добавил: - Я поставлю его номер на контроль. Как только он включится, мы об этом узнаем. А адрес… вот, - он протянул оперативникам лист, выползший из принтера, и они, кивнув, покинули лабораторию. - Майор Лисицын, майор Соколова, - представил Костя себя и напарницу, когда дверь открыла пожилая женщина в фартуке. - Здрасьте… - несколько растерялась она. – Любовь Никитична я. А что случилось? - Скажите, здесь проживает Боровиков Глеб Сергеевич? – мягко спросила Юля, чтобы не пугать хозяйку квартиры. - Да, это мой сын, - подтвердила та и тут же заволновалась: - С Глебушкой что-то случилось? Или он что-то натворил? - Он дома сейчас? – нахмурился Лисицын. - Нет, как с утра ушел, так еще не возвращался. Да вы проходите, - спохватилась Боровикова, отходя в сторону, и шуганула мальчонку лет четырех: - А ну ступай в комнату! Не к тебе пришли! - Сын ваш? – улыбнулась Соколова любопытным серым глазам, выглядывающим в дверную щель. - Младший, Никитка, - вздохнула мать. – Всюду свой нос сует. А ну иди в комнату, говорят тебе! И дверь закрой! Нехорошо слушать разговоры старших! – Любовь Никитична повернулась к оперативникам. – Так что с Глебушкой? - Да вы не волнуйтесь так, ничего с ним не случилось, - поспешила успокоить ее Юля. - Пока, - вставил Лисицын, за что тут же словил грозный взгляд от напарницы. – Мы просто хотели поговорить о его службе. Вы знаете, где служил ваш сын и по какой причине его комиссовали? - Так это… - Боровикова жестом пригласила гостей на кухню. – В армии он служил. То есть в военной части. Он у меня лейтенант! – в голосе слышалась нескрываемая гордость. - А в какой военной части служил? Чем занимался? – аккуратно допытывалась Соколова. - А я почем знаю? – женщина даже удивилась. – Он говорил, что служба у него секретная и болтать о ней нельзя. Да я все равно в этих танках и автоматах ни черта не понимаю, - махнула она рукой. - Так он на танке служил? – неумело скрывал улыбку Костя. - Ну или на другой железяке, - не уловила юмора Боровикова. – Говорю же, что не знаю! - Хорошо, а почему перестал служить – знаете? – сменила тему Соколова. - Сказал, что контракт закончился, что теперь он нужен начальству на гражданке, а когда он потребуется снова – его вызовут, - доложила хозяйка, и оперативники переглянулись: слишком заученно прозвучала фраза. - Скажите, Любовь Никитична, а у вашего сына были ранения? – пытался добыть Лисицын хоть какую-то полезную информацию. - А как же! – вновь гордо выпрямилась Боровикова. – Мой Глебушка не трус! В последних рядах прятаться не будет! - А что за ранения, не расскажете? – улыбнулась Юля. - В плечо, в грудь, даже в голову осколочное было! – потрясла указательным пальцем мать. – Правда, пустяковое совсем, - тут же нехотя призналась она, - но все равно! Храбрый у меня Глебушка! А что вы все про него расспрашиваете? Что случилось-то? - Да, возможно, он опять понадобился, - улыбнулся Лисицын, чтобы не навлекать подозрений. – Нужен Родине, как говорится! Вот мы и пришли, так сказать, к нему – за помощью. Вы нам позвоните, пожалуйста, когда он объявится, - он протянул Боровиковой свою визитку. - Мой Глебушка такой, - охотно взяла карточку Любовь Никитична. – Родине всегда готов помочь! Позвоню, конечно. - Скажите, а кроме вас, Глеба и Никиты здесь кто-нибудь еще проживает? – спросила вдруг Соколова. - Нет, муж мой, царство ему небесное, - перекрестилась Боровикова, - умер полгода назад. Одни мы теперь. - Понятно, - пробормотала Юля, бросая многозначительный взгляд Косте. - Мы тогда пойдем, - быстро среагировал тот. – Спасибо вам за содействие. - Конечно-конечно, - отозвалась Любовь Никитична. – Обязательно позвоню вам, когда Глебушка вернется. - Ну, что думаешь? – повернулся к напарнице Лисицын, когда они вышли из дома и оказались в служебной машине, подальше от чужих ушей. - Жажду узнать, нашлось ли что-нибудь в сверхсекретных архивах, - серьезно ответила та. – Ты видел, как Боровикова говорила о причине увольнения? Явно отрепетированная фраза. - Думаешь, скрывает что-то? - Не она, а ее сын. Я считаю, что либо у Боровикова была действительно сверхсекретная служба и он выдал матери такую легенду, либо все это на самом деле легенда, то есть выдумка чистой воды, чтобы не волновать мать. - То есть сынок замешан в чем-то нечистом? – подытожил вопросом Костя. – Сейчас проверим… - он набрал номер Рогозиной и отчитался. Затем поинтересовался, есть ли новости. - И что там? – беспокойно спросила Соколова, глядя на его задумчиво-хмурое лицо. - Боровиков Глеб Сергеевич, - медленно произнес Лисицын. – Ты говорила на летучке, что имя тебе кажется знакомым. Не вспомнила? - Нет, - недоуменно напряглась Юля. – А должна? - Несколько лет назад он служил на военной базе «Красный ветер», - он выдержал паузу, - если тебе это о чем-то говорит. Лицо Соколовой медленно меняло выражение с растерянного до напряженного, затем удивленного и в конце – взбудораженного. - Точно! Боровиков, по прозвищу Боровик! Конечно! Мне же Григ о нем рассказывал! – затараторила она. - Кто? - Григ! Ну, Калашников! Майор, - нетерпеливо объясняла Юля. – Я не служила с ним, в смысле с Боровиком, он ушел незадолго до моего перевода. Надо позвонить Григу, выяснить у него, что он знает, что помнит, - она достала телефон и набрала знакомый номер. - Привет, пионер, - послышался на том конце провода расслабленный голос. - О, не удалил, значит, еще мой номер, - улыбнулась Соколова. – Привет. Я по делу. Помнишь, когда мы служили в «Красном ветре», ты мне рассказывал про одного лейтенанта? Боровиков его фамилия. – Ответом было напряженное молчание. – По прозвищу Боровик. Глеб Сергеевич. - А что с ним? – наконец спросил Калашников. – Зачем он тебе нужен? - У нас подвижки по делу Рогова. Возможно, Боровик как-то связан со всей этой историей или сможет нам что-то прояснить. - Боюсь, не смогу тебе помочь, по крайней мере, пока. - Почему? – не поняла Юля. - Я смутно припоминаю, что был какой-то Боровиков, фамилия мне знакома, но какая с ним связана история, я не помню. Память ко мне вернулась еще не вся. Но как только я что-то вспомню, сообщу тебе обязательно. - Ладно, - вздохнула Соколова. – Привет там Рите. В ответ послышалась усмешка. - Привет майору. - Лучше не надо, - Юля расплылась в улыбке, представляя, какой может быть реакция Лисицына на этот дружеский жест. - Вот и я думаю, что обойдемся без приветов, - согласился Григорий. - То есть ты хочешь сказать… - Соколова запнулась, невольно сопоставив факты – его приход в буфет, как она кинулась ему на шею, и все это видела Власова. - Я хочу сказать, что сообщу тебе, если что-нибудь вспомню. Юля убрала телефон в карман, пытаясь скрыть улыбку. - Ну? – когда молчание затянулось, сурово осведомился Лисицын, прекрасно видя довольное выражение ее физиономии. - Григ не помнит, - отмерла Соколова. – Сказал, что память еще не вся к нему вернулась. Но когда что-то вспомнит, то позвонит. - И поэтому ты так томно лыбишься? – не сдержался он. - Я просто вспомнила, как он пришел к нам в ФЭС, - не поддалась на провокацию она. – Я же тогда не знала, что он теперь с Власовой. А она видела, как мы обнимались… Надеюсь, она не убьет меня после отпуска. - Ну, если тогда не убила, то потом уже не убьет, - решил Костя и добавил, как бы между прочим: - Я же не убил, - и, увидев ее выразительный взгляд, поспешил сменить тему: - Поехали в контору, узнаем подробности. Однако планы пришлось изменить уже через пять минут – позвонил Белозеров и сообщил, что включился телефон Боровикова. В данный момент он двигался по Волгоградскому проспекту в сторону области. Оперативникам было велено догнать. - А позвонить ему нельзя? – предложила Юля, когда Лисицын выполнил разворот на сто восемьдесят градусов и включил сирену. - Нельзя. Скорее всего, это второй вариант. - Какой второй вариант? - Твой. Ну, ты же говорила, что либо он придумал легенду для матери, потому что был на секретном задании, либо все это легенда в целом. Вот. - То есть Боровик при делах. Интересно… - В его деле фигурирует серьезное ранение, открытая черепно-мозговая, из-за которой его потом и отправили на гражданку. Но мать бы знала. А она говорит, что было лишь легкое осколочное ранение. - Так может, он от нее скрыл? - Вряд ли. В досье говорится, что он несколько месяцев провалялся в больнице и промотался по разным отделениям. - И что? После этого мог и вернуться домой, - стояла на своем Соколова. – А вообще, надо позвонить матери и выяснить, когда сынок ее объявился, - она набирала номер. – Сереженька, а скинь мне, пожалуйста, номер телефона матери Боровикова – уточнить надо один момент… Спасибо! – она нажала другие кнопочки. – Когда, говоришь, Боровик выписался из больницы после ранения? - Позапрошлым сентябрем. - Любовь Никитична? Майор Соколова беспокоит, да, мы у вас были сегодня с майором Лисицыным, вот только что. Скажите, пожалуйста, а когда ваш сын вернулся домой после секретной службы? Вы не помните случайно? - Помню, конечно, как не помнить! Такой день! Пятого июля вернулся, в позапрошлом году! - Вы так точно помните дату? – удивилась Юля. - Так день рождения ж мой! Вот какой подарок он мне сделал! – радовалась та, явно вспоминая событие. - Скажите, Любовь Никитична, а Глеб вернулся здоровым? В смысле, не было ли у него какого свежего ранения, может, бинты, повязки, гипс?.. - Нет, - довольно рассказывала мать. – Целехонький ко мне пришел, мальчик мой! - Ладно, спасибо, - пробормотала Соколова. – Не явился еще домой? – на всякий случай уточнила она. - Нет, сама вот жду. Как-то долго его нет. Звонила ему, а он трубку не берет. - Ясно. А у вас или у него есть какие-нибудь родственники или друзья, которые жили бы в направлении области по Волгоградскому проспекту? - Нет, никого. На севере все наши. - Хорошо. Но вы нам сообщите, как он объявится. Обязательно сообщите, - попросила Юля и, закончив разговор, повернулась к Лисицыну. – Похоже, он действительно при делах. Домой он вернулся не в сентябре, а пятого июля – мать помнит, потому что это ее день рождения, причем вернулся живой и здоровый. А сейчас она ему звонит, а он трубку не берет. И по Волгоградскому направлению родственников-друзей у них нет. По крайней мере, общих. Если только его боевые товарищи… - Попробуй сама ему звякнуть, - предложил Лисицын. – Прикинься, что ошиблась номером. Ну там доставка пиццы, подтверждение заказа… - А это мысль! – просияла Соколова, набирая номер. – Не берет, - после десятка долгих гудков изрекла она. - Интересный перец – не желает общаться, - пробормотал Костя, прибавляя скорость. – Ни матери не отвечает, ни незнакомому номеру… - К чему ты клонишь? - Как бы там не был труп в багажнике. - А водитель-убийца не слышит телефон жертвы? Да ну, ерунда. От гаджетов избавляются в первую очередь. - Это если убийца – профессионал. - В этом деле дилетантов у нас еще не было, - заметила Юля. - Всегда бывает первый раз, - не собирался сдаваться Лисицын. - Ну хорошо, что ты предлагаешь? - Пока – ничего. Догоним – будет видно, - лаконично ответил он, внимательно следя за дорогой. – Серега скинул карту с сигналом его мобильника. Держи, будешь следить и направлять, - он передал планшет напарнице.