ВС-II «Легальный исход»

- Итак, что мы имеем? – начала дежурной фразой Рогозина очередное совещание. - Боровиков лежит в больнице с черепно-мозговой травмой, - первой выступила Белая. – В себя не приходил, когда придет – неизвестно. Ничего особенного при его обнаружении найти не удалось. Но доктор подтверждает ваши выводы, Галина Николаевна, что Боровиков не мог вызвать сам себе Скорую. Скорее всего, он отключился сразу. - Но ведь мать узнала его голос, - напомнил Белозеров. - Есть версия, - аккуратно продолжила Таня, не называя автора предположения. – Возможно, Боровиков стал свидетелем преступления и вызывал Скорую не себе. - Получается, что преступник ударил Боровикова по голове и решил, что тот умер? – приподняла бровь Соколова. – Что ж он даже не проверил, жив ли он? - Не знаю, - пожала плечами Белая. – Возможно, ему просто нужно было выиграть время. Может, Боровиков его не видел, а просто чему-то помешал, - развивала она версию. - Подожди, - остановил ее Круглов. – Но ведь мы нашли только одно тело. Или в больницу привезли кого-то еще? Если Боровиков был свидетелем, то где вторая жертва, которой он вызывал Скорую? - Не знаю, Николай Петрович, - ответила Таня. – В больницу, по крайней мере, в эту, - подчеркнула она, - поступил только Боровиков. - А вторую жертву увез с собой преступник, - подал голос Данилов. – Ведь Боровиков не обязательно увидел убийство, верно? - Ну, знаешь ли, из-за ограбления в Скорую не звонят, - хмыкнул Шустов. - Но ведь это могло быть просто нападение, - пытался склеить свою версию Степан. – Допустим, преступник напал на жертву. Это увидел Боровиков и вызвал Скорую. Но преступник его приложил булыжником и скрылся, забрав с собой жертву. - Она могла быть еще жива, - заметила Юля. - Или нет, - вставил Лисицын, за что словил на себе тяжелый взгляд напарницы. – Преступник мог забрать с собой труп, хотя среди бела дня… Не знаю. - Нелогично как-то получается, - вступил в беседу Хромов. – Если Боровиков видел преступление, то почему не вызвал сразу полицию? - Слушайте! – встрепенулась Белая. – А может, Боровиков нашел тело? Ну, шел себе мужик, - торопливо начала объяснять она, - увидел тело, понял, что еще живое, и вызвал Скорую. - А преступник не успел уйти далеко, поэтому хлопнул Боровикова по тыковке, чтобы тот не успел помочь, - поддержал Данилов. - А может, он просто не успел еще добить жертву, и Боровиков ему помешал? – предположил Шустов. - Или не успел спрятать улики, - выдвинула версию Соколова. - Получается, что преступник хотел убить жертву, но ему помешал Боровиков, - принялся выстраивать все умозаключения в одну версию Лисицын. – Тогда преступник прикладывает Боровикова камушком, потом добивает или не добивает жертву и увозит ее с собой. А следы протектора там были? - Нет, - ответил Круглов. – Но это ни о чем не говорит, был дождь – он мог просто все смыть. Там такие лужи вокруг были… - Господа, - мрачно вмешался Хромов. – Если Боровиков видел преступника, то ему может грозить опасность. Сейчас он в коме, но ведь может очнуться и все рассказать, - он перевел взгляд на Белую. - Доктор говорит, что может, - кивнула она, - но никто не знает, когда это произойдет. Может, через три месяца, а может, и завтра. - Мы можем поймать на живца! – оживился Круглов. – Если преступник до сих пор не пришел в больницу, то либо Боровиков его не видел, либо преступник не знает, что тот остался жив. - А как преступник может быть уверен, что Боровиков его не видел? – поддержал беседу Алексей. – Возможно, он действительно думает, что Боровиков умер. - Или не успел добить и увезти и его тоже, - включилась Рогозина в обсуждение. – Хорошая мысль! – она улыбнулась Хромову, словно именно он выдвинул идею ловить на живца. – Надо пустить по всем каналам информацию, что Боровиков выжил, чтобы заставить преступника прийти в больницу. - Только сначала ему охрану надо поставить, - не сдержался Круглов, видя ответную улыбку Алексея. - Само собой, - повернулась к нему Галина Николаевна, взгляд ее посерьезнел и стал рабочим. – Я распоряжусь. А ты бери с собой Данилова, и езжайте туда. - В засаде сидеть? – уточнил Степан. - Именно, - подтвердила Рогозина. – Потом вас сменят. Когда полковник всех отпустила, Белая быстро утянула Соколову в сторону. - Что случилось? – насторожилась та. - Не знаю, в курсе ли ты, но Боровиков лежит в больнице Девятова, - сходу сообщила она. - Что?! - Ага, не в курсе, значит, - продолжала Таня с энтузиазмом, пытаясь, чтобы он был рабочим, а не личным. – И доктор Девятов выезжал на выезд сам. Более того, он не узнал по голосу Боровикова, когда прослушал сообщение. - Погоди, ты это к чему сейчас клонишь? – нахмурилась Юля. - К тому, что ты говорила, что вы все вместе служили где-то там, где был Боровиков. Так что вспоминай давай, что там было конкретно, потому что лично мне все это не нравится. - Что именно не нравится? – не совсем поняла Соколова, и Белая завиляла. - Что все вы оказываетесь в одном месте в одно время – ты, Боровиков, Девятов, Калашников. Он же тоже в той больнице лежит. - Калашников сейчас в деревне с Власовой. - Его выписали? - Нет еще вроде бы. - Значит, он туда еще вернется. Я не стала говорить на совещании, но с вашими давними делами это никак не может быть связано? - То есть ты хочешь сказать, что мы все сговорились, чтобы убить Боровикова? – усмехнулась Юля. – Хорошенькие у меня коллеги… - Ты совсем, что ли, уже?! – полушутя-полусерьезно обиделась Таня. – Я говорю, что дело это надо расследовать как можно скорее. И что преступника, возможно, вы все знаете. Зря Рогозина послала Круглова и Данилова. Надо было тебя с кем-нибудь из них. Соколова задумалась, потом быстро достала телефон. - Надо их предупредить, - пробормотала она, набирая номер. – Спасибо тебе огромное за информацию. Возможно, ты права, - Юля улыбнулась и пошла прочь. – Алло, Саша? Дело есть! – долетели до Белой ее слова. Таня подавила вздох и пошла заливать тоску кофе, пока не поступило дальнейших указаний. Белозеров направлялся в лабораторию, когда чья-то сильная рука хлопнула его по плечу. - Серега, стой! - Лисицын? – удивленно обернулся тот. – Что-то случилось? - Случилось, - крякнул Костя и на всякий случай посмотрел по сторонам. – Скажи мне правду и только правду: Боровиков – это мотоциклист или нет? - Так вот ты о чем, - Белозеров вздохнул и жестом пригласил войти в лабораторию, где уже работал Шустов. – Я не могу тебе сказать со стопроцентной гарантией, мотоциклист он или нет, - Сергей сел перед компьютером. – Есть определенные улики против него, но в то же время есть некоторые свидетельства в его пользу. - Ты про телефон, что ли? - Не только. Мы тут поработали… - Белозеров зашуршал по клавиатуре. – Есть некоторые моменты, которые у нас не сходятся с Боровиковым, но, возможно, мы просто не все про него знаем. И пока спросить не можем. - А тебе зачем? – не утерпел Шустов, молча присутствовавший при диалоге. - Что значит – зачем? – хмыкнул Лисицын. – Мы вообще-то преступление расследуем: сначала Султанова похитили, потом Рогова убили… - Ой, да ла-адно, - хитро протянул Игорь. – Преступление он расследует. Колись давай, майор, что ты там придумываешь. - Ничего я не придумываю, - махнул рукой Костя, уже собираясь уйти, но тут же развернулся и позвал коллег к себе. – Значит так, мужики, - заговорщически зашептал он, когда они подъехали к нему на креслах. – Зайдет Соколова, скажете, что Боровиков – не мотоциклист, ясно? - Зачем? – тем же тоном поинтересовался Сергей. - Надо! Лисицын выпрямился, поднял вверх указательный палец, для пущей убедительности состроил важную гримасу и вышел. - Ты что-нибудь понял? – повернулся к Шустову Белозеров. - А как же! – потешался тот. - Поделишься? - Да тут все белыми нитками шито, Серый. Юлька же сейчас у Лисицына живет, а он ее охраняет. - Ну? - Что – ну? Если мотоциклист – Боровиков, то опасность миновала, потому что он в коме. - И охранять больше незачем, - с улыбкой продолжил Белозеров. – Я тебя понял. Ну и стратег наш Константин Львович. - Стратег, - прыснул Игорь. – Ой, стратег! Нет, чтобы поговорить нормально и выяснить отношения – они все в бирюльки играют! - Интересная игра, значит, - философски рассудил Сергей. - О-очень! – воодушевленно отозвался Шустов. – Причем для всего коллектива. Рассмеявшись, коллеги отвернулись каждый к своему компьютеру. За рулем рабочего джипа сидел Данилов и, вероятно, что-то говорил, но Круглов не слушал: ему не давало покоя сегодняшнее совещание, где Рогозина улыбалась только Хромову и больше никому. Невольно в памяти всплывали ироничные слова Власовой: «А вы не заметили, как она к нему относится? И сегодня утром на совещании, и вот только что… Создается впечатление, что он один тут трудится не покладая рук, а мы так – зазря свой хлеб едим». Майор вздохнул, но мысль, что «просто странно, что Рогозина вдруг так верит чужаку» начала приобретать иной характер. Утром он видел, как они вдвоем приехали в офис, но не придал этому факту особого значения – Хромов работал в министерстве, и Круглов прекрасно знал, что Галина Николаевна с утра собиралась туда. Она сама ему говорила вечером. Но было что-то еще. Эта улыбка, сияющий взгляд, словно Хромов действительно стал своим, и Николай Петрович не мог понять – искренне к нему относится Рогозина или специально держит на коротком поводке, чтобы прощупать. Какая-то смутная тревога терзала его, не давая отпустить ситуацию. А что, если Власова права была с самого начала – этот Хромов и есть тот преступник, которого они ищут? А сейчас он пытается охмурить Рогозину, чтобы усыпить бдительность, надеясь, что она на него не подумает. Она ж и не думает! Постоянно подчеркивает, что он часть команды, а следовательно – пользуется тем же доверием, что и все. Или все же у них начинается роман? То он дверь ей откроет, то пальто поможет снять. Просто вежливость и галантность? Но ведь она позволяет ему джентльменствовать. И улыбается при этом. Ох, доиграешься ты, Галина Николаевна, с этими скользкими типами. Достаточно вспомнить Илью. Нет, лучше не вспоминать… - Николай Петрович, ау! – повысил голос Данилов, чтобы майор наконец-то его услышал. - Извини – задумался, - коротко ответил тот. – Чего у тебя? - Да так, спросить хотел, что вы думаете об этом. - О чем? – напрягся Круглов, словно боясь, что Степа мог прочитать его мысли. - Да обо всей этой истории с Боровиковым. Его хотели убить или не его? Он свидетель или жертва? - Не знаю. Не люблю гадать на кофейной гуще, - хмуро отозвался майор, и Данилов напрягся. - Что-то случилось? - Да нет… так… - Николай Петрович помолчал. – Просто какое-то дурное предчувствие. Долго нам еще? - Да нет, уже почти приехали, - Степан вывернул руль и заехал во двор медучреждения. Оставив машину у входа, оперативники зашли в больницу и поднялись на нужный этаж. - Как-то тихо, не находишь? – насторожился Круглов. - Может, тихий час у них? - Ты время видел? Еще даже обеда не было. В больничном коридоре царила пустота и тишина, нарушаемая лишь телефонным звонком. Аппарат разрывался на стойке у медсестры, но трубку никто брать не торопился. Подойдя ближе, эксперты увидели Соню, мирно спящую на своем рабочем месте, упершись лбом в сложенные на столе руки. - Уработали девчонку, - вздохнул Данилов и потряс ее за плечо. – Сонь… - Ответа не было. – Сонь! Девушка что-то пробормотала, но глаз так и не открыла. Оперативники переглянулись. - Где лежит Боровиков? – быстро спросил Круглов. - Да шут его знает! Я думал, Сонька нам все скажет, - недоуменно ответил Степан. – Сонь! – Но медсестра не просыпалась. – А ну бегом к доктору! Где находится кабинет Девятова, Данилов знал прекрасно. Постучав в дверь и не получив ответа, эксперты вломились внутрь и с удивлением обнаружили такую же картину – Александр спал за своим столом, упершись лбом в руки и мерно похрапывая. - Черррт! – не сдержался майор. – Марш по палатам! Но не успели они выскочить в коридор, как истошный звук с сестринского пульта известил, что кому-то стало очень нехорошо. - Реанимация – там, - выкрикнул Степан, догадываясь, кому именно поплохело. - Я вызову врача, - бросился Круглов к телефону, спешно сообщая на основной пульт о случившемся. Меньше чем через минуту бригада в белых халатах ворвалась к Боровикову, чьи датчики пищали на все лады. Однако, несмотря на вмешательство специалистов, спасти Глеба не удалось. - Смерть наступила в 11.37, - констатировал один из медиков, накрывая тело простыней. Оперативники переглянулись. - Не успели, - только и выдохнул Данилов. - Он проник сюда раньше нас, - зло процедил Круглов. – Усыпил персонал, прошел в палату и явно что-то вколол Боровикову в капельницу, чтобы подействовало не сразу, чтобы у него было время уйти, прежде чем сработает вся эта сигнальная система… Звони Рогозиной. Так, не трогать тут ничего! – гаркнул он на медперсонал. – Тело мы забираем в ФЭС, а здесь проводим обыск. Никому не покидать здание больницы! Я пойду распоряжусь, чтобы записи с видеокамер нам дали. Степан лишь кивнул, набирая номер начальства. - Шеф, планы поменялись, - Фундук сидел в машине и докладывал обстановку по телефону. – Пассажир уже доехал до конечной. - Ясно, - лаконично ответил тот. – Легавые на месте? - Да, приехали два мужика. Все тут же закрыли, записи изъяли, выход запретили. Что делать, шеф? - Тебе – отсиживаться. Ты там? - Нет, я в безопасном месте. - Тогда вечером на нашей точке. - В тот же час? - Да. И выкинь мобильник – я принесу новый. По частям выкинь! - Обижаете, шеф, - раздался смешок. – Первый раз, что ль? - Что там Тощий? - Пока тихо сидит. Но не нравится он мне, шеф. Мнит себя умным – такие косячат направо и налево. - Следи за ним. Вечером разберемся. - Добро. Ему тоже мобильник выкинуть? В трубке повисла пауза. - Нет, ему пока не надо, - наконец принял решение главный. - Будет сделано. Фундук выключил мобильный, разобрал его на составляющие и тронулся с места. Спустя пару минут, выехав на трассу, он выкинул в окно батарею, которая тут же попала под колеса встречной машины. Через пару километров вышвырнул симкарту в глубокую придорожную канаву. Свернув с шоссе на проселочную тропу, Фундук доехал до моста и, не выходя из автомобиля, утопил саму телефонную трубку в водах местной речки. После чего спокойно отправился домой – отсиживаться.