ВС-II «Легальный исход»

Калашников молча слушал Данилова, описывавшего ему ситуацию. Власову посадили на переднее сидение, поэтому ей только и оставалось, что кусать губы и наблюдать в зеркало дальнего вида. За руль вызвался Шустов, благоразумно решив присмотреть за Ритой, пока они доедут до ФЭС. На ее лице легко читалось, что она способна выпихнуть обоих коллег из автомобиля и умчаться со своим майором в неизвестном направлении. Игорю оставалось лишь рассчитывать на мозги Власовой, которые не позволят ей совершить подобную глупость. Они и не позволили – до ФЭС доехали все четверо. На ресепшене их уже ждали Круглов, Хромов и Рогозина. - Здравствуйте, товарищ майор, - официально, но не без теплоты поприветствовала Григория полковник. – Извините, что нарушили ваш восстановительный этап. У нас к вам появились срочные вопросы. - Служу Отечеству, - коротко ответил тот, бросая оценочный взгляд на всю троицу, прикидывая, чего можно ждать от каждого. - В таком случае прошу в допросную, - указала жестом Галина Николаевна. – Игорь, проводи. - Да, конечно, - живо откликнулся тот, кожей ощущая, как кипит стоящая рядом Власова, но при этом лишь молча улыбается. Вот это выдержка! – Пойдем, майор. Рита даже не проводила их взглядом, переводя глаза с Рогозиной на Хромова, на Круглова и в обратном порядке. - Кто будет допрашивать? – осторожно поинтересовался Алексей, внимательно наблюдая за Ритой и предчувствуя скорую грозу. - Я, - лаконично ответила Галина Николаевна. - Отлично, - быстро улыбнулся Данилов, когда она ушла. – Мы свое дело сделали. Пойдем, Рит, хряпнем кофе. – Власова медленно повернулась к нему, но прежде чем успела открыть рот, Степа подбодрил: - Давай-давай, заслужили. А то потом опять беготня начнется. - Я в отпуске, - железным тоном отчеканила та, но в поддержку Данилова высказался и Круглов. - Он прав – Белая уже везет сюда Девятова и медсестру. Усилием воли Рита не дала эмоциям прорваться наружу. Родные коллеги всеми правдами и неправдами пытались заманить ее в буфет, Хромов, как стервятник, следил за каждым шагом. Кто на какой стороне теперь играет? Где свои, а где чужие, если Белая везет сюда еще людей, которые явно непричастны к преступлению? - Я предпочту послушать в Зазеркалье, - ровным голосом ответила она, настороженно глядя на всех троих. - Я тоже, - живо откликнулся Хромов. Она замерла, как в засаде, почувствовав, что Данилов схватил ее за руку. Алексей пожал плечами и ушел в темную комнату один. - Рит, не надо, - тихо шепнул Степан, когда чужак исчез за дверью, и Круглов молча кивнул в знак солидарности. Но Власова лишь высвободила свою руку и, не говоря ни слова, направилась в Зазеркалье. Там уже сидели Хромов и Шустов. Увидев ее, оба тут же встали, чтобы уступить место. Рита усмехнулась. - Ну что – раскололся? – кивнула она на стекло, за которым Рогозина вела допрос. - Нет пока, - ответил Алексей, Игорь нахмурился: всю дорогу Власова вела себя странно, и сейчас его осенила идея, что, возможно, не только Калашников имеет отношение ко всем этим событиям, но и сама Рита. - Я, пожалуй, пойду, - буркнул он, выходя из темной комнаты, и никто не спешил его останавливать. Нет, понятно, что ни Калашников, ни Власова не являются преступниками, но что-то в поведении Риты казалось ему подозрительным. Может, она что-то знает, но молчит? Сама же Власова преспокойно села на освободившийся стул, отмечая краем глаза, что Хромов занял свой. - То есть вы не отрицаете, что были сегодня в палате Боровикова? – тем временем, вела допрос Рогозина. - Нет, конечно, - прямо смотрел на нее майор. – Это было бы глупо – меня видели люди. Да и камеры наверняка зафиксировали. - Зачем вы приходили к нему? Григорий подумал, затем облокотился на стол и уверенно начал: - Майор Соколова сказала мне, что я с этим человеком служил на одной базе. Но после операции часть моей памяти оказалась утраченной, и я его не помнил. Майор Соколова прислала мне фото, но мне оно ни о чем не сказало. Когда этот человек попал в больницу, я решил приехать посмотреть на него, думая, что так вспомню, но увы, - он развел руками. – Боровиков мне незнаком. - Я правильно понимаю, что вас еще не выписали из больницы? – осведомилась Рогозина. Калашников кивнул, Рита выпрямилась на стуле. - Тогда зачем вы приехали среди недели? Почему не дождались возвращения в больницу, чтобы спокойно посмотреть на него? Григорий задумался. - Потому что события развиваются быстро и непредсказуемо, - наконец, ответил он. – Я боялся не успеть. - Вы знали, что его хотят убить? – искренне удивилась Галина Николаевна. - Нет, - Калашников усмехнулся. – Я думал, что его выпишут раньше, чем я вернусь. Но доктор объяснил мне, что ситуация критическая – пациент в коме, и никто не знает, чем это может закончиться. - Доктор – ваш друг? – уточнила полковник. - Да, доктор Девятов Александр Александрович. - У нас есть информация, что в свое время вы недолюбливали Боровикова. - Возможно. Я не помню ни этого человека, ни моего отношения к нему – как отрезало. - В палате Боровикова мы обнаружили ваши отпечатки пальцев. - Наверное, я там что-то трогал, - беспечно пожал плечами майор. – Я не помню. - То есть память продолжает с вами играть злые шутки? – усмехнулась Рогозина. - Да нет. Просто когда что-то не является для меня важным, я не считаю нужным хранить это в памяти. - Боюсь, вам придется счесть это важным, если, конечно, убийство является для вас чем-то серьезным, - голос зазвучал строже. - Вы обвиняете меня? – открыто спросил Григорий. - Не стану скрывать – вы наш главный подозреваемый. Вкупе с доктором Девятовым и медсестрой Софьей. Поэтому в ваших интересах напрячь свою память и рассказать все, что вы знаете. Калашников вновь задумался. Власова сидела ни жива ни мертва. Дорого бы она сейчас дала, чтобы отмотать назад и поехать сразу на встречу с майором, минуя ФЭС и выключив при этом телефон. Она бы спряталась вместе с Калашниковым и из-за кустов провела бы собственное расследование, заручившись поддержкой коллег. Вот только кого? Кому теперь можно верить? - Мне нужен адвокат, - прозвучало четко и твердо, как гром среди ясного неба, сразив всех слушателей наповал. - Вы не хотите сотрудничать со следствием? – удивилась Рогозина. - Это оно не хочет сотрудничать со мной, - спокойно ответил Григорий. – Видимо, мои слова вас не убедили, раз вы продолжаете меня подозревать, поэтому мне нужен адвокат, чтобы выстроить линию защиты. - Что ж, это ваше право, - поджала Рогозина губы, нажимая на кнопку под столом. – Но в таком случае я вынуждена задержать вас на сорок восемь часов до выяснения обстоятельств. Полковник встала. Калашников поднялся вслед за ней. - Я хотел бы переговорить с капитаном Власовой, – негромко произнес он, и Галина Николаевна скептически подняла бровь. – Всего одну минуту. - Ждите здесь. Рита сидела, как пригвожденная, пытаясь понять, кто теперь за кого. Рогозина специально оставила его в допросной, потому что там зеркало и камеры? Могла бы и позволить тет-а-тет на минуту. Или она все-таки подозревает его? И Григ должен понимать, что они тут как на Красной площади – на всеобщем обозрении. Зачем он ее позвал? От отчаяния? Зачем адвоката затребовал? - Ну, раз ты тут, значит, все слышала сама, - вырвал ее из размышлений строгий голос Рогозиной. – Минута у тебя. И без глупостей. - Так точно, - буркнула в ответ Власова, вылетая из Зазеркалья. Оказавшись по другую сторону темницы, она глубоко вздохнула и расправила волосы, чтобы они рассыпались по плечам. Ощущение «кругом враги» не покидало ее. В допросную она вошла, как в ловушку – медленно, осторожно, опасливо. Калашников обернулся на звук открываемой двери и замер, напряженно всматриваясь в лицо Риты. Она сделала несколько неловких шагов в его направлении, пытаясь прочитать во взгляде истину. - Адвокат? – тихо спросила Власова, стараясь не смотреть на камеры, но Григорий все понял сам и подошел почти вплотную. - Пытаюсь выиграть время, - еще тише ответил он, и Рита узнала в интонации своего любимого майора. Словно случайно она сделала несколько шагов в сторону, чтобы Калашников повернулся вслед за ней и закрыл собой ее лицо от камер – так никто не сможет прочитать даже по губам, а говорить она будет тихо, очень тихо. - Там стекло, камеры, запись, - шепнула Власова, опуская голову, чтобы волосы закрыли ее сбоку. - Я знаю, - спокойно ответил Григорий, и она, позабыв осторожность, вскинула на него непонимающий взгляд. – Маргарита… - почти по губам прочитала она, усилием воли пресекая в себе желание крепко обнять него. – Мне предстоит серьезный бой. Я не знаю пока, кто и зачем меня подставляет, но я хочу, чтобы ты отошла от этого дела и… от меня… - Что?! – повысила голос Власова, не веря своим ушам. - Я не хочу, чтобы отыгрались на тебе, - все так же тихо и ровно продолжил Калашников, не отпуская ее взглядом. – Я пока не знаю, кто за этим стоит. Скажи Данилову, чтобы с Женьки глаз не спускал, - продолжал инструктировать он, пока ее глаза тревожно бегали по его лицу. – Еще Саныч попал, Сонька, Юлька... черт! – Григорий подавил вздох. Власова, усмехнувшись, сделала шаг в сторону двери. - Все понятно, майор, - громко и с вызовом прозвучал ее голос. – Все вы, мужчины, одинаковые, - с досадой добавила она. - Маргарита… - начал было Калашников, но Власова решительно оборвала его: - Я же сказала, что все поняла! – она вскинула подбородок, огоньки мелькнули в зрачках. Григорий замолчал. Его глаза смеялись, и Рите пришлось стиснуть зубы, чтобы не улыбнуться в ответ. «Я привык беречь тех, кто рядом» крутилось нонстопом у нее в голове. - Лейтенант! – гаркнула Власова, приоткрывая дверь, и на этот зов прибежали и другие коллеги: Рогозина, Данилов, Белозеров, Соколова с Лисицыным и Хромов. – В камеру его! - Что?! – поперхнулась воздухом Юля, переводя взгляд с Риты на начальство. Остальные изумленно молчали, пытаясь понять, что это сейчас было. – Григ! – бросилась к нему Соколова, как только он показался в дверном проеме. - Такова жизнь, пионер, - горько усмехнулся Калашников. – Сначала ты надеваешь наручники на кого-то, потом кто-то на тебя. - Но… - совсем растерялась Юля, пытаясь найти поддержку в лице коллег, но вновь прибывшие еще не отошли от шока, а Власова демонстративно показывала спину. - И как это понимать? – вздернув бровь, осторожно поинтересовалась Рогозина, не доверяя произошедшему у нее перед носом. - Ну вы же сами объявили его в розыск, верно? – как ни в чем не бывало ответила Рита, прямо глядя в глаза. – Вот. Задержан. - Он сказал тебе что-то важное? – насторожилась Галина Николаевна. - Очень, - серьезно ответила Власова. – Настолько, что мне нужно с вами поговорить. - Ну, пойдем, - хмыкнула полковник и направилась в свой кабинет. - Рит, да что случилось? – шикнул Данилов, хватая ее за руку, пытаясь выудить хоть каплю информации, пока она не ушла. - То, что должно было случиться, - сурово ответила она. – Преступник должен сидеть, верно? И перестань, наконец, распускать руки! – Степа невольно разжал пальцы, не ожидая такой агрессии. Власова перевела взгляд на Хромова, смерила его задумчивым взглядом и, покачав головой, отправилась к Рогозиной в кабинет. - Преступник?! – наконец пришла в себя Соколова, когда Рита исчезла за дверями. – Нет, вы слышали?! Григ так ей верил, так… А она! – Юля бессильно взмахнула руками. – Да он лучший человек на земле! – воскликнула она и, услышав рядом тяжелый вздох Лисицына, тут же поправила себя, помня о последнем разговоре: - Один из лучших… Данилов и Белозеров переглянулись, но предпочли промолчать. Приехав в ФЭС, Белая обнаружила, что Рогозина уже заседает в допросной с Калашниковым. Круглов заявил, что побеседует с Соней в переговорной, а Шустов может занять вторую допросную с доктором. Николай Петрович уже общался с Девятовым в больнице, и новых вопросов к нему у майора не появилось. Возможно, Игорю повезет больше. Проводив каждую пару взглядом, Таня решила, что не будет слушать ни один допрос – ей и так уже прилично нервы помотали, а еще совещание, небось, Рогозина устроит… - Проходите, Софья, присаживайтесь, - указал Круглов девушке на кресло. - Я уже рассказала вашим сотрудникам все, что знаю, - обеспокоенно ответила она, послушно опускаясь на место. – Вы знаете, Александр Александрович…. Он ни в чем не виноват, - сбивчиво и запальчиво начала Соня. – Он очень хороший человек и отличный доктор. Отпустите его, пожалуйста! - Мы во всем разберемся, - заверил ее майор. – Не волнуйтесь вы так, лучше взгляните на эти фотографии, - он разложил на столе портреты Султанова, Рогова, Хромова и Боровикова. – Узнаете кого-нибудь? - Ну да, - несколько смутившись, Соня пожала плечами, вытащив из ряда первый и последний снимок. – Вот этот и вот этот. Они лежали у нас в отделении. Этот министр вроде, важный человек, а этот как раз Боровиков. - Других двоих не знаете? – задал уточняющий вопрос Круглов, и она вновь вгляделась в фотографии. - Нет, мне кажется, нет… - Хорошо, - Николай Петрович убрал снимки. – Расскажите мне про вашего отца. Он же погиб два года назад, верно? - Ну да, - растерялась Соня. – А причем здесь папа? - Как он погиб? - Разбился на машине, не справился с управлением. - Это был несчастный случай? - Нам так сказали. - То есть вы сомневаетесь? - Нет… но если вы про это спрашиваете… - Соня неуверенно замолчала. Круглов оценивающе разглядывал девушку. - Ваш отец работал под началом этого человека, - он показал ей фото Султанова. - Я про папину работу ничего не знаю, - спокойно ответила Соня. – Он с нами никогда ничего не обсуждал, говорил, что это не наше дело, не детское то есть. - А с мамой вашей? - Тоже. Вы знаете, он был довольно замкнутым человеком. То есть я хочу сказать, не подумайте неправильно, он был хорошим. Просто когда он приходил домой, он был просто папой, а не каким-то там военным генералом. Мы знали, что он служит, и все. Он не любил, когда мы спрашивали. - А ваша семья тоже не сомневалась, что это гибель – несчастный случай? Может, кто-то хотел его убрать? Кому-то он мешал? Соня задумалась. - Я ничего такого не помню. Конечно, мы все очень переживали, в такой момент всегда хочется найти виноватого… - она замолчала, теребя подол юбки. – Я видела заключение патологоанатома. Я, конечно, не эксперт, но все же медик. И ничего странного я в нем не обнаружила. Круглов задумчиво погладил ус, после чего подписал девушке пропуск и отпустил домой. В коридоре он столкнулся с Рогозиной, которая только что вышла из своего кабинета после общения с Власовой. - Ну, что Вересова? – кивнула она вслед уходящей Софье. - Вряд ли она при делах, - скептически хмыкнул Николай Петрович и пересказал беседу. – Только если ее отца убили и убийца мог подумать, что она кого-то подозревает. И где-то там затесался Боровиков. Но она говорит, что все приняли версию несчастного случая и никто не пытался ее оспаривать. - Понятно… - А у тебя что? - У меня ого-го! – потрясла Рогозина рукой в воздухе, что майор опешил. - Неужто Калашников? Или доктор? Мне он не показался подозрительным. Шустов что-то узнал? - И Калашников, и доктор, и… - она с досадой махнула рукой. – Зови всех на совещание. Эксперты собрались быстро, так как тема задевала за живое всех или почти всех. Многие недобро косились на Власову, отмечая ее холодную невозмутимость. В этот раз Рита добровольно села рядом с Хромовым, по правую руку от Рогозиной. Обозначила, на чьей она стороне? Соколова метала в нее грозные взгляды, не в силах простить задержания Грига, Белая лишь прищурилась, пытаясь найти подвох, как и Шустов с Даниловым, но Власова сохраняла спокойствие и даже излучала решимость поставить все точки над i в этом деле прямо сейчас. - Думаю, ни для кого из вас не секрет, что майор Калашников задержан на сорок восемь часов до выяснения обстоятельств, - без предисловий начала полковник, по кругу прокатился недовольный шумок. – Как бы мы ни относились к нему, закон есть закон. По той же причине нам придется задержать и доктора Девятова… - А его-то за что? – моментально встрепенулась Таня и тут же добавила, чтобы замаскировать свои чувства: - А Соню? - Соню я отпустил, - ответил Круглов. – Не вижу ее связи с преступлением – смерть отца для нее и ее семьи была несчастным случаем, а по фотографии она опознала только Султанова и Боровикова – как пациентов. - Ну хоть кому-то повезло, - не выдержав, вздохнула Соколова и тут же поджала губы, поймав на себе странную улыбку Власовой. - К моему глубочайшему сожалению, - сурово произнесла Рогозина, с расстановкой, словно говорить было трудно, - я вынуждена задержать еще одного человека, без помощи которого ни Калашников, ни Девятов не обошлись бы. - Кого? – не чуя подвоха, поинтересовался Шустов. - Майор Соколова, сдайте оружие и удостоверение, - Галина Николаевна сцепила руки в кулак, что костяшки пальцев побелели. Побелела и Юля. - Что?.. – еле слышно произнесла она, глаза горели на бледном лице. – Вы… вы это серьезно? - Похоже, что я шучу?! – для пущей убедительности полковник повысила голос. - Но, Галина Николаевна… - начал было Костя. - Лисицын, не вмешивайся, - быстро остудила его порыв Власова, и глаза Соколовой тут же сщурились. - Змея… - прошипела она. – Сначала Грига сдала, а теперь… Девятов – это тоже твоя работа?! – вскипела Юля, и Таня чуть не подскочила на стуле. К удивлению коллег, Рита сохраняла королевское хладнокровие. - Ну что ты так переживаешь? – невинно заявила она. – Докажете свою невиновность – всех отпустим, - Власова широко улыбнулась. - Это он тебе напел? – яростно кивнула Соколова в сторону озадаченного Хромова. - Так, может, прав был, - повела бровью Рита. Юля перевела взгляд на начальство, изо всех сил пытаясь распознать фарс, но Рогозина смотрела строго и… разочарованно. - Галина Николаевна… - голос Соколовой дрогнул от осознания чудовищной несправедливости, но полковник лишь вновь повысила тон: - Мне повторить приказ? - Нет. Юля отвернулась, пытаясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы, пока доставала оружие и корочку. Никто из коллег не пикнул – все замерли, боясь навлечь гнев на себя и не понимая неожиданных репрессий. Рогозина же всегда горой стояла за своих. - Галина Николаевна, - неловко подал голос Хромов. – Если у вас появились какие-то улики, мне бы хотелось о них знать… - Нам всем! – вставил Лисицын, на скулах играли желваки. - Мы обсудим это, когда ма… Юлия Александровна покинет этот кабинет. Или позже. - Самой дойти? Или, может, эскорт вызовете?! – внутри у Соколовой все клокотало – она обратила внимание, что полковник не пожелала называть ее майором. Так она уже и разжалована? - Разрешите, я провожу? – вызвалась Власова, снова поймав на себе ненавидящий взгляд Юли. - Ты мне за это заплатишь… и за Грига, и за Сашу… - Осторожнее, - лишь усмехнулась Рита, - я могу счесть это угрозой при свидетелях. - Идите уже! – прикрикнула на них Рогозина, пресекая перепалку, и обе молча покинули кабинет. – Шустов и Данилов едут с обыском к Калашникову и Девятову, Белая и Круглов – к Лисицыну и Соколовой. Лисицын может поехать с ними. Совещание окончено! – и, не добавив больше ни слова, полковник первая вышла вон.