ВС-II «Легальный исход»

На утренней летучке у Рогозиной собрался весь оперативный состав, пусть и в разном состоянии бодрости. - Мы всю ночь продежурили в больнице, - первым доложил Лисицын. – Без происшествий. - Да, никто не приходил, не интересовался, никаких диверсий, ну и так далее, - устало подхватила Соколова. - А я всю ночь продежурил в лаборатории, - в тон им отозвался Шустов. – С аналогичным результатом. Фактических улик у нас нет – ни размера обуви, ни клочков одежды, ни камер в той части парка, ни отпечатков. Я пробил телефоны, которые там фиксировались в это время, - он протянул лист Рогозиной. – Но это вряд ли нам поможет. Одна часть людей возвращалась с работы привычным маршрутом, срезая через парк, другая выгуливала собак, третья просто гуляла. Все хозяева телефонов, скажем так, имели полное право находиться в парке. Никого подозрительного нет. И никто из них не пересекался никак ни с Власовой, ни с Калашниковым – я проверил, - закончил Игорь. Рогозина поджала губы, мысленно вырабатывая дальнейший план действий. - Значит так, вас троих, - она посмотрела на отчитавшуюся троицу, - я отпускаю домой – спать. Теперь будут работать другие. Круглов и Данилов поедут общаться лично со всеми людьми из списка – возможно, кто-то что-то видел. Если все они простые обыватели, значит, преступник грамотный – пошел на дело без телефона. А значит, это спланированное убийство, а не спонтанное. Ему помешала Власова, заметившая блеск оружия и успевшая среагировать. После того как все пошло не по плану, преступник мог совершить какую-нибудь оплошность, попасться на глаза, на камеры по периметру… Кстати, - она повернулась к Шустову, - ты посмотрел камеры по периметру парка и на ближайших магазинах, банках, аптеках? - Не все, Галина Николаевна, не успел, - развел руками Игорь. – По периметру парка ничего подозрительного нет, но там есть два входа, которые не попадают в поле зрения камер. Они не очень популярные. Но с одной стороны есть заправка, а с другой – аптека. Там могут быть камеры. И надо еще посмотреть, может, кто проезжал мимо в это время, и снять записи с видеорегистраторов. - Тогда Сергей остается в лаборатории изучать трафик и возможных свидетелей-автомобилистов, а Таня едет за записями камер из аптеки и с заправки, после чего присоединяется к Белозерову для изучения видео, - раздала ценные указания Рогозина. - Как там Власова себя чувствует-то? – подал голос Селиванов. - Да нормально все, - махнул рукой Костя. – Пуля прошла на вылет. Девятов ее с утра выписал. Мы их отвезли домой, ну, ее и Калашникова. - Их там кто-то будет охранять? – поинтересовался Борис. - Они отказались, - вздохнула Юля, - но на входную дверь мы повесили камеру. Передача данных будет вестись на наши мониторы. Если вдруг кто появится, мы увидим. - Вы едете спать, - напомнила полковник. – Сергей, назначаю тебя ответственным за мониторы. При необходимости тебя сменит Таня. – Белая и Белозеров кивнули. – Надо раскрыть это дело по горячим следам. Власова и Калашников не могут все время сидеть взаперти. Как и постоянно ходить с охраной. - Как вы думаете, Галина Николаевна, все эти преступления связаны между собой? – не утерпела Соколова и принялась перечислять: - Похищение Султанова, убийство Рогова, нападение на меня в Ярославле, потом Боровиков, теперь вот это… Если это тот же человек, который на меня напал? - Пока мы не можем утверждать, что это дела из одной цепочки, хотя и исключать подобное нельзя. Чем быстрее у нас будут ответы по последнему делу, тем больше шансов прояснить ситуацию. - Кстати, а что там Хромов? – как бы между прочим бросил Лисицын. – Нашел убийцу Коврова? - Хорошо, что напомнил, - улыбнулась Рогозина. – Хоть здесь у нас хорошие новости. – Коллеги скептически переглянулись. – Есть все основания полагать, что это некто Егожин Петр Алексеевич, двадцать два года, отличался скандальным нравом, часто нарушал субординацию и не ладил с Ковровым. Хромов выяснил, что Егожин – пасынок Коврова. - Не хотел служить под началом папаши? – предположил Шустов. - Вообще служить не хотел, - ответила Галина Николаевна. – Егожин – игроман. Отчим вытащил его в армию и потом на службу, спасая тем самым от зависимости. Всячески опекал и содействовал, пытался привить правильные жизненные установки и принципы. - Видимо, безуспешно, - хмыкнул в усы Круглов. - В показаниях сказано, что Егожин хотел заставить отчима вернуть его на гражданку, решил припугнуть пистолетом. Неосторожное обращение повлекло за собой смерть Коврова. - Ужас какой… - недоуменно прошептала Белая и уже громче добавила: - Вот как так можно было… - И что, он потом спокойно остался дальше в части? – удивился Данилов. – Я имею в виду Егожина. - В показаниях фигурирует, что он испугался и не знал, что делать. Стер свои отпечатки и был уверен, что его никто не видел. Побег был бы доказательством вины. Вот он и решил, что отсидится, а там видно будет. - Ну да, а там приехал Хромов, - продолжил Селиванов. - Именно. И очень быстро выяснил всю подноготную возможных причастных лиц. Видеть Егожина никто не видел, но многие знали или догадывались об их отношениях с Ковровым. В общем, Хромов его прижал, и Егожин во всем сознался. - То есть Хромов сейчас должен привезти Егожина? Или его там судить будут? – прищурилась Соколова. - К сожалению, Егожин не вынес мук совести и свел счеты с жизнью, - вздохнула Рогозина. - Сам? – на всякий случай уточнила Белая. - Оснований утверждать обратное у меня нет. Есть предсмертная записка, есть веский мотив. Застрелился он из своего пистолета. Я запросила все материалы и тело Егожина. Борь, посмотри на всякий случай, чтобы можно было закрыть дело. Сегодня привезут. – Селиванов кивнул. – Майор Хромов сработал оперативно и эффективно, - подытожила Галина Николаевна. – И это лишний повод вспомнить о нашей эффективности и повысить ее, - намекнула она. Полковник отпустила сотрудников выполнять данные ею поручения, но те не спешили расходиться. - Быстро как этот Хромов уложился, - буркнула про себя Соколова, покидая кабинет начальства, но ее услышали. - Думаешь, это не Егожин? – вполголоса спросила Белая. - Да черт его знает... Слушай, у меня к тебе дело, - отвела Юля ее в сторонку. – Ты можешь не официально пробить Хромова: его звонки, перемещения, ну и так далее? И особенно в эти дни. - Мочь-то могу, но что ты хочешь там найти? – не поняла Таня. - Власова думает, что в них с Калашниковым стрелял Хромов, ну то есть что он кого-то нанял, - объяснила Соколова. - Да у Риты Хромов всегда во всем виноват, - усмехнулась Белая. – Мужик к ней неровно дышит, вот и попал под раздачу. Нет, я могу, конечно, все это пробить, - спохватилась она, увидев недовольное лицо Юли, - но что это тебе даст? Ну не в смс же он отправил исполнителю задание: «Убей Калашникова», да? Это было бы слишком просто. - Не в смс… - закусила губу Соколова. – Но ты все равно пробей, ладно? Только не говори никому. Пусть это между нами останется. - Не вопрос, - пожала плечами Таня и, увидев выходящее из кабинета начальство, сама заторопилась. – Ладно, я побежала – меня же за записями камер отправили. Юля лишь кивнула, затем оглянулась по сторонам и с удивлением обнаружила, что Лисицына нигде рядом нет. Она заскочила в буфет, в лабораторию, даже в морг зашла, после чего достала телефон и набрала номер. - Ты уже уехал, что ли? – удивилась она, не удосужившись поздороваться. - Внизу тебя жду, - брякнул Костя. – В машине. Долго ты там еще? - Уже бегу, - Соколова улыбнулась в трубку и помчалась на выход, сбросив звонок. Всю дорогу ехали молча. Лисицын угрюмо смотрел на трассу, Юля периодически бросала на него быстрые взгляды, но больше, чтобы убедиться, что товарищ майор не заснул за рулем. Ночь в больнице прошла действительно спокойно, Лисицын даже отправил Юлю спать на пару часов, когда она заснула сидя и чуть не упала со стула, а сам остался сторожить. Соколова сначала отпиралась, но Костя велел закрыть на ключ дверь на этаже до утра, чтобы создать дополнительные трудности преступнику, если он задумает прийти, и Юля согласилась. Лисицын сказал, что непременно разбудит ее, если вдруг что случится, но она проснулась сама и застала двух майоров, подпирающих стену у двери в палату: Лисицына и Калашникова. Поначалу Соколова даже подумала, что ей пригрезилось, но, проморгавшись, поняла, что нет – вот они оба, сидят плечом к плечу и о чем-то негромко разговаривают. Увидев Юлю, Григорий встал и, улыбнувшись, вернулся к Рите. - О чем вы говорили? – поинтересовалась Соколова, занимая его место, но Костя лишь небрежно отмахнулся: - О деле. Юля решила не настаивать, но и теперь, сидя рядом с майором в машине, вновь и вновь возвращалась к этому вопросу, понимая, однако, что спрашивать сейчас не лучший момент – Лисицын устал и валится с ног. Словно в подтверждение ее мыслям, Костя заявил сразу, как только переступил порог дома: - Ты – как хочешь, а я – спать! - Я тоже, - негромко ответила Соколова. – Только в душ схожу – освежусь немного. - Как знаешь, - долетело до нее уже из спальни. Лисицын явно не собирался терять драгоценные минуты на водные процедуры, и Юля обнаружила его уже спящим, когда вышла из душа. Поняв, что вопрос придется отложить на несколько часов, Соколова молча нырнула к Косте под одеяло и уютно устроилась под боком. Белая даже порадовалась, что ее отправили одну изымать записи с камер аптеки и заправки – не было необходимости вести разговоры с напарником и быть постоянно включенной в то, что происходит вокруг. Можно было спокойно подумать о своем, о женском, помечтать, повспоминать, снова переживая приятные мгновения. А переживать было что. После того как Власова выпихнула их с доктором из палаты, а Соня – из больницы, Белая предложила вернуться к ней и продолжить, на чем остановились. А чтобы у Александра не было желания возразить или засомневатсья, Таня быстро добавила: - Мне кажется, я заказала столько, что хватит и на завтрак. Для двоих, - специально уточнила она, напоминая себе, что такой динозавр как Девятов может и не сообразить, что это завуалированное приглашение остаться на ночь. - Мне нравится твое предложение, - улыбнулся он, открывая перед дамой дверцу машины. - И ты его принимаешь? – на всякий случай уточнила Белая. - Буду идиотом, если откажусь, - шепнул он ей на ухо, скользяще поцеловал в уголок рта и жестом пригласил все-таки занять свое место в автомобиле. До дома ехали в тишине, и Таня мысленно просила высшие силы, чтобы никто больше не позвонил и не нарушил ее идиллию, особенно когда в какой-то момент на светофоре Саша положил свою ладонь ей на колено. Не глядя на нее, не отрывая взгляда от дороги. Белая про себя подивилась и порадовалась такой смелости. Приручается динозавр! Инициативу проявлять не боится – может, скоро вообще перестанет постоянно давать задний ход в критических ситуациях. Дома Белая разогрела пиццу, вскипятила заново чайник, и уже через несколько минут они заканчивали прерванный ужин. Девятов помог ей убрать со стола, чем снова удивил хозяйку дома. Так просто и органично это вышло, словно они давно жили вместе. Заметив ее пристальный взгляд, Александр на секунду замер, затем спохватился. - Что? Ах, да… привычка холостяцкой жизни – все делать самому. Извини, если нарушил твои границы… - Продолжай, - мигом перебила его Белая, пока динозавр не спрятался в свое логово, - продолжай нарушать мои границы. Мне нравится, - она улыбнулась. Саша тоже улыбнулся и подошел ближе. - Ну смотри, - хитро глянул он, обвивая руками ее талию. – Сама напросилась. - Иди ко мне, мой нарушитель, - лишь просияла в ответ Таня, обнимая его за шею. Дальнейшие воспоминания были настолько сладкими, что Белая замешкалась на светофоре, чем заслужила недовольное гудение автомобилистов позади нее. В другой раз и буркнула бы что-то сердитое, но сейчас ей было настолько хорошо, что Таня лишь улыбнулась сама себе. - Найдите себе девушек, мальчики, - беззаботно пропела Белая, выворачивая руль, - и тогда вам тоже будет, о чем мечтать и что вспоминать. Однако на рабочий лад настроиться все же пришлось, когда Татьяна подъехала к конторе – вряд ли Рогозина оценит ее витающий в облаках образ и еще меньше – совет кого-нибудь себе найти, поэтому в лабораторию Белая входила бодрым шагом, решительно приказав себе думать только о работе. - Ну что, Сереж, как успехи? Нашел чего? – заняла она свободный компьютер. - Пока пробил четыре машины, которые там проезжали и чьи номера видно. Скинул нашим координаты хозяев, чтобы заехали пообщаться. - Уже неплохо, - кивнула Таня, загружая привезенные видео. – Посмотрим, смогут ли эти записи нам чем-то помочь. Работа кипела. Пока лаборанты корпели над видео, оперативники разъезжали по Москве в попытках найти хоть какие-нибудь зацепки, но все потенциальные свидетели один за другим утверждали, что ничего не видели. Кто-то признавался, что слышал что-то вроде резкого хлопка, но решил, что звук доносится с трассы, поэтому не обратил особого внимания. Возвращаться с пустыми руками не хотелось, поэтому Круглов и Данилов с двойным усердием – компенсацией умирающей надежды – взялись за розыск автолюбителей, контакты которых прислал Белозеров. Не пришлось скучать и Селиванову – труп Егожина доставили на удивление оперативно. - Я бы даже сказал, что остыть не успел, - усмехнулся Борис, когда к нему зашла Рогозина, - но по факту – уже давно окоченел. - Самоубийство подтверждается? – с места в карьер обратилось начальство. - Пока – да. - Пока? – полковник вздернула бровь. - Галь, ну ты же понимаешь, что нужны более тщательные экспертизы. Пока картина как у Коврова: огнестрел не вызывает сомнений как причина смерти, пуля совпадает с оружием, адреналин зашкаливает… - Тогда что тебя смущает? – не поняла Рогозина. - То и смущает – слишком все гладко, как по учебнику. - Ну, вообще-то если человек действительно свел счеты с жизнью, то как по учебнику и получится – без сюрпризов, - резонно заметила Галина Николаевна. - Как скажешь, Галь, - поднял руки вверх Селиванов. – Если этого достаточно, могу больше ничего не проверять. Рогозина потопталась на месте, затем хмуро выдала: - Нет… Проверяй. Не хватало нам еще тут опростоволоситься… - и сердито махнув рукой, вышла из морга. Лисицын проснулся и обнаружил себя в кровати в одиночестве. Странно, вроде Юля тоже собиралась лечь спать. Посмотрев на часы и поняв, что дело близится к вечеру, Костя нехотя выбрался из-под одеяла, когда услышал голос Соколовой – та явно с кем-то разговаривала на кухне. - В смысле поездом? – удивлялась Юля. – Ладно, поняла тебя. Спасибо. Я подумаю… - Она покрутила в руках телефон, после чего положила его на стол и пробубнила, размышляя вслух: - Зачем человек едет поездом, когда можно долететь самолетом?.. - Чтобы насладиться путешествием, - прозвучал ответ у нее за спиной, и Соколова, вздрогнув, обернулась. - Господи, Костя! – приложила она руку к груди. – Напугал. Не слышала, как ты вошел. Я тебя разбудила? - Нет, - он зевнул. – Сам проснулся. Так что у тебя за шарада про поезд? - Это не шарада, - Юля была серьезна. – Я попросила Таню пробить все на Хромова: созвоны, перемещения, ну ты понял. - Понял. - Так вот выясняется, что Хромов возвращался в Москву из «Красного ветра» поездом, хотя можно было долететь самолетом – так же быстрее! Зачем? - Говорю же, наслаждался путешествием, - пожал плечами Лисицын, и Соколова недовольно поджала губы. - Ну он же не в отпуск туда ездил! - Не в отпуск… - пробубнил Костя, стоя посреди кухни и озираясь. – Возможно, после чашечки крепкого кофе у меня появятся и другие варианты. Губы Юли медленно растянулись в улыбке – намек был понят, и она в кои-то веки даже была благодарна Лисицыну за то, что вернул ее в теплый уютный мир совместной жизни, пусть и вынужденной, на несколько секунд выдернув из страшных и опасных реалий рабочей. - Присаживайся, - погладила она его по плечу. – Сейчас сварю. - А если еще и с бутербродиками… - мечтательно протянул Константин Львович, поняв, что первый заход сработал. - Костя! – Соколова рассмеялась. – У вас попить не найдется, а то так есть хочется, что даже переночевать негде, да? Лисицын ответил смешком, быстро чмокнул в губы и сел за стол. - Я могу нарезать, - великодушно предложил он. – Только ты достань все, а то я уже сел – вставать не хочется. Юля снова рассмеялась, но спорить не стала. Уже через десять минут они с аппетитом уплетали бутерброды, запивая их кофе, и Соколова вновь вернулась к терзавшему ее вопросу: - Зачем Хромов вернулся поездом? - Может, билетов не было? - Не думаю, что это такое топовое направление – это во-первых, - скептически дернула уголком рта Юля, - а во-вторых, полагаю, что уж для него-то билетик точно нашли бы. Нет, здесь что-то другое. - Если он уже в Москве, можно спросить его самого, - предложил Лисицын. - Спугнем, - покачала головой Соколова. – Он поймет, что мы снова под него копаем. Не забывай, что он на хорошем счету у Рогозиной… - Забудешь тут… - недовольно крякнул Костя, вспоминая утреннюю летучку. - …а улик против него никаких нет. Кроме стойкого убеждения Власовой. Кстати! – вспомнила она. – О чем вы говорили с Калашниковым? - Я ж тебе уже сказал – о деле. - О каком? – не удовлетворилась таким ответом Юля. - Так об этом самом – о нападении на них. Все раскладывали по полочкам, искали зацепки, пытались анализировать… - Ну, хорошо… - не стала упорствовать Соколова и встала, чтобы забрать кружки в мойку. Раскручивать тему самой ей не хотелось, а Лисицын явно не собирался к ней возвращаться. Ну и пожалуйста. Однако помыв посуду и отвернувшись от раковины, Юля заметила, что Костя все так же сидит на кухонном диванчике и задумчиво смотрит на нее. Выразительно округлив глаза, дескать, что случилось, Соколова оперлась на столешницу и сложила руки на груди. - Нет, ничего, - словно отмер Лисицын. - И все-таки? Помолчав несколько секунд, словно что-то решая для себя, Костя встал и подошел к Юле вплотную. - Ты так и не сказала, что у тебя было с Калашниковым, - спокойно и твердо произнес он, глядя прямо в глаза. - Ничего, - в тон ему ответила Соколова, выдерживая взгляд, и Лисицын даже опешил. - В смысле? - В прямом, - подтвердила Юля и, не выдержав, улыбнулась. – Господи, Костя, у тебя такой вид, словно я тебе Америку открыла! А что у меня должно было быть с Калашниковым? Тот факт, что мы служили вместе, означает только то, что мы служили вместе! У нас вон в конторе полно мужчин – у меня с ними тоже должно было что-то быть? Ну, ты же не подозреваешь меня в связи с Шустовым, Селивановым, Кругловым… - воодушевленно начала она перечислять всех коллег мужского пола. - Ты мне еще Данилова вспомни! – наигранно сурово рявкнул Лисицын, дернул Соколову за талию, словно стремясь показать, кто в доме хозяин, и прижал к себе. Но Юля не собиралась пугаться или вытягиваться по стойке смирно – облегчение от разрешения вопроса отключило все ее привычные заряды колкостей и шпилек. Она почему-то было уверена, что и с Власовой у Лисицына ничего не было, и спрашивать об этом не собиралась – все смеялась и смеялась, выплескивая эмоции, пока Костя сам не выдержал и не улыбнулся. - Хохотушка, - словно пожурил он, после чего уже мягко поймал руками ее лицо и поцеловал. Почти весь день Власова провела в постели – Григорий настоял, чтобы она отдыхала, потому что, во-первых, она обещала Девятову и только на этом условии он отпустил ее домой, а во-вторых, так быстрее все заживает и восстанавливаются силы. - Я поняла, ты теперь отыгрываешься за все то время, что я гоняла тебя в постель, - простонала Рита, но спорить не стала – сил на активную жизнь действительно еще не было. - Гоняла тебя в постель – какая интересная формулировка, - с любопытством посмотрел на нее Калашников, и Власова, уловив намек, даже попробовала рассмеяться, и лишь боль в плече не позволила сделать это от души. - Ох и засранец же ты, майор… - только и смогла она вымолвить, откидываясь на подушки. – Между прочим, тебе тоже положено отдыхать – не я одна пострадала, - напомнила она. - Да я в норме, - пожал он плечами. – Там царапина… пустяк. А вот ты… - он присел рядом с ней на постель, приобнял одной рукой Риту за плечи, а вторую осторожно положил на живот. – Я помню, что тебе еще не близка эта тема, но… не проси меня не волноваться за вас с сыном. Особенно учитывая, что это мой единственный шанс… - он недоговорил, просто поцеловав ее в волосы, и Власова молча прильнула к нему, не желая комментировать, но не спросить не смогла: - А если будет дочь? В комнате повисла тишина. Рита с опаской подняла голову, но майор улыбался, словно пытаясь своим видом заверить, что все в порядке. - Если будет дочь, я надеюсь, что она будет такой же красивой, как мать. - И умной! – вздернула бровь Власова. - Ну, это без вариантов! – охотно подтвердил Григорий, и оба рассмеялись, снимая напряжение последних суток. - Я не знаю, как сказать Никите… - вдруг призналась Рита тихим шепотом. - Ты думаешь, он будет против? - Уверена. Понимаешь, у него есть лучший друг, у того не так давно появился братик. Так вот друг постоянно жалуется, как это ужасно – иметь мелкого брата. Мне Никита уже пару раз высказывал на эту тему, мол, как хорошо, что он один… - она помолчала, затем горько усмехнулась. – А теперь – вот… - Все зависит от того, как сказать, - пожал плечами Калашников. - Что ты имеешь в виду? Ответить майор не успел, потому что раздался хлопок двери, после чего до них донесся бодрый подростковый голос: - Я дома! Далее послышалось шуршание снимаемой одежды и обуви, еще минут через пять робкий стук в дверь. - Проходи, - улыбнулась Власова, отмечая про себя джентльменские манеры сына – с появлением в их жизни Калашникова Никита стал вести себя более осторожно, словно все время опасался помешать или увидеть что-то, не предназначенное для его глаз. – Привет. - Привет, - несмело вошел мальчик. – Как вы тут? - Уже лучше, - ответил за двоих Григорий, - хотя маме, конечно, нужен отдых и всяческая забота. - Сильно болит? – неуверенно спросил Никита. - Нет, малыш, совсем капельку, - поспешила заверить мать. – Скоро пройдет, буду как новенькая. - Вообще-то я уже не малыш, - осторожно насупился сын, будто боясь прогневить взрослых таким заявлением, но Рита лишь улыбнулась. - Ух ты! И давно? - Вообще-то да! – уже смелее ответил он. Власова жестом подозвала к себе ребенка и ласково потрепала по вихрам. - Господи, когда ж ты у меня вырос-то… - Ну, раз малышей здесь нет, значит, можно обсуждать все важные темы втроем, - энергично начал Калашников, и вот тут-то Рите поплохело – она поняла, что за важную тему он решил раскрыть. - Само собой! – обрадовался такому доверию Никита. - Может, в другой раз? – попыталась помешать Власова, хоть умом и понимала, что такие новости не бывают вовремя и лучше всегда говорить сразу. - Я думаю, раз у нас вполне себе подходящий, - словно прочитал ее мысли майор. - Так что за тема? – любопытничал мальчик. - Тебе не понравится, - только и успела буркнуть Рита и тут же вставила: - Извини. Просто это сложная тема, и я не уверена, что ты сможешь… - Сможет, - Григорий положил руку на плечо Никиты, и тот нахмурился. – А если не сможет, то мы подсобим, - улыбнулся Калашников. - В общем… - начала Власова, но продолжить не смогла. Как сказать сыну новость в положительном ключе, если сама относишься к ней отрицательно? Григорий сжал руку Риты, словно говоря, что он и это берет на себя, и внимательно посмотрел на Никиту. - Ты знаешь, что мы с твоей мамой собираемся пожениться. - Ну да, - пожал тот плечами, - это не новость. - Верно. Новость в другом. Полагаю, что ты также знаешь, что, когда люди женятся, у них потом не всегда, но часто появляются дети… - майор выждал паузу. - Ну само собой, - снова пожал плечами мальчик, и только потом до него дошло. Его глаза расширились не то от возмущения, не то от ужаса, и он перевел свой взгляд на мать. - Да, малыш, - виновато подтвердила она и тут же спохватилась: - Извини, все никак не привыкну, что ты уже не малыш, - Рита попыталась улыбнуться. Никита нахмуренно молчал, уставившись на свои сцепленные в кулак руки, затем негромко бросил: - Я думал, ты не собираешься больше рожать. - Я и не собиралась, - согласилась Власова. – Но иногда с нами случаются вещи, которые мы не планируем. - Вы предохраняться, что ли, не умеете?! – выпалил мальчик, бросив на них яростный взгляд, и тут же покраснел, отведя его. - Ух ты! – Рита с трудом сдержала улыбку. – А ты хочешь нас научить? Никита снова гневно глянул на мать и, не ответив, выскочил из комнаты. - Полагаю, ему нужно время, - дипломатично заметил Григорий. - Да-а… - вздохнула Рита. – Семейство Власовых, оно такое – всем нужно время… Он почти беззвучно рассмеялся. - Ничего, станешь Калашниковой, и все будет по-другому, - заверил ее майор, наклоняясь, чтобы поцеловать. – Главное, что дело сделано, а теперь – отдыхай. Вам с Григорьевичем нужен полный покой. Власова вздернула было бровь, но тут же сообразила. - Или с Григорьевной, - не преминула заметить она. - Или с Григорьевной, - послушно повторил Калашников, не желая спорить. Рита не заметила, как уснула. Разбудил ее звук грохочущей посуды на кухне. Дотянувшись до телефона и поняв, что уже время ужина, она осторожно выбралась из постели и пошла на звук. - Мы тебя разбудили, - тут же сделал вывод Калашников, увидев ее сонную в проеме. - Что это вы тут делаете? – улыбнулась она, отмечая, что и Никита, и Гриша заняты чем-то общим. - Ужин готовим, - отозвался сын. – Вообще, я свою часть сделал – картошку уже почистил, - заметил он, вставая со стула, и направился к раковине, чтобы вымыть руки. - Какой ты у меня хозяйственный, - похвалила мать, глядя на несчастную картошку, пострадавшую от ножа Никиты. – Молодец! - И это… - он обернулся, теребя полотенце. – Я хотел сказать, что… ну фиг с ним, пусть будет этот ваш малыш, что ж теперь… Я не против, просто… нянькаться с ним сами будете – у меня другие дела есть! И Власова с трудом не пустила слезу умиления. - Нянькаться будем сами, - повторила она слова сына, обнимая его за плечи, - для этого мы его родители. Но я все же надеюсь, что как старший брат ты тоже сможешь уделять ему какое-то внимание. Ну, найдешь же минутку среди своих дел? – подначивала она, и Никита растаял. - Ну, минутку – да, найду, конечно, ну, само собой, - он неловко улыбнулся и посмотрел на живот матери. – Это тебя теперь раздует как шар, да? - Ох, не напоминай! – простонала тут же Власова. – Я бы предпочла находить детей в капусте! - Лучше аист, - со знанием дела подхватил сын и пояснил: - Сразу с доставкой на дом. Рассмеялись все трое, после чего Никита ускользнул к себе в комнату – до ужина еще было время, а значит, он успеет погонять в игрушку в друзьями. - Твоя работа? – кивнула в сторону ушедшего ребенка Рита, глядя на Калашникова. - Нет, - с улыбкой пожал он плечами. – Я просто сразу понял, что у тебя очень правильный сын. - Сразу – это когда? – усмехнулась Власова, и он подошел к ней прежде, чем ответить. - Когда он принес мне конверт с письмом из Германии, - серьезно сказал Григорий и, увидев, как она тут же напряглась, аккуратно обнял: - Маргарита… - нараспев произнес он, - я обещаю тебе, что все будет хорошо, слышишь? Власова не ответила – молча прижалась к груди майора, пытаясь выдохнуть и настроиться на позитивный лад, вот только ночью к ней внезапно пришел сон, в котором как в замедленной съемке и со стороны она увидела этот злополучный выстрел. Рита подскочила на кровати, разбудив тем самым Калашникова, и с большими от ужаса глазами прошептала: - Это Хромов. В нас стрелял Хромов. Григорий вздохнул и осторожно обнял ее, укрывая одеялом, чувствуя, как она дрожит. - Я помню, что ты его подозреваешь. - Нет, это не пустые подозрения, - Власова пыталась успокоиться, чтобы не выглядеть сумасшедшей, но два события так четко наложились друг на друга, что ее трясло от очевидности. – Когда тебя еще не было со мной, когда ты был без памяти, мне приснился сон… В нем ты и Хромов почему-то дрались… как на дуэли… - она вновь сделала паузу и нервно сглотнула. – Он стрелял и… - она закрыла глаза. - Маргарита, - Григорий провел рукой по волосам. – Я жив. Здесь. Рядом с тобой. - Я знаю. Но в том сне я очень четко видела, как он стрелял. А сейчас я словно увидела, как он это делает второй раз. - Это просто сон, - пытался успокоить Калашников. – Что первый, что второй. Хромов был в «Красном ветре». Я разговаривал вчера с Юлькой, она попросила Белую проверить. Хромов вернулся в Москву уже после покушения. - А если нет? Если вернулся раньше? – не унималась Власова. – Кто-нибудь проверял по билетам, когда он прилетел? Он ли это был? - Он вернулся поездом, и да, проверяли по билетам, - терпеливо, как капризному младенцу, отвечал Григорий. - Ты думаешь, я схожу с ума, да? – уронила голову на руки Рита. - Нет, - он поцеловал ее в висок. – Я думаю, что ты просто устала. Тебе нужно отдохнуть, а завтра мы еще раз все проверим, - пообещал Калашников, лишь бы она легла снова спать. Власова послушалась и довольно быстро уснула в объятиях майора, а он еще какое-то время хмуро размышлял, насколько Рита может быть права. Зачем Хромову их убивать? Да даже если его одного? Из ревности? Глупости, не похож он на Отелло – слабоват мотивчик, чтобы ради этого идти на такой риск. К тому же, его не было в городе в это время. Если только заказать кому-то, пока есть удобное алиби. Но опять же – зачем?