Chances

      Проходит несколько минут, прежде чем из-за двери доносится приглушенное: "Кто?". Алексей успевает за это время увлечься рассматриванием криво прилепленного к соседской двери флаера с рекламой пиццы. Замок щелкает, и дверь открывается, пока Алексей про себя репетирует вежливое: "Добрый вечер, Леонид Саввич". -Добрый вечер.... - на автомате выпаливает он, шагая в прихожую, но интонация уезжает в опасливый вопрос прежде, чем он успевает оборвать фразу, - ...Леонид Саввич? Светловолосая женщина среднего возраста вскидывает брови, но тут же добродушно улыбается: - Лёни дома нет, я Ирина, его жена. Проходите, Алексей. - Можно просто Леша, - глуховато предлагает Гущин, испытывая острое желание отмотать пленку назад и избежать этой во всех отношениях идиотской ситуации. Впрочем, похоже, что Ирина не собирается акцентировать внимание на этом, тут же начиная суетиться. -Проходите, проходите! - она поворачивается и повысив голос, объявляет куда-то в глубину квартиры. - Валера, к тебе репетитор пришел! - А, дрессировщик, - доносится из комнаты. - Валера! - сердито шикает женщина и поворачивается к Алексею, взглядом извиняясь за поведение отпрыска. Гущин понимает, все будет не так легко, как он предполагал. Трижды отказавшись от предложенного Ириной чая, Алексей, захватив рюкзак, проходит в комнату знакомиться со своим будущим подопечным, явно не готовым совершенствовать владение иностранным языком.       Лешка надеется, что в голове у Валеры не такой же бардак, как в комнате. Типичное обиталище подростка-бунтаря предстает его взору со всем его многообразием цветных плакатов и раскиданных вещей. На окне загибается от многодневной жажды какой-то неопределенный фикус - в ботанике Гущин смыслит немного, но даже ему понятно, что в ближайшее время растение рискует пасть жертвой невнимательного к нему отношения. В углу обнаруживается турник, который вместе с гантелями - об одну из них Лешка чуть не спотыкается, едва переступив порог комнаты - свидетельствуют о том, что их хозяин увлекается спортом гораздо больше, нежели учебой: рюкзак с торчащими из него тетрадками небрежно закинут под письменный стол.       Сам Валера оказывается крепким коротко стриженным пареньком, эдаким типичным, абсолютно ничем не выделяющимся мальчишкой, какие шатаются по дворам, выпивают, рисуют граффити на гаражах и стенах и всяческими иными способами стремятся отвоевать себе независимость от родителей. Он награждает Алексея взглядом "еще-не-знакомы-а-ты-уже-задолбал" и даже не утруждается подняться со стула.       Дверь хлопает за Лешкиной спиной - Ирина уходит, оставив репетитора наедине с новоиспеченным учеником. И Гущину отступать некуда. - Привет, - решает начать он. На удивление, парень отвечает, неторопливо покачиваясь на стуле: - Ну, здравствуй. Чего стоишь, садись.       Лешка совсем не против принять это не особенно вежливое, но все-таки предложение, однако стул в комнате всего один, тот самый, что на данный момент оккупирован Валерой. Тот верно истолковывает замешательство Алексея и поднимается, махнув, мол, садись, а сам плюхается на кровать. - Ну, давай, вещай, - устало говорит он. - Зовут-то тебя как? - Алексей. - А я Валера. Ладно, на тесте будет герундий, так что давай, вбей мне в голову знания и разойдемся. - Мда, не шибко ты горишь энтузиазмом, - усмехается Лешка, понимая, что пора брать ситуацию в свои руки. Парень косится на Алексея, а затем, вновь уставившись в потолок, произносит: - Ты пришел учить, так учи. Об энтузиазме моем потом поговорим. Лешка вздыхает: - Ладно, тогда покажи хоть, что проходили.       Валера нехотя поднимается и, порывшись в рюкзаке, выуживает потрепанную тетрадь в простой черной обложке. Алексей перелистывает пару страниц и оставляет попытки понять что-либо в неровных каракулях, ибо больше места отведено под быстрые зарисовки или какие-то надписи. На удивление, объяснения Валера слушает, хоть всем своим видом и стремится показать, насколько мечтает о скорейшем исчезновении Алексея не только из квартиры, но и из своей жизни. Вскоре Гущин несколько расслабляется и отмечает про себя, что делает успехи на поприще репетитора.       До того момента, когда Валера демонстративно втыкает в уши наушники и отворачивается к стенке, предварительно объявив: - Час закончился, так что адьос! - но Лешка не двигается с места, и тогда парень все-таки вынимает наушник из уха и смотрит на Гущина как на полного придурка, неспособного понять очень явный намек. - Я не закончил, - уточняет Алексей, подразумевая, что именно ему решать, когда и у кого адьос. Но это не производит абсолютно никакого эффекта. - А я закончил, - пожимает плечами младший Зинченко и вдруг решает разъяснить. - Если ты всерьез считаешь, что мне интересно хоть что-то из того, что ты пытался сейчас до меня донести, то ты ошибаешься. - Вот как, значит, - улыбается Лешка и садится обратно на стул. Брови Валеры взлетают вверх, но он оставляет действие без комментариев. Алексей расценивает это как знак, что парень готов слушать его дальше: - И почему тогда слушаешь? Валерка смотрит с подозрением, видимо размышляя, стоит ли отвечать на вопрос или просто послать куда подальше. - Пф. Да потому, что иначе отец не успокоится. Ты ведь далеко не первый. Отец постоянно кого-то находит. В прошлый раз, вот, была Леночка, - парень смеривает Лешку взглядом эксперта на собачьей выставке и резюмирует. - Она хоть симпатичная была.       Гущин понимает. Он сам таким был. Ищущий участия и понимания со стороны отца, он наталкивался только на стену скептицизма, столь крепкую, что когда-то чуть ли не поверил в собственную никчемность. Он тянулся к отцу, даже до неба добрался, надеясь стать к нему ближе. Да вот только до неба-то добрался, а до отцовского сердца не смог. - Он так делает вид, что принимает участие в твоей жизни? - тихо скорее подтверждает, нежели спрашивает Алексей, в принципе не надеясь на какую-либо адекватную ответную реакцию со стороны с полным безразличием изучающего потолок Валеры. Парень поворачивает голову, будто ослышался, потом садится и вперивает в Гущина долгий взгляд, как кажется Лешке, слишком пронзительный для того образа, которого придерживается. - Тебе отец что, еще за услуги психолога платил? - Да никто мне не платил, - не выдерживает Лешка. - Просто если думаешь, что у тебя одного такие уникальные недопонимания с родителями, то это эгоцентризм, приятель. Валера выглядит несколько удивленным: - С чего ты взял про недопонимания? - Думаешь, я совсем идиот? - А фиг тебя поймет. Всегда лезешь не в свое дело? - Только по вторникам. - Не оригинально. - Знаю. - Издеваешься? - А как ты думаешь? - Думаю, как отец тебя нанял с такой-то болтливостью! - О, не любит разговорчивых? - У нас это семейное. Так что гудбай, скатертью хай вэй и все такое. - Не слишком вежливо, но ты пытался. - Ну пойди отцу нажалуйся, чего уж! - Зачем? Словесная дуэль прерывается, потому что Валерка не находит, что ответить: - В каком смысле? - Ну, зачем мне жаловаться на тебя? Я знаю эту схему: я скажу Леониду Саввичу, какой ты раздолбай, он пропишет тебе пару отрезвляющих подзатыльников под изощренную ругань, вы разойдетесь по комнатам, громко хлопнув дверями, а твоя мать будет еще половину вечера причитать на кухне, - судя по округлившимся глазам Валеры, Гущин понимает, что попал в цель, и, сдержав улыбку, продолжает. - Между тем, мы, думаю, вполне в состоянии пообщаться как два взрослых человека, разве нет? Я к тому, что мне нужна эта подработка, а тебе - чтобы отец отстал с нотациями об учебе, я прав? - Допустим, - не слишком уверенно отвечает парень. Гущин в этот момент ощущает произошедшую смену ролей в этой игре, где он стал хозяином положения. - Так что нам лучше сработаться, не находишь? Впрочем, дело твое, - будто мгновенно потеряв интерес, Лешка встает и направляется к двери, внутренне торжествуя маленькую победу. - Так что думай. А мой час истек, или как ты там говорил? Так что до субботы.       И выходит, оставив Валеру обескураженно смотреть на захлопнувшуюся за Гущиным дверь.