Вместе

Надеюсь, размер главы компенсирует хоть немного ожидание ^^" — Как настроение у новоявленного жениха? — демонстративно-веселый тон Медора ударил по натянутым нервам, вынуждая вложить куда больше энергии, чем это было нужно, в искрящийся шар сферы, прицельно направленный в одну из немногих уцелевших полигонных мишеней. Под действием боевой магии последняя разлетелась в щепки, а по полуоплавленной стальной ножке конструкции продолжали пробегать электрические заряды. В воздухе пахло жженым деревом и краской — Шериль явно перестарался с силой удара. Взглянув на тяжело дышащего парня, даже не повернувшего головы при его появлении, пепельноволосый заключил, — вижу, что не очень… — Что тебе нужно? — ответ вышел резче, чем рассчитывал блондин, всё-таки его друг не был виноват в сложившей ситуации, а вернее в том, что его — Шериля — провели как последнего дурачка в королевстве. При воспоминании об этом парень как-то отчаянно ухмыльнулся — зря он недооценил этого омегу и дядю своего, будь он неладен. При более детальном осмотре Шериля, Медор недовольно хмыкнул: когда-то белая рубашка теперь была заляпана какими-то пятнами, природу которых ему не суждено было понять, и пропитана потом, светлые волосы всклокочены и как-то даже потускнели, а под глазами залегли темные круги. Принц устало выдохнул и отошел куда-то к краю площадки, доставая полупустую бутылку чего-то явно более крепкого, чем чай — сделал вывод Медор. Жадно отпив почти четверть, блондин отбросил сосуд с остатками алкоголя в сторону, разбивая при этом его вдребезги. Медор вздрогнул — ему ещё не приходилось видеть друга в состоянии отчаянной ярости. — Проклятая блядь… — тихо говорил Шериль, вновь подходя к нему. — Проклятый старый хрен, проклятая столица… Ненавижу! — серые глаза были слегка затуманены алкоголем, а в глубине плескалась едва сдерживаемая ярость. — Шериль! — Медор не думал, что привести в себя разбушевавшегося альфу окажется столь сложной задачей. — Успокойся, я не думаю, что Рейвен настолько ужасен. Быть может… — Никаких «может быть», Медор. Боже! Меня же развели как последнего идиота, — парень вздернул подбородок, упираясь взглядом в свинцовое небо. — Все это было подстроено изначально… Удачно подвернувшийся знатный альфа, который явно не удержится при взгляде на непомеченную течную омегу, сводящую его своим запахом с ума несколько дней! Прекрасная партия для засидевшегося в секретарях взрослого парня! Гкха… Да я не удивлюсь, если окажется, что он и не секретарь вовсе, а все это было нужно лишь для того, что заманить меня в этот брак! — А по-моему, ты переоцениваешь степень коварства Рейвена и собственного дяди, — голосом, не терпящим возражений, заявил светловолосый юноша, кладя другу руку на плечо. — Церемония состоится через несколько часов. С этим ты уже ничего не поделаешь, думаю, тебе стоит, по крайней мере, привести себя в порядок… Шериль в ответ лишь досадливо выдохнул, резко повел плечом, скидывая сжимающую кисть, и быстрым шагом направился в сторону замка, не удосужившись даже взглянуть на довольно хмыкнувшего Медора. Последнего, помимо сочувствия к другу, одолевало чувство некого торжества — он ещё никогда не видел Шериля настолько необдуманно проявлявшим собственные эмоции. Хорошо это или плохо — они будут судить позже. Собственная комната встретила блондина идеальным порядком — дворцовые слуги прекрасно исполняли свои обязанности. Накануне к нему заходила придворная швея, и, сняв все мерки с равнодушно-спокойного Шериля, удалилась, заметив, что с ним приятно работать, а костюм будет готов к завтрашнему утру — наработки имеются, а помощницы не сомкнут глаз всю ночь. Уже уходя, женщина поздравила парня со знаменательным событием, на что он ответил лишь скупой полуулыбкой и едва удержался от того, чтобы не бросить стул в закрывшуюся за швеей дверь. Постепенно ярость стихала, уступая месту холодному осмыслению. Перспективы вырисовывались отнюдь не радужные. Ему навязывают брак, от которого он не сможет отказаться, не запятнав честь рода и не вызвав осложнения отношений с коронованными родственниками. Нет, он прекрасно знал, что рано или поздно так оно и будет — ему придется найти себе титулованного спутника или спутницу жизни, способных продолжить род и достойных по всем параметрам его знатного происхождения. Но, во-первых, он считал, что у него ещё есть масса времени пожить в собственное удовольствие, а во-вторых, полагал, что ему, по крайней мере, предоставят право выбора в подобном вопросе!.. Но судьба-злодейка распорядилась совершенно иначе. И не то, чтобы он имел что-то против Рейвена — напротив, тот будил в нем небывалую жажду обладания, однако… Этим дело и ограничивалось. Блондин продолжал убеждать себя, что это всего лишь феромоны, умелая провокация и заранее спланированное действо, списывая непривычную для себя зацикленность на действие природы — омега и альфа, казалось бы, что может быть проще?.. А почему не хотелось других омег (благо в замке их было предостаточно), так все дело лишь в дурманящем запахе, заменителя которому он не мог найти. Однако сейчас Шериль ощущал себя скорее преданным, причем не дядей, а именно Рейвеном. Омега ему действительно понравился — он давно такого не испытывал. Блондин планировал даже задержаться в столице или, быть может, завести его в качестве постоянного любовника, ведь о браке он даже не помышлял, да и семье, наверное, будет сложно смириться с таким союзом, все-таки тогда в глазах Шериля он был лишь простым секретарем — без титула и средств. А оказывается, все это была умелая ложь — Шериль и не заподозрил подвоха в гордых кошачьих глазах, умело скрываемого за страхом и смущением. Господи, а тогда он находил это весьма милым!.. «Ну, не идиот ли?», — рассуждал парень, прося слугу принести в его комнату что-нибудь из винного запаса Его Величества — больше трезво размышлять он не мог. Дальше он лишь долго и методично напивался. Но не то ярость, адреналином бегущая по венам, не то общее напряженное состояние практически не позволили ему это сделать. Бутылки пустели, а долгожданное забытьё так и не приходило — скорее напротив — сумбур мыслей в голове никак не желал исчезать. Осознав, наконец, что таким образом ему не успокоиться, Шериль поднялся на ноги, стремясь как можно скорее покинуть собственную комнату, в воздухе которой ему мерещился запах Рейвена (или он сам настолько пропах им?), блондин сам не мог решить — нравится ему это или нет: с одной стороны, инстинкты бесились в желании вновь найти повязанную омегу, а с другой — холодный разум вещал ему, что нельзя быть настолько пустоголовым и попадаться на один и тот же крючок дважды. Лишь выпрямившись во весь свой рост, Шериль понял, что все же успел изрядно набраться — тело вело, а легкое головокружение на миг заставило остановиться. Шериль явственно ощущал, что ему необходимо выплеснуть собственное напряжение, противным грузом сдавливающее виски. Поход до полигона занял едва ли больше десяти минут, а встрепенувшиеся было охранники быстро пропустили его на площадку, признав в визитёре родственника монарха, правда, слегка изумившись его внешнему виду и позднему посещению. И вот он уже стоит напротив выбранной мишени, концентрируя в руках потоки собственной энергии. Сейчас он весьма силен, и ему не стоит большого труда вызвать на кончиках пальцев искрящееся сизое пламя. Энергии все больше, она клубится, переливается через край, а свечение уже захватывает большую часть ладони — это вызывает почти физическую боль, но Шериль все не может остановиться, продолжая насыщать его своей магией. Никаких сложных заклинаний, формул — лишь чистая сила: первобытная, мощная, трепещущая, словно огонь живой молнии. Серые глаза зачарованно и с какой-то отстраненностью оглядывают собственные руки, и вот, когда притаившаяся недалеко пара слуг уже готовы окликнуть замершего принца, он выпускает из замка собственных ладоней искрящийся, раскаленный шар, с силой ударяющийся в одну из мишеней, разлетающуюся в щепки, впрочем, как и пара её неудачливых сородичей. И как, казалось бы, легко представить на месте деревянной конструкции, окруженной слабым отталкивающим щитом — такие использовали для легких тренировок — чьи-то кошачьи глаза и смольные волосы, однако ничего не выходит. В голове пусто. А вместо раздражающей ухмылки в воображении Шериля: на губах у Рейвена застыл немой стон, глаза — затуманенные и почти зеленые от страсти — призывно смотрят на альфу, заставляя кровь бешено стучать в висках. Гибкое, жемчужное тело выгибается на простынях, дрожа от каждого прикосновения... «Хватит». Шериль тяжело дышит, напряжение, вызванное представившимися картинами, дает о себе знать — и от этого еще сложнее. Потому что едва ли не впервые в жизни проигрываешь собственным инстинктам. Короткая серия вспышек с потрясающей силой и точностью летит в уцелевшие мишени, на миг окрашивая пространство белыми всполохами, — едва ли к утру тут останется хоть несколько уцелевших снарядов. И вот он снова в своей комнате — прибранной и чистой. Ничего здесь не напоминает о творившемся здесь буквально вчера беспорядке: пустые бутылки убраны, раскиданные в порыве ярости вещи лежат по своим местам, а широкая кровать, наконец, заправлена. На неё-то и обратил внимание Шериль, отмечая какое-то светлое пятно на алом покрывале. Подойдя поближе, блондин едва заметно сжал кулаки — перед ним лежало его свадебное облачение: недлинная белоснежная туника, расшитая по краям серебряной нитью, прилагающийся к ней пояс и брюки в тон. Также на кровати расположилось еще несколько мелочей, призванных довершить образ жениха, а новые полусапоги обнаружились рядом. «И когда только умудрились все приготовить?», — раздраженно подумал Шериль, однако отмечая качество и изысканность предложенных вещей. Не слишком помпезно и вычурно — за это он был благодарен блондинке-швее, снимавшей с его мерки накануне. «Не хватало еще клоуном выглядеть», — принц направился в смежную с комнатой ванную, удручённо разглядывая в зеркале последствия бессонной ночи. К тому же юношу мучило похмелье — не таким уж и качественным оказался алкоголь из королевских запасов. Или он просто переборщил?.. Медор явился спустя час, с порога оглушая блондина новостью, что «его собственная свадьба начнется через полчаса, и если он не поторопится, у них могут возникнуть проблемы». — Да иду-иду, — огрызнулся блондин, расчесывая непослушные светлые пряди. Он уже был одет, и ему оставалось лишь слегка привести себя в порядок. — Ну, ты прям сказочный принц, — хохотнул пепельноволосый, крутя в руках какую-то склянку. — Коня только не хватает. — Мне и тебя достаточно, — ответил Шериль, не поворачивая головы. Однако друг пропустил колкость мимо ушей, протягивая бутылку блондину. — Держи, а то мучиться на собственной свадьбе сушняком — не лучшая идея. Шериль благодарно кивнул, принимая тару из рук Медора. На вкус пойло напоминало травяной отвар и, скорее всего, им и являлось, однако осушив сосуд почти наполовину, принц заметил, что ему стало намного легче. — Спасибо. — Да не за что, — парень с лиловыми глазами беззаботно махнул рукой, присаживаясь на ближайшее кресло. — Ну, что? Готов произносить клятвы любви и вечной верности? — Ага, — Шериль бросил злой взгляд в окно, словно там находилась причина его теперешнего положения, — всю жизнь только об этом и мечтал. — Ох, ну, что ты… Думаю, Рейвен станет прекрасным супругом, — Медор не то изгалялся над удручённым другом, не то пытался его поддержать. — Если я не прибью его раньше, — коротко произнес принц, берясь за ручку двери. — Мы, кажется, опаздываем на «самое важное и счастливое событие в моей жизни», — с сарказмом подытожил юноша, оборачиваясь на друга. В ответ послышался взрыв хохота — Медор даже при желании не умел быть тихим и сдержанным. Утро для Рейвена началось не более радужно, чем у Шериля, только в отличие от последнего, брюнета мучила головная боль и жажда, вызванная отнюдь не похмельем. Препарат, принятый им накануне, был хорошо знаком юноше — сильнодействующее успокоительное, наделенное некими магическими свойствами, призванными блокировать любое желание тела. «Довольно редкая вещица, и где она только её нашла?», — размышлял парень, с трудом поднимаясь с кровати. Вот почему он не прибегал к подобным растворам — позывы течки заглушаются мгновенно, однако лишь за счет того, что омега проваливается в состояние, подобное глубокому сну. А после пробуждения не заставляют себя ждать неприятные последствия — тело ломит, словно по нему протоптался отряд орков, а звон в ушах стоит такой, что кажется, что его слышат даже окружающие. Один плюс — еще часа четыре, несмотря на общее разбитое состояние, секс будет последней вещью, которую потребует его тело. «Что не может не радовать», — удовлетворенно заключил Рейвен, заходя в ванную. Ледяная вода должна будет помочь ему взбодриться. Дальнейший час слился для него в череду приготовлений, переодеваний и приведения в порядок. В комнату пришли вчерашние девушки-служанки, однако без своей начальницы, и преподнесли юноше его одежду для церемонии — все было выполнено в тёмно-синей и угольной цветовой гамме, что очень шло к его черным волосам и светлой коже. Девушек Рейвен, несмотря на разочарованные вздохи, попросил удалиться, начиная облачаться в предложенные вещи. Пока парень едва ли не дрожащими от слабости в мышцах руками примерял на себя одежду и укладывал волосы в предельно простую прическу — волосы он решил оставить распущенными, лишь закрепив парой заколок центральные пряди на макушке, — его не покидали мысли о предстоящей церемонии. В первую очередь брюнет думал о Шериле. Как принц отнесется к нему теперь? Ведь вряд ли тот будет счастлив узнать, что его практически насильно заставили вступить в брак с человеком, с которым он провел вместе от силы неделю. Да и сам Рейвен отнюдь не горел желанием ввязываться во что-то подобное. Но деланого не воротишь — оставалось лишь подчиниться обстоятельствам, а после пытаться что-то изменить или находить собственную выгоду в сложившейся ситуации. Но для чересчур прямолинейного Рейвена последнее было слишком. И вот он, едва переставляя одеревеневшие ноги, проходит в светлую залу, наскоро украшенную по случаю церемонии. От самого ритуала у Рейвена остались лишь смутные воспоминания: гостей было немного и все они представляли собой знатных вельмож и приближенных правителя. Медор и Фаагвир расположились в противоположной от брюнета стороне, провожая взглядом высокого блондина, который через несколько минут станет его законным супругом. От вида Шериля, облаченного в парадные одежды и, казалось, ощутимо источающего властную ауру сильного молодого альфы, у Рейвена задрожали колени, а во рту пересохло. Он не видел его с того самого утра и едва желал видеть впредь, однако против власти монарха он, как и принц, были бессильны. Брюнет нервно поправил очки — жест, вошедший у него в привычку, когда нужно собраться или сосредоточиться. Само бракосочетание прошло быстро — недолгий магический ритуал, обмен клятвами, и вот уже специальные браслеты замыкаются чуть выше запястья на руках обоих парней — символы вечного «взаимопонимания, верности и любви», Шериль бы предпочёл назвать это пожизненными кандалами. Рейвен лишь отметил платиновый сплав, гравировку и инкрустацию драгоценными камнями — ни правитель, ни ювелиры не поскупились на работу. Стоило браслетам защелкнуться, как Рейвен ощутил поток силы исходящий от принца, — в отличие от обычного обмена энергией во время занятий любовью, этот словно открывал доступ к силам партнера и при необходимости давал возможность использовать подобный «резерв». Брюнет вспомнил, какое взаимопонимание царило у него в семье между родителями, когда был ещё совсем юным. Казалось, что мысли и чувства супруга ощущались на расстоянии — такое достигалось лишь долгими годами совместной жизни или силой совместных чувств. Такого между ним и Шерилем не было. «И вряд ли когда-то будет», — добавил про себя омега. После окончания церемонии им дали буквально час на сборы — привычный мир брюнета рушился, не спрашивая его на то согласие. Путь в седле был бы гораздо быстрей, однако правитель настоял, чтобы, по крайней мере, часть дороги они проделали в небольшой карете и в сопровождении нескольких человек дворцовой охраны. Какими мотивами руководствовался монарх, принимая это решение, было неясно, однако заверения Шериля, что они способны добраться до его дома и без чьей-либо помощи, не подействовали — мужчина оставался непреклонен. Всё время сборов и прощаний принц практически игнорировал брюнета, лишь иногда кидая на него ничего не выражающие взгляды, значения которых последний не понимал и не стремился к этому. У него были свои проблемы — действие препарата должно было вот-вот закончиться, о чем свидетельствовала слабость во всем теле и обострившееся восприятие запаха альфы. Когда пришло время рассаживаться по своим местам, Рейвен предпочел расположиться в дальнем углу, возле него сел подозрительно довольный Медор, а Шериль занял место напротив друга. Фаагвир, кинув красноречивый взгляд на омегу, предпочел отправиться в седле. Следующее время слилось для Рейвена и Шериля в испытание силы воли и выдержки, а для Медора — ораторского мастерства, ибо именно ему приходилось разряжать складывавшуюся обстановку. Он был бетой — нечувствительным к феромонам и запахам, издаваемыми альфами и омегами, а эти двое, хоть и не обмолвились за весь день и парой слов (не считая брачных клятв), попеременно кидали друг друга взгляды, полные странной одержимости, и старались почти не дышать — замкнутое пространство кареты сыграло злую шутку. Спустя пару часов даже Медор не выдержал напряжения и, открыв окно, стал о чем-то переговариваться с кучером и спутниками. Рейвен ерзал на месте, задерживал дыхание, сжимал до кровавых следов на ладонях кулаки, однако мир продолжал плыть перед глазами, а запах альфы был настолько притягательным, что юноше стоило большего труда усидеть на месте. Ткань уже начала пропитываться смазкой, а значит, действие препарата практически полностью завершилось. Парень едва сдержал глухой стон, когда карета подпрыгнула на ухабе — кажется, поездка обещала быть веселой. Несмотря на то, что в путь они старались отправиться как можно раньше, вечер застал их весьма скоро, вынуждая остановиться — в темноте путь был небезопасен, люди устали, а Шериль едва сдерживался, чтобы не наброситься на мужа прямо в карете — наличие Медора было последним препятствующим фактором, однако и его вскоре стало недостаточно. Постоялый двор здесь — в центральной части страны — найти труда не составило, и вскоре они стали обладателями нескольких номеров и ужина. Шериль, старавшийся избегать омегу с того самого момента, как дверь кареты открылась (раньше он выйти не мог в любом случае — не хватило бы лошадей), теперь сидел с ним за одним столом, пытаясь затолкнуть в себя хоть что-то. У Рейвена, судя по всему, прием пищи не вызывал особого энтузиазма, поэтому он сидел на самом краю, заложив ногу на ногу и словно стараясь занимать как можно меньше места. Рейвену было плохо — голова кружилась, перед глазами все плыло, было нестерпимо жарко, а о том, что творилось ниже живота, он вообще старался не думать. Очки парень снял и отложил в сторону, а после слегка ослабил ворот верхней одежды, не замечая, как Шериль с ястребиным вниманием ловит каждое его движение, и как взгляд платиновых глаз скользит по обнажающейся коже. В какой-то момент пытка для альфы стала невыносимой: — Отправляйся наверх, — четко произнес Шериль, глядя прямо в желто-зеленые глаза парня. У блондина уже едва зубы не сводило от накатывающего желания — сдерживаться приходилось из последних сил. На сей раз Рейвен не стал упрямиться и, бросив злой взгляд на мужа, быстро покинул залу, ловя на себя взгляды чужих альф властно скользящих по собственному телу. Стало мерзко и неуютно. Очертания лестницы плыли перед глазами, а температура тела, казалось, раскалилась до максимума. Захотелось вернуться в зал и вцепиться в Шериля, растворяясь в горячих прикосновениях сильных рук. «Так. Не думать об этом», — приказал себе брюнет, пытаясь собрать разлетающиеся мысли в кучу и отыскать дверь собственной комнаты — в том, что Шериль не придет, он не сомневался. Будет страдать от неудовлетворенности, но не придет. Не зря же блондин взял им раздельные номера, вызвав сочувствующий взгляд у Медора и злорадное выражение у Фаагвира, последний откровенно наслаждался метаниями двоюродного брата. Теперь было нужно найти препараты, которые ему оставила все та же девушка-служка напоследок. Плевать, что вредно и вряд ли поможет во второй раз, но он должен попытаться. Наконец, отыскав нужную дверь, Рейвен схватиться было за ручку, внезапно ощутив хриплое дыхание около уха: — Хреново следит за тобой твой муж, раз позволяет разгуливать в таком состоянии, — чужой голос заставил внутренности скрутиться в тугой комок и сжаться от страха — даже если он сейчас закричит, едва ли его будет слышно с первого этажа. Да и собственная гордость не позволит. — Или он настолько плох, что ты решил его оставить? — мужчина не унимался, а большие ладони легли на тонкую спину юноши, вызывая желание переломать нахалу пальцы. — Поверь, я могу составить замечательную компанию такому красавцу, как ты… «Нет, жить в образе беты было гораздо спокойней и проще!», — решил брюнет, выворачиваясь из захвата и глядя теперь в упор на незнакомца. От последнего шел резкий запах альфы, который у недавно вступившего в пару Рейвена вызывал лишь волну паники и отвращения. Мужчина был выше ростом, а простое и немного полноватое лицо расплылось в предвкушающем оскале — омегу передернуло от этого зрелища. — Отпусти меня, сволочь! — прошипел парень, упираясь в грудь мужчины руками и отталкивая его от себя. Но если он считал, что альфа, почувствовавший, пусть и чужую, течную омегу, так легко остановится, то весьма ошибся. Мужчина вжал Рейвена в дверной проем, наваливаясь всем телом и проходясь руками по горячему телу, пытаясь сорвать одежду, — ситуация становилась критической. — Извините, я не помешал? — ледяной тон заставил чужого альфу оторваться от брюнета и повернуться в сторону говорившего. — О, а вот и муженёк пожаловал, чт… — договорить ему не дал мощный удар в челюсть. Блондин не мог высвободить магию сейчас — в мирных конфликтах это каралось законом, поэтому действовал в рукопашную. Вскоре обидчик уже валялся бессознательной тушей на полу — сейчас Шериль был крайне рассержен. Золотые волосы растрепались, альфа тяжело дышал, а очки Рейвена, из-за которых он и хотел было нагнать омегу («Чтобы просто вернуть ему их», — убеждал себя принц), были отброшены в сторону. — Ше… — Рейвену не дали продолжить, рывком впечатывая в хлипкие стены постоялого двора. У парня на миг потемнело в глазах, а затылок отозвался острой болью. — Замолчи! — то, что Шериль был в ярости, мог не заметить лишь слепой — аура принца была просто убийственной, а в глазах явно плескалась клокочущая ярость. — Что ты себе позволяешь?! — О чем ты вообще?! — немного оклемавшись от соприкосновения с твердой поверхностью, Рейвен, пускай и с трудом, начал понимать, что происходит. — Я без понятия, о чем ты подумал, но… — Не смей мне врать, — Шериль уже почти рычал, продолжая удерживать Рейвена за плечи. Несмотря на все раздражение, что испытывал сейчас блондин, близость горячего тела не могла не будоражить кровь и мысли. А это бесило лишь сильнее. — Я прекрасно видел, как ты подставлялся под этого мудака. Что, не успели брачные браслеты защелкнуть, как ты уже готов в чужую койку прыгнуть?! — Да как ты… — речь Рейвена прервала крепкая хватка поперек горла. Шериль был на взводе. — Неужели, вы — омеги — настолько бляди, что совсем плевать, под кого стелиться, — лишь бы засадили покрепче?! — блондин и сам понимал, что несет сейчас настолько мерзкие и отвратительные вещи, от которых немедленно хотелось отречься, однако он не мог — обида вперемешку с ущемленным чувством собственности нашли свой выход и белой пеленой стелились перед глазами. Омега уже не вырывался, повиснув на руках Шериля, и лишь жадно хватал ртом воздух. Мысли смешались в сплошную кашеобразную массу, и вычленить оттуда разумный ответ не представлялось возможным. — Ну, хорошо, — зло произнес блондин, подхватывая мужа на руки прижимая к себе горячее тело. — Ты получишь, чего так добиваешься. Но даже и думать забудь, чтобы пытаться мне изменить! Толкнув плечом незапертую дверь номера, Шериль шагнул внутрь с брюнетом на руках. Неширокая гостиничная кровать нашлась сразу же и лишь жалобно скрипнула, когда два тела опустились на её горизонтальную поверхность. Шериль был возбужден до предела, а потому, не тратя время на прелюдии, принялся скидывать собственную одежду, после чего начал освобождать от стесняющих тряпок и брюнета. Кожей ощутив, что стало прохладнее, Рейвен поднял затуманенный взгляд на блондина и, казалось, только теперь осознал, что с ним собираются делать. Несмотря на то, что грубые прикосновения альфы и вызывали дрожь по всему телу, омега нашел в себе силы отстраниться от мужа и произнести сдавленным голосом: — Прек-рати! Ха… — юношу выгнуло дугой, когда Шериль провел рукой по его возбужденно стоящему члену и до крови прикусил кожу на шее. — Я-я не хочу… «Только не так и не сейчас». — А что ты хочешь? — Шериль на миг оторвался от своего занятия, поднимая горящий взгляд на мужа. — Того придурка, что я вырубил в коридоре? У Рейвена глаза расширились от шока, и он попытался ударить блондина по лицу правой рукой. Однако принц вовремя заметил это движение, и потому кончики пальцев лишь ощутимо мазнули по щеке, оставляя красные полоски. — Ну, ты сам напросился, — в голосе Шериля, больше не осталось ни капли участия, и он, грубо перевернув вырывающегося омегу на живот, толкнулся во влажное тело, входя сразу и на всю длину, с удовольствием ощущая, как сокращаются узкие стенки под его напором. Рейвена в этот момент пронзило острое наслаждение, почти столь же сильное, как и боль от проникновения — омега или нет, а столь грубое движение причиняло массу болезненных ощущений. Из груди вырвался протяжный полувскрик, а на кошачьих глазах выступили слезы. Было больно, унизительно и, что хуже всего, до безумия приятно ощущать, как горячий член альфы движется внутри в рваном ритме, приближая ставшую такой нужной сейчас разрядку. Рейвен метался под альфой, не зная, куда себя деть от противоречивых ощущений, захватывающих тело и разум. Он даже сам не заметил, как стал подаваться навстречу — лишь прикусив собственное запястье, захлебываясь не то в стонах, не то в рыданиях. Однако скоро мысли совсем покинули своего хозяина, уступая место чувству болезненного наслаждения, яркими вспышками взрывавшегося на краю сознания. Пара финальных толчков, и брюнет кончил, с протяжным вскриком изливаясь на кровать и чувствуя, как Шериль с гортанным рыком последовал за ним. Блондин тяжело дышал, пытаясь отойти от бурного оргазма и сжимая в руках подрагивающее тело мужа, — лица Рейвена он не видел, но и не был уверен, что хочет этого после всего, что натворил только что. Ярость отступила, уступая место здравому смыслу. Поддавшись глупой беспочвенной ревности, он практически изнасиловал собственного мужа и теперь совершенно не знал, как поступить. Аккуратно выйдя из напряженного тела, блондин поднялся с кровати и направился в противоположный конец комнаты — где-то там должно быть полотенце. Смочив водой из стоящего на тумбочке графина махровую ткань, Шериль подошел к лежащему на кровати Рейвену — тот не изменил своего положения, лишь прикрыв лицо руками. Юноша не сопротивлялся, когда блондин обтер его влажным полотенцем, однако вздрагивая каждый раз, когда горячие пальцы мужа дотрагивались до обнаженной кожи. Аккуратно приподняв Рейвена, принц вновь уложил его на кровать, закутывая в теплое одеяло. Глаза брюнета были плотно закрыты, и он лишь безвольной куклой лежал в руках мужа. Шериль, повинуясь какому-то странному порыву, прижался к груди парня, ощущая, как бешено колотится у того сердце. — Уйди. Неожиданно охрипший голос Рейвена разорвал тишину, и альфа выпрямился, усаживаясь на кровати. Пары минут хватило принцу, чтобы взглянуть в абсолютно ледяные и лишенные эмоций глаза омеги, скользнуть по обескровленному лицу и, словно решив для себя что-то важное, покинуть комнату, напоследок громко ударяя дверью о косяк. Едва ли хоть один альфа рискнет сунуться сюда теперь. Стоило двери закрыться, как Рейвен вновь сжался комок, плотнее закутываясь в одеяло и словно не замечая злых слез, стекающих по щекам. Последние призрачные надежды, что этот брак окажется удачным, разрушились в нем словно карточный домик, подхваченный порывом сквозняка. Собственный супруг ему не доверяет, а, в конечном счете, и презирает. «Еще сутки, — успокаивал себя парень, обхватывая дрожащими руками колени, — сутки, и он никогда ко мне больше не притронется».