«Эра драконов»

Глава XVII — «Если друг оказался вдруг…»

Если друг оказался вдруг И не друг, и не враг, а — так, Если сразу не разберешь, Плох он или хорош…*

      — Держите эту взбалмошную девицу! — кричит кто-то сбоку. — Держите! — я врезаюсь во что-то твёрдое и огромное, удерживающее меня стальной хваткой. Пытаясь вырваться, я замахиваюсь мечом, который вынула из ножен специально для Лорда, стоящего в нескольких метрах от меня. Правое запястье обжигает болью и пальцы немеют. Наверное неожиданный урон и последующая за этим боль постепенно отрезвляет меня и я, обмякнув в руках стражников, которые крепко держат меня за обе руки, мирюсь с ожидающей меня судьбой. — Хватайте волка! — вскинув голову, я потерянно смотрю на то, как сразу три кентавра набрасываются на Чарли и придавливают его к земле, когда он прыгает ко мне, дабы отбить меня у удерживающих меня стражей. Рык оглушает всё пространство пещеры, а после раздаётся глухой звук. Чарли сражён, он лежит, придавленный тремя кентаврами, не в силах пошевелить даже лапой, что тут сказать о всём теле.       — Замрите все! — орёт Люси не своим голосом. В нём сочится настоящая паника, испуг и волнение. — Он убьёт любого! Отпустить Всадника! — сначала до меня не доходит чего именно она испугалась, но вот когда в пещере постепенно становится всё жарче и жарче, я сразу всё понимаю. Резко повернув голову в сторону Вэнфролха, который принял угрожающую позу, кричащую о том, что он сейчас же набросится. Его сапфировые глаза горели холодным огнём и в них, можно сказать, клокотала магия. Из пасти сочились клубы дыма. Дракон был готов поджарить всех. Он не сводил взгляда с удерживающих меня троих людей. — Отпустите Всадника! — продолжает орать Люси, не сдвигаясь с места. — Это приказ! Хватка ослабевает, давая возможность проверить вывернутую руку из которой, к тому же, ещё и текла кровь.       — Придурки, — огрызаюсь я, сжав губы в тонкую полосу, — зачем резать-то?! Мне никто не ответил. Вместо этого все, кто сейчас вступил со мной и с Чарли в неравную схватку, отступили в сторону, обнажив мечи и закрыв спинами Лорда, образовав живой щит.       — Что здесь происходит? — глухо спрашивает Питер, пристально глядя в глаза сестры. — Люси, что ты делаешь? Это же…       — Да посмотрите же вы! — не выдерживает Люси и, всплеснув руками, разворачивается к Лорду, надёжно закрытого стражниками. — Ну же, приглядитесь к нему! Это не Лорд! Это Каспиан, наш Кас! — говорит она, взяв Лорда за руку и вытянув его из «щита». — Приглядитесь, ну же! Ксения, он же не тот, кто держал тебя в плену! Он не Лорд! Как вы не видите?! Я же сказала вам, чтобы вы не пороли горячку, чтобы выслушали, попытались понять!       — Тут нечего понимать! — зло произношу я, сверля Лорда убийственным взглядом. — Это именно тот человек, который грозился убить меня! Этот тот, кто сверг вас, подвергнул всю Нарнию опасности! Это Лорд!       — Ты не…       — Я всё прекрасно вижу! — злость и страх внутри меня образуют невероятную смесь эмоций. — Это Лорд.       — Ты видишь, но не пытаешься даже попробовать понять! — в исступлении кричит Люси. — Приглядись к нему! Тот Каспиан, которого ты видела — воплощение тьмы и не более. Он лишь оболочка, без содержимого. В нём нет ничего человеческого, да он даже бестелесный! — Люси сжимает ладонь Лорда и упорно смотрит мне в глаза. — Сейчас же перед тобой тот Кас, который всегда был и остаётся им. Питер, ну хоть ты посмотри! Ты же видишь, что он настоящий!       — Ксения права, — вздыхает Питер, — я вижу только предателя. Стоящий и молчащий до этого Каспиан вздрагивает и я замечаю промелькнувшую тень страха на его лице, с которой он вполне быстро справляется.       — Вы оба слепы, — говорит он спокойным тоном, ничем не похожим на тот, каким говорил Лорд. — Ты мой лучший друг, Питер, и не заметил разницы в том, каким я был и каков сейчас? — тонкая бровь Лорда взлетает вверх. — Приглядись, дорогой друг, приглядись ко мне. Питер сужает глаза, вглядываясь в черты лица Лорда. По нему видно, что ничего он не видит.       — Ты не веришь? — Люси готова разрыдаться от безысходности. — Вы не верите?       — Передо мной стоит тот, кто обманом заставил меня прийти в безлюдную часть замка, где вонзил нож мне в спину в прямом и переносном смысле, — холодно, отстранёно говорит Питер. — Передо мной мой бывший друг, полностью сошедший с ума от власти, что готов был предать даже самых близких людей и любимую девушку ради величия. Вот кого я вижу сейчас. В тебе нет ничего от того Каспиана, с которым мы сражались бок о бок. Или я, действительно, слеп от ярости. А ты что видишь? — взгляд голубых глаз обратился ко мне.       — Я вижу Лорда, — проговорила я, заглядывая в глаза Каспиана. — Того, кто чуть не убил меня в нашу встречу, того, кто держит Сьюзен в страхе; того, кто подробно и красочно расписал мне то, что сделал с каждым, кто стоял на пути к престолу, — я вглядывалась в тёмные глаза. — Но также я вижу и другое. Точнее, я не вижу того, что видела тогда. В этих глазах нет чистой тьмы, потому что они не горят одной магией. В этой позе нет той угрозы. И я почти уверена, что если я проткну тебя мечом прямо в сердце, как пыталась сделать с Лордом, ты почти точно истечёшь кровью, умерев в муках. Проверим?       — Если это единственный способ доказать вам… — соглашается Каспиан и, не колеблясь ни секунды, подходит ко мне, протягивая руку ладонью вверх. — Режь. Сейчас, заглядывая в тёмно-карие глаза Каспиана, я не узнаю в нём Лорда и это сбивает с толку. Разве такое возможно?       — Где гарантии того, что ты не притворишься? — спрашиваю я, подняв клинок с пола и крепко ухватив протянутую руку.       — Лорд сотворён из чистой тьмы, — говорит Каспиан, смотря мне точно в глаза. — Он не имеет оболочки.       — Когда он швырял меня из стороны в сторону и когда практически убил, я была уверена, что он довольно реален, — оправдание меня не убедило. — Где доказательства?       — Всё, что я могу тебе предоставить, это моя рука и красная кровь, которая польётся из пореза. Такая же как и у тебя, — мужчина кивнул на ранку на моём запястьем. — Как я знаю, у Лорда крови нет. С этим поспорить было трудно и я, кивнув, прислонила холодное лезвие к запястью Каспиана. Не сводя с него взгляда, я нажала на клинок, почувствовав, как лезвие разрезает кожу. Вокруг глаз появились морщинки, показывающие, что их обладатель старается вытерпеть жжение. Решив, что маленькой ранки будет достаточно, я опустила глаза вниз, наблюдая за тем, как по руке медленно текут струйки крови.       Отступив на шаг, я неверяще уставилась на вполне настоящую ранку из которой каплей за каплей вытекала человеческая кровь. Меч выпал из ослабевших рук и я, подняв глаза на морщащегося Каспиана.       — Это и вправду ты? — тихо спросила я, наблюдая за его реакцией. Каспиан сжал губы, прижав пальцы здоровой руки к ране, дабы остановить кровь. — Но… как? Как такое вообще возможно?       — Это долгая история, — хрипло отозвался он, посмотрев на меня усталыми глазами. — Ты веришь мне? Это я? Вместо ответа я подошла к мужчине и крепко обняла его, почувствовав, что по щекам текут слёзы.       — Я боялась, что ты предал нас, — проговорила я, заметив, что одной рукой он меня всё же тоже обнял. — Думала, как ты докатился до такого! О, боже, какое же облегчение от осознания того, что это неправда!       — Это правда, Ксения, — отстранившись, ответил Каспиан, — я действительно предал вас всех.       — Что? — не поняла я, уставившись на него. — В каком смысле?       — Это действительно очень долгая история, — вмешалась Люси в наш разговор. — Предлагаю продолжить его в более подходящем месте. Здесь не очень безопасно.       — Мы можем вам доверять? — я не сводила взгляда с Каспиана. — Ведь можем?       — Это вы решите для себя тогда, когда узнаете всё от начала и до конца. Всю правду о Лорде и о том, что мы делаем здесь, — вздохнула девушка, посмотрев на молчаливого брата, который полностью отдал мне бразды правления. На него слишком многое навалилось.       — Ведите, — переглянувшись с Леа, Чарли и Питером, произнесла я. — Но не дай бог, если это будет западня…       — Я не желаю зла родному брату, — скривилась Люси. — И никогда не пожелаю. Кивнув, я подошла к Питеру, который, кажется, находился в прострации. Его невидящий взор был направлен на Каспиана, который избегал смотреть на него. Между ними двумя явно что-то произошло и произошло ещё до всей этой ситуации с Лордом.       — Ты как? — заботливо спросила я, потянув руку к его щеке. Хотелось прикоснуться, почувствовать, что всё хорошо, что он рядом. Питер шарахнулся от моей руки, как от огня.       — Нормально, — отмахнулся он и первым вышел из пещеры вслед за скрывшимися из виду Люси, Каспианом, Тристаном и Лореем с его стражами-кентаврами. Стараясь не предавать этому много значения, я посмотрела на Чарли взглядом побитого щенка и он, тихо рыкнув, потрусил следом. Леа, держась рядом с Гатхом, была явно расстроена чем-то.       — Ты не ожидала такого расклада? — спросила я у неё. Девушка вздрогнула и как-то странно посмотрев на меня, неопределённо пожала плечами, выскакивая из пещеры.       — Почему у меня такое ощущение, будто я чего-то не знаю? — спросила я в пустоту. «Возможно так и есть» Голос Вэнфролха заставил вздрогнуть и обратить взгляд на своего дракона. Он смотрел на меня внимательно, чуть склонив могучую чёрную голову вниз.       — Если это так… — я закусила губу, — боюсь, что ничего хорошего это не предвещает. «Тогда надо поскорее узнать» Кивнув, я пошла на выход из пещеры с тяжёлым сердцем и страхом, зарождающимся в душе.

***

      — Года два назад нарнийских жителей одолела хворь, доселе нам неизвестная, — начинает Каспиан, смотря вперёд, сложив руки на груди. Воспоминания даются ему тяжело, но он понимает, что рассказать нужно обязательно. От этого зависело наше к ним доверие. — Каждую неделю она уносила жизни, а спустя несколько месяцев их количество возросло до сотен. Болезнь прошлась по всему нарнийскому государству, и забирала она с собой только сказочных существ. Все: фавны, кентавры, разговаривающие животные, гномы, сатиры, нимфы, дриады… Все они заболевали и в течении нескольких часов умирали в муках. Началась эпидемия, все стали волноваться за свою жизнь, половина наших просто не выдержала и они ушли в леса. Скорее всего там и погибли, потому что больше мы о них не слышали. Я понял, что хворь эта пошла не спроста и, воззвав Аслана, убедился в этом окончательно. Эта хворь носила название Чёрной Горячки**. И дал ей зародится я. Спросите, как? Помнишь, Питер, я отправился в плаванье на Одинокие острова, чтобы заключить мирный договор с жителями? Я заключил их ещё в первые две недели. Другие три я потратил на то, чтобы выбраться из мутных Тёмных вод, в которые попал мой корабль. Вода и еда тогда заканчивались и тогда мы решили идти просто напролом, в поисках хоть какого-то островка. По иронии судьбы нам попался остров Мёртвой воды. Там, как известно, не обитает живых существ, но, как оказалось, там обитает то, что и в скором времени даст себе звание Лорда. За неимением других выходов, я и шестеро моих ребят сошли на берег. Ох, зря мы это сделали, это я уже в первые секунды понял. Я и опомнится-то не успел, когда нас окружил чёрный туман. Он оплёл двоих кентавров и фавна, а после они просто покрылись волдырями, будто сгорели изнутри. Рухнули на чёрную, неживую, землю они уже бездыханные. Последнее, что я запомнил оттуда, это голос, велевший убираться прочь. Дальше на нас, оставшихся в живых, налетел туман, но мы не погибли, как другие. Очнулись мы уже на корабле без памяти и тех, кто остался там. А когда спросили где остальные, вся команда была удивлена от того, что с нами был кто-то другой. По их мнению, я и трое человек спустились в лодку, доплыли до берега и вернулись обратно! Я ничего не понимал, был сбит столку, да и те, кто остался жив, тоже ни черта не могли понять. Где-то пару часов я метался из стороны в сторону, от мысли к мысли. Хотел уже вернуться, узнать, что же там произошло на самом деле. Но я не сделал этого. Я струсил! Приказал капитану держать курс домой, заставил их искать Восточное море, чтобы был хоть какой-либо ориентир. Меня, конечно, послушали. Где-то в середине пути до меня вдруг дошло, что я сделал всё правильно. Меня посетила дикая мысль. Я выжил. Неважно, что там произошло. Главное, я жив. Плевать, что кто-то умер. Они же простые бойцы, таких много, и все они постоянно отдают свои жизни. Я особенный. Я выжил. И я должен жить. Представляете? Но со мной не были согласны другие выжившие. Они же понимали, что те, кто умер, умер ни за что. Требовали возмездия. А я так не считал. Думал, что я достоин жизни, раз смог выйти оттуда живым. Значит, я был нужен стране. Я же король! — Каспиан горько усмехнулся, махнув рукой. — Я заставил замолчать тех троих. Я не позволил им раскрыть тайну. Не позволил жить.       — Кас, это делал не ты… — начала Люси, подойдя к нему и положив руку ему на плечо. — Это был не ты.       — Но память-то моя, — тяжёлый взгляд Каспиана был направлен на младшую Певенси. — Я не прощу себе того, что натворил. И пусть я был не в себе. Я сделал то, что не должен был.       — Расскажи им о том, что произошло дальше, — попросила девушка, кивнув в нашу сторону. — Расскажи им, а то они не поймут.       — А дальше пришла хворь, — вновь посмотрев на нас, начал Каспиан. В его глазах отражалась вся боль, испытываемая им. — Она почти убила всех сказочных существ, что были в команде, а после перескочила на невинных. Когда Аслан рассказал мне об этом недуге, я понял, что виноват. И должен был всё исправить. Но лекарства от болезни не было. Существа продолжали гибнуть. Постепенно хворь выжгла всех, кто был приближен к нам. Я не понимал почему это происходит. Я ненавидел себя за то, что произошло по моей вине. Я готов был наложить на себя руки и обязательно бы сделал это, если бы не Люси, — взгляд, полный благодарности был обращён на младшую Певенси, которая слегка улыбалась, смотря на Каспиана. В её глазах была теплота, незатемнённая страхом или ненавистью. Она безоговорочно верила ему. — Она очень проницательная. Быстро поняла, что случилось и почему мне так плохо. Отговорила, упросила обратится за помощью к Аслану. Что он сказал, вы уже знаете. Теперь я был не один и, слава богу. Я думаю, если бы не Люси, я бы не смог мириться со всем случившемся, а рассказать кому-то было слишком страшно. Из-за меня Нарния гибла, а я ничего сделать не мог. Даже у Люси опустились руки. Аслан не помогал. Так бы дальше продолжалось, если бы не одна старуха, которую я встретил в лесу во время пешей прогулки. Страшная старуха, честно скажу, но она знала всё то, что я пытался скрыть даже от себя. Она рассказала, что знает, как мне помочь, чтобы хворь перестала бушевать. Предложила прийти к ней в хижину этой ночью. И я без раздумий согласился. Люси, прознав об этом, сначала злилась и возмущалась, но после недолгого разговора поняла, что это единственный шанс. Ночью, как и велела эта колдунья, мы с ней пришли в рощицу за Тельмаринским замком и встретились с ней. И попали в западню.       — Что произошло? — тихо спросила я, сглотнув. — Что случилось там?       — Та ночь была одна из немногих тем летом тёмных ночей. Не было видно ни зги. Шли, можно сказать, на ощупь, поэтому не удивительно, что в следующий раз не смогли найти её избушку. Хотя в ту ночь нам будто дорога открывалась, тропы вели туда. После уже поняли, что магия это. В общем, пришли мы туда, старуха нас встретила и сразу к делу. Я был в отчаянии, поэтому не стал вслушиваться в слова, которые она говорила, проговаривая заклинание. Последнее слово она прошептала мне на ухо и это единственное, что я расслышал и понял. Она сказала «тьма». А после меня вырубило. Когда очнулся, понял, что лежу посреди леса. Люси лежала неподалёку. Мы не знали, что произошло, но решили пока молчать и не затрагивать эту тему, пока не узнаем какие произошли изменения. Через пару дней хворь отступила, оставив Нарнию в покое. Всё вроде бы закончилось. Свобода, подумали мы. Даже отпраздновали. А через неделю на весь мир обрушилась вечная ночь, во время которой вышел снег и наступила холодная зима, которую можно сравнить, наверное, только с зимой во время правления Колдуньи. Не составило труда догадаться, что это именно заклинание той старухи вызвало весь этот ужас. Но сколько бы мы её не искали, так и не нашли. Она будто канула в небытие. Ни избы, ни старухи. Только зима и… голос. Он появился в моей голове, — Каспиан неловко ткнул указательным пальцем себе в висок, — через три недели после наступления зимы. Сначала это были звуки. Странные звуки. А потом он стал шептать моё имя. Потом фразы, а после приказы выпустить его, он буквально заставлял вызволить его из заточения. Я сходил с ума и никто не догадывался, что происходит, не понимал. Кроме Люси, потому что она единственная, кто знал правду обо всём. Тогда-то ты, Питер, и начал замечать неладное во мне. Не знаю, что ты думал тогда, но я понимал, что вскоре ты обо всём догадаешься. Но ты не предпринимал никаких попыток, да и Люси говорила, что всё хорошо. Да и то, тебе было явно не до этого, — взгляд Каспиана на секунду задерживается на мне, а после вновь возвращается к Питеру. Я тоже смотрю на него. Вид у него ещё тот. Весь бледный, напряжённый, как струна и вот-вот взорвётся. — А потом мне приснился сон. В нём я разговаривал с самим собой. Он был жестоким и постоянно требовал выпустить. А после этого он замолчал и я подумал, что, наконец-то, освобождён, что выполнил всё, что требовалось. Я подумал «Эй, а почему бы нет? Я достоин освобождения!» И я забыл. А ещё через месяц он вырвался на свободу… Я не знаю, как всё произошло. Из памяти вылетело и до сих пор ничего не вернулось. Я просто очнулся однажды в каком-то месте, а Люси, которая была рядом, рассказала всё, что произошло. И о том, что плохая часть меня вылезла наружу, о том, что оно стало называть себя Лордом, а от того, что никто не знал правду, даже не подозревал о том, что это не я. В глазах лучших друзей я стал предателем. Люси долгое время прятала меня в какой-то хижине на краю леса. А когда Лорд совсем выжил из ума и избавился ото всех… Мы с Люси ушли из Нарнии, в этом нам, конечно же, помог Аслан. Отправил в Калормен, показал это место, — Каспиан обвёл взглядом каменный зал, в котором мы сейчас все и стояли, — и приказал не высовываться. Вот, в общем, и всё.       — Но это не конец? — догадалась я, сузив глаза. — Далеко не конец.       — Мы не могли оставить всё так, как стало. Мы должны были что-то сделать, но были бессильны. Лорд набирался сил, правил, тиранил. Его стал боятся народ, меня стали боятся. Люси, Эдмунда и Сью больше не существовало, как королей, а Питер… ты пропал. Все отчаялись и, не имея возможности сделать что-то, присягнули к новому правителю. Наступили тяжёлые времена, смута. Аслана стали ненавидеть. Он не пришёл, не помог. Потому что ничто помочь бы и не помогло. Прошёл ещё год, мы с Люси здесь обосновались, стали вылазить из убежища, красть и убивать, оставаясь в тени, а после…       — Совершенно случайно встретились с Тристаном, который уже на протяжении нескольких месяцев разыгрывал из себя Робина Гуда! — воскликнула Люси, недовольно уставившись на Орландского принца, который стоял, облокотившись о стол, и довольно ухмылялся. — Если бы мы тогда не подоспели…       — Да всё нормально было! — взмахнул рукой он. — Люси… Они обменялись такими откровенными взглядами, что природу их отношений выяснить было нетрудно. Я улыбнулась, вспомнив, что когда-то давно Люси он нравился.       — Ага, истекал у меня на руках, пока Каспиан тебя штопал! — пробормотала она. — В общем, так и объединились. Оказалось, что он заграбастал половину своего орландского войска и нашего, в том числе и Лорея. Он не стал присягать к Лорду, поэтому его изгнали, вырезав почти всех в его подчинении. С тех пор мы вместе. А год назад к нам явился Аслан, заявив, что знает, как свергнуть Лорда. Он предложил найти тебя, Ксения, в твоём мире, и вернуть. Никто из нас, сразу говорю, не согласился. Ты сделала свой выбор и твоя помощь нам была не нужна, но все понимали, что это единственный, наверное, способ избавить Нарнию от власти лже-Каспиана. Начались долгие подготовки и вот вскоре путь был найден. Оставалось лишь дождаться подходящего момента. Он настал и Аслан прыгнул в другой мир, а когда вернулся, сказал, что ты возвращаешься. Признаюсь, я была удивлена. Если ты так резво покинула наш мир, почему тогда без раздумий бросилась на помощь? Что тебя сподвигло? Неужели стало страшно за ненужную тебе страну? — в голосе Люси было столько злости и ненависти, а ледяной взгляд было практически невозможно вынести.       — Аслан сказал то, что проигнорировать я просто не смогла, — прошептала я, опустив глаза в пол. — По началу я не согласилась, думала, что вы и сами справитесь. Но он умеет убеждать.       — Что же он тебе сказал? Что нас раскидало по миру? Что Лорд правит злобно и не жалея?       — Ему было достаточно сказать, что Питер исчез, чтобы я нарушила данную ему клятву больше не возвращаться, — не стесняясь, не краснея и равнодушно произношу я. — Что ты так на меня смотришь? Я изначально тут из-за тебя, — обороняюсь я, потому что Питер смотрит на меня с таким удивлением и шоком, хмурясь пуще прежнего. — Так что было дальше? — вновь смотрю на Люси, которая прожигает меня ненавистным взглядом.       — А дальше ты, глупая, не дошла до нас из-за того, что не верила в Аслана, как раньше! Тебе наплели люди Лорда, что Аслан предатель, а ты поверила! Я не ожидала от тебя такого.       — Я имела права не верить! — меня обжигает её злость, из-за чего я вспыхиваю подобно спички и тоже начинаю повышать голос. — Аслан с самого начала врал мне! Почему он не сказал мне сразу, что к чему?! Зачем позволил усомнится?! Он врал мне, делал вид, будто уже жалеет, что вернул меня! Он противоречил сам себе. Естественно, я усомнилась.       — Ты должна была верить ему!       — Люси, я человек! — воскликнула я. — Я не могу не задавать вопросов, не могу не пытаться разгадать тайну! Я имела права знать! Но он врал мне и я не смогла больше находится рядом с ним, тем более не знала правду о том, что он вёл сюда, к вам. Я ушла. И если бы не мой уход, Питер вряд ли бы сейчас стоял здесь.       — Мы бы нашли его вместе, — упорно твердит девушка. — Так или иначе, но мы бы нашли его.       — Ах, вот как? — я усмехаюсь. — То есть вы ждали меня, чтобы начать поиски? А сами, что же, побоялись? Да, Питер, ну у тебя и друзья и сестра!       — Не говори так! — вспыхнула Люси. — Мы искали его! Но он был укрыт даже от глаз Аслана. Все эти полгода мы искали!       — Вы искали полгода, — я усмехаюсь. — А я нашла за несколько недель. Неужели ты веришь в то, что Аслан не смог найти Питера? Великий Аслан не нашёл, а это, — я зло вытаскиваю из кармана плаща свёрнутую в несколько раз карту, — нашло!       — Что это? — Каспиан внимательно смотрит на пергамент в моих руках.       — Карта, способная найти то, что желаннее всего, — отмахиваюсь я. — Неужели она круче, чем сам Великий кот? Мне стоило только назвать его имя и она указала мне путь на Горелый остров. Неужели вы не знали, что он там? Не смогли добраться? Что вам помешало? Люси молчала, опустив глаза в пол, Каспиан нахмурился, а Тристан перестал улыбаться. Лишь Лорей, стоявший поодаль ото всех сохранял невозмутимое выражение лица. Назад, на своих друзей, я не смотрела. Сейчас было важно ловить любые эмоции королей.       — Так я и знала, — я вздохнула, разом сдувшись, — не искали вы его. Молчание давило на барабанные перепонки, в голове стоял гул, и злость разливалась в груди. Я не могла поверить в то, что никому, кроме меня, не было важно найти Верховного короля.       — Я пожертвовала ради него жизнью, — глухо начинаю я, — разделила с ним своё сердце. Хотя для него я, по сути, никто. Я согласилась пройти буквально через ад ради него, ради того, кто и видеть-то меня не желает. А его родная сестра, которую он любит и которую при первой же встрече бросился обнимать, не сделала ни единой попытки, чтобы хотя бы приблизится на шаг к разрешению тайны его местонахождения, — закончила я горько. — Мне стыдно за тебя, Люси, — я качаю головой, — как же мне за тебя стыдно.       — Не смей меня обвинять, — пригрозила она пальцем, сделав пару шагов мне навстречу. — Ты не в том положении, чтобы высказывать такое!       — А в каком я положении? — зло спросила я, шагнув ей навстречу. Теперь мы стояли лицом к лицу. Серо-голубые и карие***. Вина, замаскированная за злостью и чистый, неподдельный гнев. — Запрёшь меня в темнице, как это сделал Лорд? Или, может быть, отправишь обратно в мой мир, который я даже и не помню!       — Не помнишь? — удивлённо произнесла Люси, сменив злость на любопытство. — То есть?       — Цена попадания сюда велика, — просто говорю я. — Моя жизнь вне Нарнии больше не имеет для меня значения. Не переводи темы!       — Я не поступлю с тобой никак из перечисленного тобой. Ты права, я не в силах что-либо изменить.       — Вот и хорошо, — я кивнула. — Продолжай. Я понимаю, что это не конец.       — Аслан рассказал, что план провалился и тогда…       — Стой! — испуганный вскрик Леи заставил Люси замолчать и недовольно посмотреть на неё. Я удивлённо обернулась к Леа, которая выглядела испуганно. — Не надо…       — Не надо что? — я нахмурилась, перебегая взглядом от Люси к Леа и обратно. — Леа?       — Твоя подружка пытается остановить Люси от раскрытия самой сочной правды, — пробормотал Тристан, сложив руки на груди и отстранившись от стола, на который облокачивался всё время разговора. — Давай, Люси, возведи вишенку на торт!       — Да о чём он? — я искренне не понимала. Люси сжала губы в тонкую линию. Было видно, что ей не хочется говорить, но и правду утаивать тоже неприятно. Вздохнув глубоко, она решилась.       — Когда Аслан потерял тебя из виду, мы не знали, что делать. Аслана ты бы не приняла, потому что разочаровалась в нём, а ни я, ни Кас, не могли выйти наружу, иначе бы нас схватили. И тогда Аслан придумал план. Не составило труда найти местоположение Леа и драконов, а убедить её в том, что ей нужно привести тебя к нам, как только ты придёшь к ней, было проще простого, — Леа негодующе застонала, а я почувствовала, что мир содрогнулся.       — Ты хочешь сказать… — начала я дрожащим голосом.       — Всё было спланировано, да, — виноватый взгляд, брошенный в сторону Всадницы, я уже практически не видела. Гул в голове усиливался с каждым произнесённым словом.       — Но… но… — начала я, но сформулировать ничего не могла, — но… Вы не могли быть уверены, что я приду именно туда, к ней!       — Ты бы пришли за своим драконом.       — Но… я могла бы его позвать…       — Вэнфролх к тому моменту не реагировал ни на кого. Даже на собственного брата. Ты бы не смогла призвать его!       — Но… О, Господи, столько всего могло произойти со мной в пути! Как вы точно знали, что я…       — Для этого нам требовался проводник, который точно бы довёл тебя до нужного места, защитил и не дал свернуть с пути, — безжалостно продолжала Люси, даже не думая о том, что крушит всё внутри. Потому что я уже начинала догадываться, кто…       — Лучшим защитником и проводником, знающим местность, был оборотень, который, как ты видишь, справился со своей задачей, — сказала Люси. Чтобы сорваться в пропасть хватило последней фразы, сказанной Люси. Она прокашлялась и, сделав от меня шаг назад, сжала кулаки.       — Спасибо тебе, что привёл её к нам живой и невредимой. Больше я ничего не слышала. Гул, похожий на тысячи оков, сжал голову и взрывной волной разрушил меня. Я пустым взором смотрела вперёд, на каменную стену, пыталась прийти в себя, но как только у меня получалось выбраться из пропасти, в которую я рухнула, я срывалась и вновь оказывалась на дне. Мне казалось, что я задыхаюсь, а в ушах звенело. Мир уже не просто покачнулся, он трясся и шатался, бросая меня из стороны в сторону. Картинка перед глазами поплыла, будто рябь на воде и я, медленно развернувшись, уставилась беспомощно на Лею и Чарли, уже не обращённого в волка (до того, как состоялся разговор, всем нам предоставили более подходящую одежду).       — Умоляю вас, скажите, что я всё не так поняла… — прошептала я, почувствовав, как по щекам льются слёзы, — я же всё не так поняла, да? Опущенные взгляды и полное отсутствие реакции сказали лучше любых слов. Доступ к кислороду перекрывался окончательно. Мир рушился у меня на глазах с невероятно огромной быстротой. Сначала я испугалась, что у меня приступ, но вскоре поняла, что просто не дышу. Стены этого зала стали давить с невероятной силой и я больше была не в силах выносить эту пытку. Я сделала шаг к двери.       — Ксения, стой! — услышала я сзади неуверенный голос Леа, а после её шаги. Она приблизилась ко мне и уставилась своими серыми глазами в мои. В них стояли слёзы, в них отражалась моя боль. Вот только всё это — вранье. — Прости меня!       — Нет, Леа, — находясь в полной прострации я отрицательно махнула головой, — такое не прощают.       — Да я же ничего не сделала! — закричала Леа в исступлении.       — Ты сделала достаточно, — я отвернулась от неё. Желание её видеть больше не было, а сердце пропускало удары. — Мне надо… — я не договорила, покачнувшись. Ноги ослабели и еле держали меня, — Мне надо… побыть… одной… Мир кружился и шатался. Качаясь, я выползла из помещения и, ориентируясь только на ощущениях, через пару минут вышла на улицу. Морозный воздух не отрезвил, как мне бы хотелось. Я не чувствовала холода. Мне казалось, будто меня всю наполнила пульсирующая боль, готовая разорвать меня. Я сделала новый шаг, выпуская из груди воздух, с которым вырываются задушенные всхлипы.       — Ксения! — сзади я слышу истошный крик Чарли, а когда оборачиваюсь, вижу, как он несётся ко мне. — Стой! Мне хватает секунды, чтобы принять решение.       — СТОЙ ТАМ, ГДЕ СТОИШЬ! — заорала я не своим голосом. — НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ!       — Ксения…       — ЗАМОЛЧИ! НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ! — горло обжигает режущая боль, мне кажется, что глотку вырывают с корнем, — Я ПОВТОРЯЮ: СТОЙ ТАМ, ГДЕ СТОИШЬ! — заметив движение с его стороны, вновь ору я. — Я БОЛЬШЕ ПОВТОРЯТЬ НЕ СТАНУ! СДЕЛАЕШЬ ЧЁРТОВ ШАГ И Я ЗА СЕБЯ НЕ РУЧАЮСЬ!       — Ксения, я тебя умоляю! — Чарли слушается и вскидывает руки перед собой. — Прошу тебя, выслушай меня!       — Я НЕ СОБИРАЮСЬ НИЧЕГО СЛУШАТЬ! — ору я, зло взмахивая руками, а после прикрываю лицо ладонью, тяжело вдыхая. — Я не хочу тебя слышать, — уже шепчу я, зная, что он услышит.       — Ты злишься, я понимаю, но дай мне объя…       — ЗЛЮСЬ?! — вновь взрываюсь я. — ДА Я В НЕГОДОВАНИИ! ТЫ ВРАЛ МНЕ, ЧАРЛИ, ТЫ МНЕ ВРАЛ!       — Я не…       — ЗАТКНИСЬ! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО Я НЕ ВЕРЮ НИ ЕДИНОМУ ТВОЕМУ СЛОВУ? ЧТО БЫ ТЫ НИ СКАЗАЛ, Я НЕ ВЕРЮ! Больше не верю.       — Да пойми же ты! — заорал Чарли тоже. — Это правда, вначале это просто был приказ отца, но…       — ПРИКАЗ ОТЦА?! — ору я вновь, не давая ему закончить. — ТАК ЭТО ТЫ ИЗ-ЗА НЕГО?! Боги! — я аж сдуваюсь от такой новости. — Это Ролло всё устроил?       — Ему казалось, что это честь, если сын послужит на пользу самому Аслану, — хрипло отвечает Чарли. — Да и я не был против. Мне осточертела жизнь в стае, потому что там каждый день как один! А тут мне представилась возможность! Я, конечно же, согласился! Но, пойми же, когда я…       — Согласился он… — кричать больше не было сил. Я стояла к нему вполоборота, не глядя, потому что смотреть на него сейчас было просто невозможно. — Ты хоть представляешь, что ты наделал?!       — Я понял это почти сразу, но…       — Всё это время ты мне врал… — вдруг дошло до меня и это ударило похуже шипованной булавы, — всё то время, что мы были вместе… ты врал…       — Да нет же, послушай!       — Уходи, Чарли, — я качаю головой, — уходи.       — Мне было приказано настроить с тобой дружественные отношения, а после увязаться следом, — безжалостно начал Чарли. — Но я провалился сразу же! Я запечатлился на тебе, сам того не подозревая! Уже после понял, когда впервые подошёл к тебе, а мой волк чуть не сорвался с цепи. План пошёл ко всем чертям, но я не говорил отцу, хотя и не надо было. Он итак понял.       — Замолчи, — как же он не понимает, что слушать всё это мне больно? — Я всё равно тебе не верю. Ты предал меня, Чарли.       — Я не предавал!       — Скажи мне, где был ты? — тихо спросила я, сделав к нему шаг. Чарли дёрнулся ко мне, но замер. — Где ты был?       — О чём ты? — не понял он.       — В какие из моментов ты был тем, кем я тебя думала, что знаю. Были ли такие моменты? — мне было важно это знать.       — Всегда, Ксень, — прошептал он, — я всегда был я.       — Не верю, — я усмехнулась, покачав головой. Щёки обожгло морозом и сковало из-за слёз. — Я не верю тебе, — я пожала плечами в беззащитном жесте.       — Но это правда!       — Я НЕ ВЕРЮ ТЕБЕ! — кричу я, потому что держать себя в руках уже просто нет сил. — КАК ЖЕ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ?! СКАЖИ МНЕ ХОТЬ ОДНО СЛОВО В СВОЁ ОПРАВДАНИЕ! ДОКАЖИ, ЧТО ВСЁ, ЧТО МЕЖДУ НАМИ БЫЛО — ПРАВДА! — надрываюсь я, подходя к нему и тыча ему в грудь. Палец сменяется ладонью, а тычок — ударом. — ДОКАЖИ МНЕ, ЧТО ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ СО МНОЙ БЫЛ МОЙ ЧАРЛИ, А НЕ ПАПЕНЬКИН СЫНОК, КОТОРЫЙ ХОТЕЛ САМОУТВЕРДИТСЯ! — новый удар, на этот раз сильнее. — ДОКАЖИ, ЧТО ВСЕ СЛОВА, ЧТО ТЫ ГОВОРИЛ — ЧЁРТОВА ПРАВДА! — я замахиваюсь, чтобы вновь ударить его в грудь, но мои руки перехватывают, а лицо обжигает горячее дыхание волка. Я не смотрю ему в глаза, потому что не могу. Я не могу!       — Я ТЕБЯ ПОЛЮБИЛ! — орёт от, но этот крик больше похож на рык. Клыки удлиняются, а глаза сверкают. Я замираю, смотря ему в глаза. Они горят животным огнём. Ногти на руках удлиняются, превращаясь в когти. Волк вырывается на свободу. — Слышишь? — тихо шепчет он и этот шёпот не идёт ни в какое сравнение с тем рыком, который вырвался из него парой секунд назад. Он медленно возвращается в человеческий облик. — Я люблю тебя, Ксения, люблю так, как не любил никого и никогда. Я понял это, когда впервые поцеловал, там у стены в переулке. Впервые в жизни я понял, что это то, что мне надо. То, кого я ждал всю жизнь, кого одновременно страшился и хотел. А когда ты ответила… — он не договаривает, сжимая пальцы на моих запястьях сильнее. Всего на секунду. А после медленно скользит ладонями вниз, чтобы в секунду переплести свои ладони с моими. Он ловит меня своим взглядом, пленяя, не давая освободится, а сам продолжает говорить, раскрывать его правду: — Всё, что я тогда говорил и то, что сказал после, чистая правда, клянусь тебе. Мы вместе, слышишь? Я не оставлю тебя, сделаю всё, чтобы тебе было хорошо, убью любого, кто попробует причинить тебе боль. Когда я говорил, что мы падаем в бездну вместе, я не врал. Отныне и навсегда моя жизнь переплетена с твоей и даже несмотря на то, что ты не отвечаешь взаимностью, хотя всё твоё существо желает этого больше всего на свете, я буду рядом и не оставлю тебя. Я ради тебя готов был в волка навсегда перекинуться, лишь бы тебе было хорошо, но ты же сама попросила остаться человеком, потому что тебе без меня плохо, что бы ты ни говорила себе! Как бы не убеждала себя в обратном. Ты же сама говорила, что чувствуешь, что мы едины! Ты тогда в лесу почти согласилась, даже сама меня поцеловала и призналась, что тоже ощущаешь это крышесносное притяжение! Признайся же себе и мне, что я прав. Скажи это, скажи то, что всегда знала, с первой нашей встречи! — он не даёт мне ни секунды, а притягивает к себе для поцелуя. Его губы уже почти на моих, но я упираюсь ему в грудь и вяло отталкиваю, хотя где-то внутри желание почувствовать знакомые, но чужие губы, разгорается, тая практически сразу. — И снова ты врёшь сама себе.       — Больше врать я не буду, — говорю я громко и отчётливо. — Я в тебя влюблена, — подтверждаю я его слова. К сожалению, это правда. — Это так, ты прав. Я влюбилась в тебя, не сразу, постепенно. Это чувство зарождалось очень долго. Иногда я сомневалась и решалась всё прекратить, а иногда ничего не хотела, кроме, как быть рядом с тобой, — Чарли улыбается и мне кажется, что его улыбка слишком широка для человека, который получил желаемое. Скорее это похоже на торжествующую ухмылку человека, который испытывает превосходство над чем-то. Оскал волка, получившего добычу. Я отмахиваюсь от этой мысли, продолжая говорить, мечтая стереть этот оскал с его губ. — Но, несмотря на это, я ни разу не поддалась на, как ты там говоришь, притяжение полностью. Хочешь знать почему? Я узнала от тебя правду, так теперь знай и ты. Это влюблённость, Чарли. Мимолётное чувство, совсем не такое, как любовь. Она нерушима, прочна и вечна, а влюблённость и симпатия рушится из-за одной оплошности.       — Ты намекаешь, — усмехается Чарли как-то ну совсем печально. — Намекаешь на то, что, даже желая меня всем существом, ты никогда не поддашься. Я знаю почему.       — Так скажи это, Чарли, — я гордо вскидываю подбородок, прямо смотря на него, в глаза. — Ну же, Чарли, скажи это.       — Чтобы ты ни испытывала, как бы ни хотела поддаться ощущению единения с родственной душой, ты будешь испытывать сильную, иррациональную любовь к нему. Он всегда будет стоять между тобой и мной. И он нерушим. Твоя любовь к нему нерушима.       — Абсолютная правда, — я усмехаюсь. Зло и жалобно одновременно. Истерика вновь подкатывает, но я стараюсь сдержаться. — Хотя есть и недочёт.       — И какой же?       — Он никогда не стоял и не будет стоять стеной между тобой и мной. Ему и не надо, — я усмехаюсь, прикрывая глаза и качая головой. — Никогда не надо было.       — И тогда ночью я тоже не врал, — Чарли вздыхает. — Когда говорил, что хотел бы убить его, — он вздрагивает, но я не понимаю почему. — Я ведь знал, что не смогу тебя привязать к себе. Ты меня поражаешь, Ксень, — он мечтательно посмотрел на меня, — испытывая такое сильное ощущения единения, понимая, что я подхожу для тебя идеально, что я доступен и всегда жду заветного «да», ты выбираешь его! — когда палец Чарли взлетает вверх и он, поворачиваясь вполоборота назад, к дверям, ведущим в скрытый от глаз замок-пристанище для Люси и Каспиана и их сообщников, я, наконец-то, начинаю осознавать все знаки, подаваемые телом Чарли, но не увиденные мною. Мой взгляд испуганно летит по направлению туда, куда указывает палец оборотня, буквально врезаясь в голубые глаза Питера, замершего в нескольких метрах от нас и, абсолютно точно, слышащего разговор от и до. Поняв, что его заметили, Питер едва заметно вздрагивает и, сжав ладони в кулаки, разворачивается в сторону замка, вскоре скрываясь внутри. Я продолжаю смотреть ему вслед, дрожа всем телом.       — Как много он слышал? Как давно он тут? — хрипло спрашиваю я.       — С твоих криков «я не верю тебе!» — Чарли пожимает плечами.       — Ты ведь знал, — он всё слышал! Господи, он видел практически совершившийся поцелуй, слышал моё признание и признание Чарли… Меня трясёт сильнее.       — Я хотел, чтобы он слышал.       — Зачем ты это делаешь? — я смотрю на него испуганными влажными глазами. — Зачем ты мучаешь меня? Тебе не хватило того, что я итак раздавлена?       — Как же ты не понимаешь, Ксень, — он качает головой, — я не могу причинить тебе боль специально. Этому противится моя природа. Наверное, поэтому я так сопротивлялся твоему упорному желанию идти по этому пути.       — По пути, который выбрал Аслан? — я усмехнулась, как вдруг замерла, да и больше не произнесла ни слова.       — Ты чего? — Чарли, похоже, испугался. — Ксень?       — Тогда, когда он зарычал на тебя, когда обвинял, что ты запечатлён, он же всё не спроста, да?       — В их планы не входило то, что ты окажешься моей парой. Естественно, им это не понравилось. Покачав головой, я вздохнула и, посмотрев на Чарли в последний раз, отвернулась.       — Не думай, что этот разговор изменит моё к тебе отношение. Больше ничего не будет, как прежде. Уходи, Чарли. Ты выполнил свою миссию, — я обняла себя за плечи, пытаясь скрыть крупную дрожь, бьющую моё тело. — Ты можешь возвращаться домой.       — Ты до сих пор не поняла, что я не уйду? Я привязан к тебе! Ты мне нужна!       — МНЕ ТЫ НЕ НУЖЕН! — вновь кричу я, впрочем на последнем слове срываясь на хрип. — НЕ НУЖЕН! Чарли молчит, а я больше не могу сдерживаться. Сделав шаг, потом второй, третий и четвёртый, я уже срываюсь на бег и бегу до тех пор, пока Чарли не остаётся далеко за спиной. Я бегу, чувствуя, как меня охватывает ледяной ветер, как ноги увязают в обжигающем снегу. Хриплое дыхание срывается с моих губ в молитвенном крике:       — ЗАБЕРИ МЕНЯ! Этот крик выбивает меня из сил и я падаю на землю, больно ударяясь коленями об поваленное дерево. Откуда оно тут вообще взялось? Я лежу, трясясь и желая забыться. Мне плохо, кроме боли и аппатии больше ничего нет. В голове стучат слова Люси, протестующий крик Леа и исповедальная речь Чарли.       Не хочется думать.       Не хочется вспоминать.       Не хочется дышать. Меня предали… Меня предали… Меня предали… Знакомый звук хлопающий крыльев и привычный порыв ветра. Звук опускающегося на землю массивного тела и горячее дыхание, окутывающее с ног до головы. Я делаю последний рывок и падаю в огромную тёмную лапу, зная, что здесь найду покой. «Спи, Ксения, спи. Тебе слишком досталось. Спи, Ксения, спи» И я засыпаю, зная, что в безопасности. То, как дракон поднимается в воздух я уже не замечаю, впрочем, как и не замечаю того, что на спине Вэнфролха кто-то сидит.

***

      Я открываю глаза, встречаясь с чистой темнотой. Где-то справа, высоко в небе горят куча звёзд. Они, мелкие сверкающие точки, такие беззаботные. У них нет проблем, единственное, что они могут — сверкать и радовать глаз. Несколько часов в сутки.       — Хочу быть звёздочкой, — бормочу я, вглядываясь в ночное небо.       — Совсем рехнулась? — от такого знакомого голоса я вздрагиваю и подрываюсь на месте, садясь ровно и оглядываясь в темноте. — Сейчас, подожди. Я жду, а через пару секунд в нескольких метрах от меня разгорается небольшой костёр, яростно сверкая и освещая громадную пещеру, лежащего за моей спиной Вэнфролха, который служил мне и кроватью и подушкой. Но не это важно. У костра стоит Питер, сложив руки на груди и сверкая своими голубыми, в таком свете практически прозрачными, глазами.       — Что ты здесь делаешь? — удивлённо спрашиваю я. — Точнее, что…       — Ты сильно замёрзла, твоё сердце замедлило темп и я испугался, что ты сейчас окочуришься, — спокойно произнёс он, но взгляд отвёл.       — Зачем ты врёшь? — тихо спрашиваю я, подтягивая колени к груди. — Я же помню, что Вэн забирал меня. Как ты оказался здесь?       — С ним прилетел, — не выдерживает Питер, взмахнув рукой в сторону дракона. — Ты выглядела слишком потерянно, я не мог тебя оставить. Я слабо улыбаюсь, заметив, как впервые за несколько дней теплеет его холодный взгляд.       — Спасибо, что не бросил, — искренне благодарю я, с улыбкой смотря на него. — Хотя ты не очень-то, наверно, этому рад.       — Ксения, хватит, — говорит Питер зло.       — Хватит что? — не понимаю я.       — Просто прекрати уделять этому столько внимания, ладно? — в его глазах мелькает беспокойство.       — Чему? — я хмурюсь. — О чём ты?       — Ты постоянно говоришь, что я недоволен, что я не рад, что я тебя ненавижу. Прекрати.       — Я говорю то, что вижу, — я жму плечами, пытаясь скрыть то, что сердце пропускает удар за ударом от волнения.       — Если ты думаешь, что я не чувствую, — он кладёт ладонь себе на сердце, — как ты волнуешься или боишься, то ты ошибаешься. Не забывай, у нас с тобой одно сердце на двоих. Что с твоим, то и с моим. Это я заметил сразу. А ты, знаешь ли, очень эмоциональна. Я кривлю губы, улыбка медленно сползает с лица. А я-то думала…       — Пойми же наконец, — он подходит ко мне и присаживается на корточки. — Я зол и, ты права, очень недоволен тому положению, в котором мы с тобой оказались. Моя бы воля и я избавил бы нас от такой участи. Зря ты воскресила меня, честно скажу. Но всё равно… спасибо. Я тебе благодарен за это, даже если мне это не нравится. Я понимаю, что по-другому никак, но всё равно это было очень рискованно.       — Ты знаешь причину, — я опускаю взгляд.       — Знаю, — он кивает, — не трудно догадаться. Но пойми же, то, что мы с тобой имеем одно сердце не даёт тебе возможность, что я…       — Погоди, что? — я в шоке уставилась на него, потерянно хлопая глазами. — Чего?! Ты, что же, считаешь, что, если я отдала тебе часть своего сердца, то рассчитываю на что-то? — это поражает меня.       — А разве это не так? — он, кажется, искренне удивлён.       — Конечно нет! — теперь я злюсь. — Я, не думая, отдала тебе его, потому что оно итак твоё! — воскликнула я. — Раньше это было лишь на словах, а сейчас, вон, на деле! Но это не значит, что я жду, когда ты, забыв все обиды, бросишься ко мне! Ты, я знаю тебя, никогда так не сделаешь, да и не надо. Как бы не выглядели мои поступки… — я прерываюсь ненадолго, — я не надеюсь и, больше скажу, сама не очень-то и хочу этого.       — Точно? — он до сих пор насторожен.       — Просто забудь, что я сделала это, потому что люблю тебя, — оказывается говорить свои чувства ему совсем не сложно, особенно, когда ты в них уверена на все сто процентов и нет сомнений в обратном. — Я сделала это, чтобы вернуть Верховного короля, единственного, кто сможет помочь Нарнии вновь обрести себя. Договорились? — кивок. — Ну и отлично, — я вновь скрываю свою боль, а сердце дрожит.       — Ты врёшь, — обречённо говорит он.       — Вру, — без тени сомнения соглашаюсь я. — Хотя какая разница, верно? Прости, Питер, но сердцу не прикажешь.       — То, что я услышал из разговора с Чарли — правда? — вдруг спрашивает он.       — Да, — и снова ни единой лжи, — от и до. Кивнув, мужчина встаёт и, выпрямившись, подходит к выходу из пещеры, выглядывая.       — Снегопад кончился, можем идти обратно.       — Не хочу туда идти, — шепчу я. — Я там будто во вражеском лагере!       — Они твои друзья, — упрямо говорит он.       — Они предали меня. Оба!       — Мне пришлось простить Каспиана, попробуй и ты тоже самое сделать c Леа и своим волком.       — Не думаю, что получится, — фырчу я. — По крайне мере точно не сейчас.       — Ксения, — Питер смотрит на меня прямо, — мы команда. В команде не должно быть раздора. Тем более не тогда, когда судьба всего королевства возложено на наши плечи.       — Я пообещаю постараться, если и ты кое-что пообещаешь взамен, — идея приходит в голову внезапно, ураганом проносясь, озаряя тьму внутри.       — И что же? — он вскидывает бровь, хмурясь.       — Попробуй воспринимать меня хотя бы как друга. Вспомни, через сколько мы прошли.       — Ничего не обещаю, но сделаю всё возможное, — он быстро кивает и уже выходит из пещеры, когда в спину ему прилетает моё «Спасибо, Пит!» В темноте, освещаемой лишь бликами от костра, я вижу как вздрагивают его плечи и как опускается голова, будто ему тяжело находится здесь. Хотя, вполне возможно, что так оно и есть.       — Пока не за что, Ксю, — и его это сокращение моего имени служит настоящей радостью в мире боли и печали. На губах расцветает улыбка, а в голове набатом стучит «Ксю… Ксю… Ксю.» голосом Питера. Когда мужчина скрывается в темноте, я падаю на на спину, приземляясь головой на брюхо спокойного дракона и раскидываю руки по разные стороны, счастливо улыбаясь.       — Ксю… — тихо произношу я, так, чтобы услышал Вэн, но не услышал сам Певенси, — слышишь, Вэн, он назвал меня Ксю… Вэнфролх даже головы не поднимает, лишь недовольно закатывает сапфировые глаза.