Из глубины веков

      С первыми лучами солнца странник вернулся под темные своды холодной каменной пещеры. К своей несказанной радости, он обнаружил, что его находка была реальностью, а не миражом, как ему уже было подумалось перед самым возвращением. Это загадочное существо все так же лежало на своем каменном ложе, едва дыша и, кажется, пролежало бы здесь еще тысячи лет до скончания времен либо до тех пор, пока кто-то другой не обнаружил бы его. Странник подошел к своей находке, склонился над ней, все время прислушиваясь, готовясь уловить еле заметные изменения в теле незнакомца. Он провел подушечкой указательного пальца по бледной коже на щеке спящего, стараясь едва касаться, потому что он не знал, как отреагирует на прикосновения тело того, кто так долго существовал между жизнью и смертью. Одного прикосновения хватило, чтобы понять, что кожа словно наледью была покрыта. Холод проник глубоко под кожу, сковал весь организм, и тот факт, что в этом замерзшем теле все еще билось сердце, казался чудом. Но странника не удивляли подобные чудеса. В свое время он и сам мог кое-что сотворить.       Странник помедлил, рассматривая прекрасный лик незнакомца, прежде чем отошел и занялся необходимыми приготовлениями. Он сложил несколько наполненных вещевых мешков у дальнего края пещеры, потом вышел наружу, чтобы собрать хворост и поленья. Сегодня ночью в пещере затевался небольшой костер. Нет, дело было вовсе не в том, что ему вдруг захотелось погреться у огня. Странник следовал одному ему известному плану. Когда-то очень давно ему уже приходилось сталкиваться с возвращением людей из царства теней. Правда, это было всего лишь люди, и они не могли похвастать столь долгим нахождением по ту сторону.       Весь день и вечер в пещере было непривычно суетно, странник то покидал убежище на время, то возвращался, то ходил кругами, то подходил к ложу и, замирая на пару мгновений, прислушивался, приглядывался. Он знал, что вряд ли изменения произойдут так скоро, в таком деле скорость была бы скорее помехой и причиной неудачи, но он должен был все контролировать. Столь хрупкое живое создание, столько лет заточенное в ледяном плену, требовало от странника бережного отношения и терпения. Просто взять и увезти его отсюда он не мог, это было бы равносильно его убийству. Перед попыткой вернуть разум неизвестного существа из мира небытия, странник должен был подготовить его тело. Оно должно было постепенно оттаивать и приходить если не в прежнюю форму, то хотя бы в ту, при которой была бы возможно полноценная жизнь этого существа. Терпение, терпение и еще раз терпение. Сие таинство возвращения к жизни было подобно приготовлению лекарства, главным ингредиентом которого был бы змеиный яд. При правильной дозировке яда подобное снадобье могло подарить жизнь, в случае же ошибки больного ждала лишь смерть.       Дни стали тянуться сплошной чередой. Костер с каждым днем разжигался все ближе и ближе к каменному ложу. Сначала тепло от этого костра было едва заметно, уж очень долго эти своды промерзали и выхолаживались, но к концу первой недели, когда костер был разведен не у самого входа, как было до этого, а ближе к центру пещеры, стало немного теплее. Однако застывшее тело незнакомца пока еще никак не реагировало на изменения.       Никогда раньше странник не замечал медленного хода времени. Время перестало быть для него чем-то ценным с тех самых пор, как он обманул смерть, но теперь он снова стал зависеть от минут, часов и дней. Но это было не самое страшное. Он вдруг понял, что, завершись его предприятие с оживлением удачно, он больше не сможет думать только о себе. Его абсолютная свобода, как и жизнь, более не будут принадлежать ему безраздельно. Странник больше не сможет руководствоваться лишь своими желаниями или нежеланиями. Он будет в ответе за того, кого он собирался оживить.       По истечении второй недели странник чувствовал себя крайне изможденным и очень голодным. Все это время он не мог надолго оставлять свое убежище, опасаясь, что его костер за это время погаснет и все может бесповоротно испортиться. Но удача улыбалась ему, и кому-то было угодно, чтобы ему ничего не помешало завершить начатое. За то время, что он бывал вне своего убежища и изучал местность вокруг горного массива, он нашел одиноко стоящее жилище, которое находилось ближе всего к диким безлюдным местам предгорья. И там обитали люди. Он наблюдал за ними почти неделю и за это время успел узнать, что людей было всего трое: отец и двое сыновей. Что это были за люди, почему их было только трое и что побудило их поселиться вдали от остальных людей – все это было страннику не так важно. Они держали скот, продавали его где-то вдали от этих мест, на вырученные деньги покупали то, чего у них не было, а не было у них ни овощей, ни хлеба, ведь в этих местах было очень трудно возделывать землю. И, если странник все верно понимал, совсем скоро, буквально через день-два, они снова собирались гнать часть своего скота на продажу. Разумеется, они не оставят свое жилище и скот без присмотра, следовательно, один из них должен был остаться.       В один из следующих дней странник, повинуясь своему шестому чувству, пришел к их дому на рассвете. И его чутье его не обмануло. Отец и один из сыновей уже сидели верхом на своих измученных сильными морозами лошадях. Все было готово для того, чтобы они покинули свой родной дом и отправились в дальний путь. Оставшийся в полном одиночестве еще совсем юный паренек вышел за ворота, чтобы помахать им вслед рукой, потом затворил ворота и отправился в хижину. А странник замер на том месте, откуда он за всем этим наблюдал, закрыв глаза и наслаждаясь тишиной природы. В эти предрассветные часы и в недолгие минуты покоя сразу после первых лучей солнца, как никогда, хотелось жить и творить. Он любил это время. Оно напоминало ему, что он сам, подобно солнцу в верованиях древних египтян, умиравшее на закате и воскресавшее на рассвете, возрождался вновь и вновь. Вдохнув побольше морозного свежего воздуха, он открыл глаза и еще раз бросил взгляд на одинокую хижину, а затем отправился в свое убежище. Маятник часов, отмеряющих время до завершения его труда, качнулся, следующий шаг перестал быть размытым неясным будущим. Страннику с его чудесной находкой предстояло новоселье.       Вернувшись в свое убежище, странник подумал о том, что все складывается как нельзя лучше. К его несказанному счастью, в той одинокой хижине остался самый младший представитель того семейства, а следовательно с ним легче будет наладить контакт, попросить у него убежище и помощи. В таком юном возрасте сердца людей еще не обременены тяжелым жизненным опытом, они еще не ставят под сомнения слова и намерения других и не так насторожены по отношению к незнакомцам. После того, как странник проведал свою находку и подбросил еще дров в их незамысловатый очаг, он отправился по уже знакомой дороге обратно к одинокой хижине.       День был в самом разгаре и, несмотря на колючий мороз и сильные порывы ветра, ежедневную работу никто не отменял. И маленький щупленький паренек, на которого оставили все хозяйство и всю домашнюю работу, прекрасно это понимал. Когда странник подходил к хижине, он видел, как из сарая выходила маленькая фигурка, которую, казалось, вот-вот сдует ветром. Странник пошел навстречу этой фигурке. Он больше не прятался. У него был план, и в этот план больше не входило наблюдение или блуждание вокруг да около.       Юнец, выходя из-под навеса хозяйственных построек, был с головой погружен в заботы и не сразу заметил незнакомца. Наверное, если бы тот его не окликнул, он бы просто налетел на него. Первые несколько секунд юноша, застывший как вкопанный в паре метров от чужака, просто молчал и смотрел. И в тот же миг странник что-то увидел в глазах юноши. Страх. Не просто опасение, напряжение и недоверие. Это был именно страх. Кажется, странник не учел того факта, что ни один человек не поселится так далеко от других людей, учитывая, как тяжело им здесь жилось, без веских на то оснований.       - Приветствую тебя, мой юный господин. – странник последовал примеру юноши и тоже замер на месте, боясь спугнуть того, на кого он возлагал большие надежды. – Я вижу по твоим глазам, что ты напуган, но, прошу тебя, не бойся меня. Не знаю, что тебе и твоей семье сделали другие люди, но я не имею к ним никакого отношения. Я всего лишь странник, волею судьбы попавший в эти края со своим другом и оказавшийся в затруднительном положение. Однако я понимаю, что с моей просьбой следует обращаться не к тебе, а к старшему в вашей семье. Прошу тебя, отведи меня к ним, чтобы я мог рассказать им обо всем случившемся и попросить помощи… - странник замолчал, с интересом и нетерпением ожидая ответа. Ему было очень любопытно узнать, что ему ответит этот трясущийся от холода и страха юноша.       - Мои отец и старший брат уехали… на охоту. Они могут вернуться через час, а могут только завтра…. – юноша замялся, не зная, что еще можно придумать, чтобы выиграть время, пока он не разберется, что следует делать с чужаком.       - По себе знаю, охота – вещь непредсказуемая, – странник улыбнулся как можно более доброжелательно. – И мне следовало бы терпеливо ожидать твоих родных, но я попал в безвыходную ситуацию, у меня совсем нет времени на ожидание. Мой друг очень болен, и только твое желание или нежелание помочь спасет или обречет его на смерть. – странник вновь замолчал, склонив голову, давая понять юноше, что примет и повинуется любому решению.       - Как я могу помочь тебе и твоему другу? –юнец не стал тянуть время. Он хотел как можно быстрее со всем разобраться и уже войти в дом. Он совсем продрог на холодном ветру.       - Мне нужна лошадь, запряженная в повозку, чтобы привезти сюда своего друга. Наше укрытие не очень далеко, если ехать верхом, но пешком я его сюда точно не доведу.       Юноша весь как-то сник. Легкого решения проблемы не получалось. Он уже был готов к тому, что у него попросят припасов и, возможно, немного денег, и он готов был поделиться всем, что у него было, но вот отдавать лошадь да еще и с единственной оставшейся повозкой… Да, он понимал, что странник просит все это вроде как на время, но кто сказал, что этому чужаку можно было доверять? Возможно, никакого больного друга и не было, он все это придумал, чтобы обвести любого готового помочь человека вокруг пальца. И странник заметил сомнение во взгляде юнца.       - Я понимаю, что прошу слишком многого. Я прошу у тебя единственную оставшуюся лошадь, однако я заплачу за нее прямо сейчас…       - Моя лошадь не продается. – юноша выпрямился. – Если бы у меня было две лошади, я бы смог одну из них продать, но у меня всего одна и я не м…       - Нет, ты меня не понял. Я не прошу продать ее насовсем. Я заплачу тебе за оказанную услугу, за то, что ты позволишь мне привезти сюда своего друга и пожить здесь какое-то время. Я заплачу наперед, чтобы ты не думал, что я мошенник. Только, может, найдем какое-то более удобное для этого место? Ты совсем продрог. – странник с искренним сочувствием посмотрел на своего собеседника, который дрожал как осенний лист на ветру.       - Да, пожалуй. – юноша развернулся и отправился в обратный путь к хозяйственным постройкам. Странник покорно пошел вслед за ним. Через несколько минут незнакомец переступил порог постройки, а юноша, отряхивая с себя снег, подошел к единственной лошади в конюшне.       - Вот, держи. – странник откуда-то из пол плаща достал кожаный мешочек, развязал и высыпал на ладонь несколько золотых монет. – Это с лихвой покроет ущерб от пропажи лошади с повозкой, если ты этого опасаешься. Будешь помогать мне и дальше, и я щедро тебя награжу сверх этого. – он положил монеты в открытую ладонь юноши, который еще несколько мгновений не мог отвести взгляд от переливающегося золота.       - Хорошо, – юноша вывел лошадь из стойла. – Знаешь, если бы отец и брат были дома, я бы мог поехать с тобой и помочь тебе, но… - он развел руками. – Я не могу оставить дом…       - Я и не прошу тебя об этом. Я сам справлюсь. Но я буду очень признателен, если к нашему возвращению ты приготовишь место, где мы сможем устроиться.       - Я сделаю, как ты просишь. – радушный хозяин повел лошадь на улицу, чтобы запрячь ее в повозку.