Menschen Suchen Menschen

Приехал он. Посмотрите на него, принц. Бесит. Как же ты меня бесишь, Вильям. Посмотри на меня, засранец. Что нет? Принцессу свою увидел? Такая же раздражающая. Нет, не взглянешь? А ты посмотри-посмотри, как мне приходится закусывать губы, потому что их жжёт от поцелуев-укусов. Твоих блять поцелуев! Пять минут назад. Прямо в этой тачке. Посмотри на меня, сука! Ни-хе-ра. Вижу цель — иду к ней. Крутые парни не оборачиваются на других парней, да? Даже если буквально вылизывали их рот на каждом светофоре от аэропорта? Совсем нет? Ну, и к чёрту тебя. Вали к своей девочке-припевочке. Она ж у тебя там правильная до... Ни одного приличного слова. Давай-давай, шагай. Мудак. Замечаю Эву, которая, конечно же, рада меня видеть, но вот глаза так и спрашивают: "Какого лешего ты тут забыл?". Вот этого лешего. Видишь? Который дамокловым мечом возвышается над твоей подругой. До комнаты хоть дойдите. Сделайте одолжение. — Эва, детка. С днём рождения! — Спасибо, но даже не думай. Не поверишь, даже и не собирался. Явно не я в твоих планах сегодня. И уж точно не ты в моих. Была. — Выпить есть? Да господибоже. Конечно, есть. Чтобы у неё и не было. Эти двое голубей уже куда-то ушли. Ну, хоть не уехали. Прибил бы. Серьёзно. — Мартини, водка, виски, пиво... Наверное, это мой рай и бла бла бла по тексту. — Виски. Беру бутылку и делаю несколько больших глотков прямо из горла. Обжигает глотку, а глаза начинает щипать. Да посрать, господи. — Всё печально? О, милая, всё не печально. Всё раздражающе-пиздохуительно. — Угум. — Я могу оставить тебя одного? — Я не выжру эти шесть литров мартини, если ты об этом. — Ладно... Да не бойся, Эва. Никто не пострадает. Кроме этой бутылки вискаря. Где взяла, кстати? Хорошо пошёл. — Я сейчас дойду до вашей кондиции и присоединюсь. Уходит, даже не кивнув в ответ, а я со следующим глотком думаю, как бы не выйти за пределы этой самой кондиции.

***

— Крис, привет. Пригонишь тачку к аэропорту? Не занят? — Не понял? Не занят, но как-то начинать надо было хотя бы с "Я тут вернулся". — Аэропорт, детка, — и уверен до нервного скрежета, что сидишь там со стаканчиком кофе и улыбаешься. — Ты труп, детка. Оставить мне машину с твоей стороны, конечно, было очень крутой, но и одновременно очень тупой идеей. Вот очень. Первый месяц я боялся её угрохать до состояния металлолома, потом привык, а затем неожиданно понял, что вот трахаться в ней совсем никак не вариант. Максимум, минет. Но я всё равно продолжал на ней ездить. Из вредности, знаешь. Такой мальчишеской вредности. Чтобы когда приехал, видел, что ей пользовались. А там уже сам додумывай: снимал я кого-то с помощью этой малышки или просто гонял по трассе. Нахожу тебя глазами в одной из внутренних кафешек аэропорта и даже не знаю, правда, хочу тебя прибить на месте или что-то другое. Почти год. Год блять... Ты же сидишь себе спокойно, даже, кажется, не видишь меня первые минуты. А потом улыбаешься, слегка смеёшься, подходя на расстояние двух шагов. — Привет. — Угум, — здравствуй, сука. — Даже не поздороваешься? И довольный такой, аж бесит. Сейчас я с тобой поздороваюсь. Подожди. Так, как я хочу, поздороваюсь. Иду в сторону туалета, и, конечно же, плетёшься следом. Куда ж денешься, если ключи от твоей тачки всё ещё у меня. На удивление тут пусто, и дверца первой кабинки приглашающе приоткрыта. Успеваю разве что распахнуть её шире, когда ты пихаешь меня в бок, заталкивая полностью внутрь и целуешь. Да, чёрт возьми. Цепляешь мой язык своим, прикусываешь, на что я невольно шиплю. Целуешь глубоко, сжимая мои плечи, притягивая за затылок ещё ближе. Ещё. Ближе. Чувствую поясницей, что упираюсь в белый фаянс. Теряем пару секунд, когда я запрыгиваю задницей на бочок. Шаришь пальцами под моей толстовкой, будто не зная, где задержаться хоть на мгновение. Нетерпеливо кусаешь мои губы, тут же втягивая в поцелуй. Слишком жарко. И толстовка эта лишняя, и руки твои слишком обжигающие. — Ты меня сожрать решил? — хриплю, и уверен, что глаза у меня, как у обдолбавшегося наркомана. — За вредность. Прикусываешь мочку уха, и меня невольно пробирает дрожью. Ненавижу тебя за это. Влажные, такие влажные губы, оставляющие дорожку поцелуев на шее, что я уже не думаю о том, что секс может подождать. Не может. Никак. Не при каких обстоятельствах. Кладёшь руку мне на ширинку и улыбаешься куда-то в ключицу. Можно блять подумать, у тебя-то не стоит. — Забыл, что делать со стояком у парня? В Англии всё плохо с этим? Не могу не язвить. Вот не могу. Бесишь. Не звонишь, не отвечаешь сутками, а потом приезжаешь, и я срываюсь на первом "привет". Ненавижу себя за это. И тебя тоже. Берёшь моё лицо в ладони, сталкиваемся лбами, и я буквально слышу твой смешок. — Ты можешь прекратить улыбаться? — Нет, — целуешь в нос. Это ещё что за приколы... — Я слишком рад тебя видеть. — А я не могу на тебя материться, когда ты улыбаешься. — Я запомню. Тянусь за ещё одним поцелуем, потому что поговорить мы ещё успеем, а вот насчёт остального сильно сомневаюсь. И как же, чёрт возьми, оказываюсь прав. За следующую твою фразу я просто готов окунуть тебя головой в этот самый унитаз. Ещё и крышкой сверху придавить. Чтобы наверняка. — Нам нужно ехать. — Куда? — Мне нужно увидеть Нуру. Да ты блять издеваешься что ли?! Сейчас?! Вот именно сейчас ты решил, что это самое важное, что тебе нужно?!

***

Молча отдаю тебе ключи возле машины и сажусь на пассажирское сидение. Прожигаю тебя взглядом, когда захлопываешь дверь со своей стороны, и так ярко представляю, как твоё лицо здоровается с рулём. Так хочется обеспечить им это знакомство. — Сразу к ней или домой вещи закинешь? — Там один чемодан. Не хочу делать круг. Видишь, что я злюсь, поэтому просто отвечаешь на вопросы. — Они у Крис. У Эвы день рождения. Смотришь удивлённо, будто ждёшь продолжения рассказа, а я лишь поднимаю брови, раздражённо спрашивая: "Что?" — Крис, не истери. — Да пошёл ты. Не истери. Нашёл тут девочку-первокурсницу. Как же. Смотрю в окно, копаюсь в телефоне, сообщаю адрес Крис и делаю вид, что не вижу, как ты каждый раз на меня косишься. Облизываю губы, всё так же листая ленту Facebook, и ухмыляюсь. Тебе нравятся мои губы, я в курсе. — Сука. Тормозишь на светофоре, хотя с такими-то лошадками под капотом успел бы проехать без проблем. Притягиваешь за шею так резко, что мой телефон выпадает и закатывается под сидение. Снова целуешь. Не осторожничаешь, проводя языком по моему нёбу, выводишь им восьмёрки и не даёшь сделать и вдоха. Целуешь нижнюю губу, кусая и тут же зализывая. Проводишь языком по верхней, когда сзади слышится гудок чужой машины. Тут же трогаешься с места. Поднимаю свой телефон и, пока не разблокировал, вижу что губы у меня припухшие и влажно блестят. Ты не смотришь больше, но ты блять должен увидеть результат своих трудов. Быстро делаю селфи, где я слегка ухмыляюсь, и тут же отсылаю тебе по смс. Открываешь свои сообщения на автомате, а потом бросаешь на меня такой злой взгляд, что я уже не могу сдерживать смеха. Мне почему-то так смешно от всей этой ситуации. Смеюсь в голос, отворачиваюсь к стеклу и прикусываю фалангу на указательном пальце, чтобы хоть чуть успокоиться. — Придурок. Типа согласно киваю, всё же хихикая в руку. Придурок, смс от которого ты даже не подумал тут же удалить.

***

Щелчок. Смех Эвы, удаляющаяся куда-то Крис с нашей фоткой на телефоне. Кто-то что-то орёт, гремит музыка, а я допиваю полюбившийся мне вдруг виски. Не то, чтобы я вылакал целую бутылку один, но вот о-о-очень близко к этому. И всё равно не могу расслабиться, не могу отключить свои мозги, когда посылавшая меня в начале девушка уже и не особо против. Не могу не фокусировать взгляд на всё ещё припаркованном Астон Мартине, который, видимо, и держит меня в реальности. Переступаю через валяющихся на траве розовых садовых фламинго, бутылки и ещё какую-то дрянь, когда дохожу до идеально отполированной машины и бессильно дёргаю за ручку. Не надеюсь, что открыта, но когда поддаётся, понимаю, что на сигналку её никто и не ставил. Остывшая кожа сиденья холодит шею, и даже в голове картинка становится чётче. Не закрываю дверь, не включаю музыку, потому что из колонок в саду начинает орать так, что я удивлён, как ещё никто не вызвал полицию. Просто сижу. Наверное, слишком прикипел к этой малышке за год, что считаю её чуть ли не своей. Ухмыляюсь. Не хочу возвращаться, потому что это уже не совсем моя компания, потому что у них свои разговоры и прочее, а я не слишком пьян, чтобы влиться в любую тему. Мелькает чокнутая мысль — перебраться на водительское кресло, завести мотор и уехать. Куда-нибудь. Только вот ключи этот заранец всё же забрал, будто знал, что я могу выкинуть нечто подобное. Сижу ещё минут двадцать, пока алкоголь, поступивший в кровь, не получая поддержки в виде дополнительных промилле, откатывается от сознания. Захлопываю дверь и каким-то поистине акробатическим движением для меня ухитряюсь развернуться, опираюсь спиной на перегородку между сидениями, а ноги закидываю на раму открытого окна. Со стороны улицы по идее видно только часть джинсов и мои кроссовки. Неожиданно осознаю, что вполне удобно устроился, и начинаю переписываться с кем-то в чатах. Не важно, о чём. Просто убить время. Так зависаю на просмотре одного из присланных мне видео, что не сразу замечаю, как открываться другая дверь. Лениво откидываю голову назад и перевожу взгляд на водителя, только когда слышу хлопок. — Тебе жить надоело? Пожимаю плечами. — Пьян? — Не-а. А где Нура? Спрашиваю разве что из-за собственного интереса, потому что мне нужно как минимум минуты две, чтобы выбраться из своей позы. — Не важно. О, как. Почему-то не тянет съязвить или спросить, что случилось. Не важно так не важно. Мне, собственно, тоже похую. — Мы поговорили, ей нужно время подумать. Да, и это день рождения её подруги. Нафиг не впавшие мне объяснения, ну да ладно. Тяну что-то смутно похожее на "угу" и снова втыкаю в телефон. — Сядь нормально, а. Мы не можем так по городу ехать. Да как скажешь. Понимаю, что нашёл свою дозу алкоголя, которая выводит меня на уровень "мне всё равно". Надо запомнить. Пересесть обратно в нормальное положение оказывается сложнее, поэтому когда проезжаюсь подошвой по кожаному светлому боку, то у тебя чуть ли не глаз начинает дёргаться. — Ой, не смотри на меня так, будто в этой тачке не происходили вещи грязнее. — Асфальт сухой. И как это понимать? Типа "у тебя чистая подошва, не начинай, в этой машине ничего такого не было", так? Скептично оглядываюсь по салону и думаю, что, конечно, блин, не было. Тут хрен для такого развернёшься. — Не было же, Крис? И смотришь такими детскими испуганными глазами, что даже если и было, я бы соврал. — Не было, расслабься. Куда мы? Точнее, домой подкинешь? — Ко мне. Мы. Снова пожимаю плечами и тянусь к магнитоле. Почему-то глубоко срать, к тебе или нет. Из динамиков вырывается чей-то нечеловеческий крик и звуки бас-гитары, так, что я аж подскакиваю, а ты сильнее сжимаешь руль. — Упс. Переключаю на внешний накопитель, где копится та музыка, которую мы оба слушаем, и больше ничего не говорю. Ты тоже. До самого дома.

***

В квартире пыльно, и явно чувствуется, что тут давно никого не было. Волочишь чемодан до комнаты, критично её оглядывая, а я плетусь к холодильнику. Запоздало понимаю, что зря. В нём настолько пусто, что нет той же пыли. Да и откуда бы. — Я в душ. Ага. Не утони там. — Спинку потереть? — И член подержать. В принципе, я мог бы, но если ты думаешь, что съязвил, то хуй тебе. Во всех смыслах. — А, что, так уже не стоит? Прислушиваюсь, но в ответ мне только твои шаги и звук закрывающейся двери. Запрыгиваю на стол, лицом к выходу и бездумно болтаю ногами. Возвращаешься буквально через минуты три, устало прислоняясь к косяку, и смотришь на меня. — Я немножко идиот. Это ты прям приуменьшил, родной. — Я же всё перекрыл, когда уезжал. Можно к тебе? — Поехали. Спрыгиваю со столешницы, отряхивая джинсы и прохожу мимо к выходу. Какая-то неожиданная меланхолия вкупе с пофигизмом. Такое странное состояние. Дёргаешь за толстовку на боку, зовёшь по имени и тянешь на себя, и я разворачиваюсь плечом, взглядом спрашивая: "Ну, что ещё?" — Выключи обиженную истеричку. У меня вырывается не то смешок, не то презренный выдох. Не считаю нужным что-то отвечать, когда открываю входную дверь и говорю, не поворачиваясь: — Ты идёшь или как? Обиженную истеричку, значит. Ну-ну.

***

Уже у меня добираешься до заветного душа, а я до еды. Кто бы там додумался закусывать часом ранее, да, Крис? Предстаёшь передо мной во всей красе, то есть в своих джинсах и моей футболке, когда я домываю тарелку и кружку. Бесит меня, когда складируют посуду, а потом хватаются за голову, как это всё запихнуть в посудомоечную. От пары минут у раковины с моей жизни не убудет. Вытираю руки вафельным полотенцем и кидаю его куда-то в сторону, рядом с подставкой под ножи. Смотрю и не могу понять, что меня так зацепило сегодня. Почему не могу с тобой просто потрахаться, забив на твою девчонку и на всё вокруг. Почему так бесит всё. — Дай телефон. Вскидываешь брови и выжидательно смотришь, рассчитывая на продолжение просьбы. — Просто дай мне свой телефон на минуту. Протягиваешь чёрный айфон, предусмотрительно сняв с блокировки. Вот спасибо. — Зачем он тебе? Обычно это спрашивают перед тем, как что-то давать, знаешь ли. Не отвечаю, быстро переходя в галерею и пролистываю папки с медиа. Останавливаюсь на до боли родном названии "Penetrators" и открываю. Фотки парней, тусовок, выпивки, автобуса, наших толстовок и ещё куча всякой дряни, и только с двухсотой картинки идёт то, на что я рассчитывал. Логичнее было бы назвать "Penetrators & Chris". Наши с тобой селфи, просто я (боже, даже не помню, чтобы меня кто-то снимал в этот момент), мои фотки с инсты и те, которые я иногда сам тебе скидывал. Всё хранишь. Да у тебя снимков твоей бабы меньше, чем моих, я уверен. Так хера трахаешь мне мозг со своей блондинкой? Подходишь ближе, опуская руки на мои бёдра, и почти прикасаешься лбом к моей переносице. Наклоняешь голову, чтобы посмотреть, где я там шарюсь. — Доволен? — Чем? Что ты дрочишь на меня тоскливыми лондонскими вечерами? Тогда да. Вполне. Чувствую, как проводишь пальцами по линии джинсов, задеваешь короткими ногтями кожу на боках, совсем слегка царапая. — Ты думаешь, что я дам тебе, зная, что ты здесь только из-за того, что твоя благоверная тебя чуть-чуть послала? Серьёзно? Это мерзко. Это реально мерзко, Вильям. — Что ты несёшь? — Что я несу? Ну, что-то типа "мне нужно к Нуре, Нура не дала, так что ладно, так и быть, сойдёшь и ты, бро". Так понятнее? Вздыхаешь, смотришь на меня, как на маленького, но руки всё равно не убираешь. — Ты же знаешь, что это не так. — А как? Давай, объясни мне. Чертовски обидно. И я не отрицаю, что раньше было по-другому. Но хотя бы не так явно. Не так. Не целуя меня, а потом сразу же уезжая к ней со мной. Не так, чтобы получив отказ там, сразу лезть ко мне. Знаете, так вот к шлюхам едут, когда "любовь всей жизни" не даёт. — Ты не её замена, не усугубляй. — Выглядит иначе, Вильям. Понимаешь, что я не шучу, потому что не часто называю тебя по имени. Почти никогда в разговоре. Понимаешь, что реально задел. — Крис, — прижимаешься ко мне вплотную, так, что мне приходится уткнуться щекой в твою ключицу. Грёбаная разница в росте. — Я не могу объяснить этого всего. Ты же знаешь. О, да. Я в курсе. Я знаю, что с девочками мы трахаемся сколько нам влезет, но не дай чёрт на мою задницу ляжет ладонь другого парня, ведь потом благодаря твоим стараниям, я на эту задницу сесть нормально не смогу. Я помню. И мне плевать было, когда ты встретил ту самую. И плевать, что уехал с ней и прочее. Но сегодня ты перегнул, друг. — Я очень, — шепчешь в мои волосы, поглаживая спину и целуя в макушку, — по тебе скучал. Стою и не двигаюсь, слушаю. Потому что тоже блять скучал, потому что чужих мужских ладоней на мне уж точно не было. — Я сегодня только твой, Крис. И с этой стороны всегда только твой. Не хочу смотреть тебе в глаза, не хочу даже головы поднимать, потому что знаю это, потому что так этим бесишь. Боже. Так бесишь. — Что ты хочешь? Тебя. Тебя хочу. Так хочу, что плевать уже на всё, но какая-то мелочная обида не даёт покоя внутри. Ухмыляюсь собственным мыслям и поднимаю голову. Смотрю в твои глаза, растягивая язвительную улыбочку по губам и зарываюсь рукой в твои волосы. Тяну вниз. Давай, извиняйся. Ты понимаешь сразу, улыбаешься в ответ, целуя куда-то в висок, и опускаешься на колени. Картина, достойная какой-нибудь награды. Не спеша расстёгиваешь пуговицу на джинсах и тянешь их вниз вместе с бельём. Закусываю губы и хватаюсь ладонями за керамическую столешницу. Не смей на меня смотреть с такого положения. Смотришь, заставляя меня сильнее сжимать пальцы. Проводишь языком по всей длине, очерчиваешь контур венок и только потом берёшь в рот. Откидываю голову назад, выдыхая. Да. Сосёшь медленно, плотно обхватывая губами и втягивая щёки. Чувствую, как возбуждение накатывает волнами, а член становится твёрже. Не выпускаешь и на секунду, так, что из-за слюны и смазки становится слишком влажно. И горячо. Выводишь языком восьмёрки, и не давая мне опомнится, заглатываешь на всю длину, расслабляя горло. Чёртов сукин сын. Запускаю руки в твои волосы, но не подталкиваю, не заставляю ускориться, просто перебираю всё ещё слегка влажные прядки. Выпускаешь мой член с крайне непристойным звуком, целуешь головку и теперь заглатываешь только её. Играешься, доводя меня до того состояния, когда я даже не подумаю сказать "нет". Да и о каком "нет" может идти речь, когда я вижу, как мой член буквально натягивается на твои покрасневшие и слегка припухшие губы. Твои движения ускоряются, а руки уже сжимают мои ягодицы. Проводишь рукой по моему члену, собирая свою слюну и мою смазку. Хочу развернуться, но не даёшь этого сделать, снова заглатывая, и уже влажными пальцами оглаживаешь напряжённые мышцы ануса. Многофункциональная сука. Что ещё скажешь. Проникаешь сначала только одним пальцем, и я чуть было не давлюсь воздухом, потому что это давно забытое ощущение: когда не твои пальцы начинают тебя растягивать. Всё-таки разворачиваешь меня за бёдра, и мне приходится упереться руками в край раковины. Растягиваешь уже двумя пальцами, не спешишь, аккуратно надавливая на стенки, медленно проникая внутрь и так же медленно оглаживая внутри. Стон вырывается сквозь губы, почти неслышимый, но ты слишком внимательный. Жду, когда добавишь третий палец, но вместо этого чувствую твой влажный язык. Чёрт. Целуешь, проникая самым кончиком внутрь, к пальцам, вылизываешь, заставляя меня стонать уже в голос. Заставляя выгибаться, как самую последнюю шлюху, но мне так до невозможности хорошо, что плевать на всё остальное. Делаешь всё настолько медленно, что я не могу кончить, хотя напряжение внутри зашкаливает. — Хочу тебя. Произношу на выдохе, а дыхание тяжёлое, будто марафон не то, что пробежал, а проплыл. Отрываешься от своего занятия и, поднимаясь на ноги, прижимаешься ко мне максимально близко, спрашивая, уточняя. — Что? — Хочу, — плотная джинса раздражает кожу, а я всё пытаюсь уловить, какого хрена ты до сих пор в одежде. — Хочу твой член. В себе. Целуешь шею, когда я не выдержав, сам нашариваю пуговицу и пытаюсь её расстегнуть. Выходит не сразу, но помогать ты явно не собираешься. Кладёшь свои руки поверх моих, оставляя цепочку поцелуев на плече, отодвигая мою толстовку в сторону. Провожу ладонью по твоему члену, когда ты целуешь мочку моего уха. Нажимаю сильнее, возможно, слегка болезненно, потому что у тебя стоит. Кусаешь в ответ на этот жест, тут же втягивая покрасневшее место губами и посасывая. — Давай уже... Голос у меня хрипит, будто это я несколькими минутами ранее делал глубокий минет. Не могу больше ни ждать, ни терпеть. Вжимаюсь бёдрами в твой член, притираюсь, слышу, как ты выдыхаешь мне в затылок. Ощущаю, как головка касается входа, как давит на стенки и медленно проникает внутрь. Входишь до упора и замираешь, а я могу только уронить голову вниз и уцепиться взглядом за твои ладони, так крепко сжимающие мои. Ждёшь всего несколько секунд, прежде чем сделать пару покачиваний на пробу. Так чертовски хорошо. Так влажно и горячо. Два моих любимых слова на сегодня. Делаешь пару несильных ритмичных рывков, выходя разве что на пару сантиметров. Отнимаешь одну руку и кладёшь её на мой член, подрачивая в такт. — Чёрт, да. Выходишь почти на всю длину, чтобы затем резким движением натянуть меня обратно. Начинаешь вколачиваться с той же амплитудой, увеличивая и громкость моих стонов. Трахаешь с оттяжкой, с хлопком ударяясь о мои бёдра своими. В низу живота болезненно скручивает, а пальцы царапают стол. Со следующим резким движением кончаю прямо тебе в ладонь. Размазываешь сперму по моему члену, и по твоему дыханию понимаю, что ты тоже близко. Собираешься вытащить, но не даю тебе этого сделать, слегка сжимая мышцы. Мне нравится то, что ты называешь грязно. Нравится, чувствовать, как твоя горячая сперма растекается внутри, как ты размазываешь её ещё больше, когда выходишь из меня полностью. Мне нравится с тобой трахаться, друг. Что уж тут поделать. Разворачиваюсь к тебе лицом, стягивая джинсы полностью. Я в толстовке, ты в футболке. Оба без штанов. Смотримся комично. Улыбаюсь уже в поцелуй, потому что ты не можешь меня не целовать. — Ты такой блядски отраханный сейчас, Крис. — Не льсти себе, — произношу в губы, цепляясь зубами за нижнюю и слегка оттягивая. Шипишь. — Я прощён? А, так это был извиняющийся секс? Как интересно. Я теперь понимаю, почему девчонки так любят обижаться. Буквально на собственной заднице прочувствовал. — Конечно. Как я могу обижаться на лучшего друга. Говорю это и пытаюсь не заржать. Друга. Да-а. Как же. Отодвигаю тебя в сторону, потому что в душ теперь нужно мне. Точнее, мне туда нужно больше, чем тебе. — И только попробуй свалить, пока я буду в душе! — кидаю это у самой двери, закидывая джинсы на плечо, так и сверкая голой жопой. — Спинку потереть? — кричишь в след. Вот же злопамятная сука. Но мне льстит, что голос у тебя тоже слегка хрипит. — И член поддержать, — слышу, как ты смеёшься на кухне. Думаю, а почему бы и нет, добавляю: — Так ты идёшь? Ты же сам сказал, что мой на весь день. Так что отрабатывай, бро, отрабатывай.