You're the closest to heaven that I'll ever be

Чонгук вздыхает, когда Тэхен кладёт трубку, потому что сколько бы он не спрашивал, Тэхен не говорил ему причину, но он все же просит Сокджина позвонить Намджуну. То, чего он не ожидает, когда трое из них заходят в клуб, так это видеть Тэхена, Юнги, Чимина и Хосока, ожидающих их в коридоре, вместо того, чтобы обкуриваться в комнате отдыха. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, когда Тэхен обнимает его за талию. Он слышит, как кто-то подавляет смешок, и предполагает, что это был Юнги. — Мы собираемся устроить вечеринку в моем собственном клубе! — радостно выдаёт Тэхен. Чонгук ухмыляется, потому что ещё не видел своих друзей, веселящихся в Бореасе. Он сам иногда, когда Тэхен был слишком занят другими людьми, чтобы позвонить ему, спускался вниз на танцпол и находил случайных людей для одной ночи, но прошло уже много времени с тех пор. — Вечеринка начинается, — смеётся Хосок, выискивая что-то в кармане. Он улыбается и достаёт разноцветные таблетки. — Оу, чувак, — говорит Сокджин, хмурясь. — Ты уверен, что мы можем это принять? — Расслабься, хен, — смеётся Чимин. — Все, что достаёт Хоби хен высококачественное, да, детка? — Правда, — говорит блондин. Сокджин все ещё выглядит недоверчиво, но Намджун подходит ближе и протягивает руку. — Давай посмотрим, что ты можешь предложить? — выгибая бровь. (Чонгук видит, как Сокджин облизывает пересохшие губы, потому что Намджун делает эту штуку с бровями, и Чонгук не может сосчитать, сколько раз Сокджин говорил ему, когда сам был под кайфом, или был под кайфом Чонгук, что хочет упасть на колени ради Намджуна каждый раз, когда он делает эту штуку с бровями) Намджун первый, кто принимает таблетку, после него — Тэхен и Чимин, который целует Юнги, что заставляет Чонгука подумать, может ему и не надо самому принимать таблетку. — Почему тебе всегда нужно быть таким извращенцем, — жалуется Хосок, гримасничая. — Заткнись, — говорит Чимин, кладя в рот ещё одну таблетку и в этот раз оставляя её у себя. Чонгук смеётся, но когда сам собирается принять таблетку, видит, что Тэхен стоит перед ним с розовой таблеткой в руках. — Скажи «а», — говорит он с лёгкой улыбкой на лице. Чонгук не говорит «а», но открывает рот, и Тэхен засовывает туда свои пальцы и оставляет таблетку на его языке. Он слегка покусывает их и проводит кончиком языка, заставляя Тэхена прикусить губу. — Боже, вы такие отвратительные, — рычит Хосок, когда они с Сокджином принимают свои таблетки. — Давайте начнём, пока кто-нибудь не соберётся положить таблетку кому-то в рот своим членом, или что-то вроде этого. Юнги хмыкает, и Тэхен дает оплеуху Хосоку, ударив того по голове, по дороге на танцпол. Чонгук даже не удивлён, когда Намджун обвивает талию Сокджина по дороге туда, и когда они прижимаются друг к другу на танцполе, окружённые потными телами и музыкой. У него уже кружится голова, и когда он поворачивается, видит, как Чимин обнимает Тэхена за шею, и они оба веселятся и танцуют. На его плечо падает чужая рука, и Хосок кричит ему в ухо. — Давай, Чонгукки! — орет он хриплым голосом. — Увидим, что здесь ты можешь зажигать так же, как и там, наверху, — говорит он, смеясь. Он танцует с Юнги и Хосоком, когда воодушевленный крик не привлекает его внимание снова. — Чимини и Тэхени снова целуются, — говорит он, смеясь. Он поворачивает голову в ту сторону, куда смотрит Хосок, и хмурится, когда видит целующихся, посмеивающихся друг другу в губы. — Какого хрена они делают? — раздраженно спрашивает Чонгук. — Они просто веселятся, — пожимает плечами Юнги. — Не думай об этом серьёзно, они не больше, чем друзья. Это не заставляет Чонгука чувствовать себя лучше. — Ты не ревнуешь? — спрашивает он, вспоминая, каким собственником он был в первую их встречу. — Я знаю, что это ничего не значит. Я имею в виду: у них уже был секс, но я знаю, что никто из них не хочет повторения, — хмыкает Юнги. — Да и я доверяю Чимину. Мои ревности подошли к концу, — говорит он, похлопывая его по груди. — Но ты ревнуешь, я вижу. — Я, — начинает он. — Он может сделать это со мной. Мы не целовались с его чертового дня рождения, и сейчас он целуется со своим другом прямо передо мной, когда знает, что я здесь чуть ли не умираю от ожидания. Может он отсасывает Хосоку по-дружески тоже? — говорит он, зная, что ведёт себя по-детски и совсем незрело, но это съедает его изнутри. — Осторожнее, — говорит Юнги, пытаясь предупредить его. — Чувствую, ты сегодня проебешь все, что строил несколько месяцев. Чонгук стискивает зубы и кивает, подходя к Хосоку. — Дай мне ещё одну таблетку. — Ты уверен? — спрашивает он, хмурясь. Чонгук кивает. — Ты только что принял одну. — Просто дай её мне, — кидает он. Хосок кусает губу, но отдаёт Чонгуку то, о чем он просил, и тот поворачивается, уходя в направлении выхода. Он не хочет устраивать сцену, потому что ему не тринадцать, но он не собирается оставаться и наблюдать за этим, говорит он себе, кладя таблетку под язык. Он просто не понимает, почему Тэхен не хочет быть с ним, говоря, что он ещё не готов, и в то же самое время целуется с кем-то прямо перед его чертовым лицом. Он пытается потеряться среди толпы, когда чувствует тонкие пальцы, обвивающие его запястье. — Куда ты? — спрашивает голос прямо в ухо, от чего живот невольно скручивается. — Найти кого-нибудь потанцевать, — отвечает он, поворачиваясь к улыбающемуся Тэхену. — Танцуй со мной, дурачок, — говорит он, поворачиваясь к нему спиной и целуя его подбородок. — Ты всегда злишься, когда я устраиваю вечеринки, — он скулит и виляет бёдрами. — Ты такой ревнивый. — Может если бы ты не развлекался со всеми, кроме меня, я бы не был, — он раздражается, и Тэхен смеётся в ответ. Это его ещё больше злит, потому что-то, что он сказал, совсем не шутки. — Разве Чимин — это все? Вау, — говорит он, снова целуя его за подбородок. — Из всех Чимин — последний, к кому стоило бы ревновать, знаешь ведь. — Ты ведь знаешь, я хочу быть с тобой, но ты постоянно говоришь, что не готов, — говорит Чонгук, отходя от Тэхена, на что он поворачивается к нему лицом, обиженно надувая губы. — Но потом ты начинаешь целоваться с Чимином, когда знаешь, что я смотрю. Это больно, Тэхен, мне кажется, будто ты издеваешься надо мной. Не знаю, что ещё я смогу тебе дать. — Если ты так хочешь секса, почему бы тебе не найти кого-нибудь для этого? — злится Тэхен. — Раз это все, что тебе нужно. — Ты поступаешь несправедливо! — кричит он. — Ты не дал мне слова, когда я хотел сказать, что чувствую к тебе. Я не хочу быть твоим другом, Тэхен. Может мне найти кого-нибудь переспать, ведь это то, что ты делаешь? Ты спишь с другими, пока я забочусь о тебе и веду себя, как твой чертов лучший друг? — Отьебись, Чон Чонгук, — говорит он. Чонгук видит боль на его лице, но не останавливается: — Как будто я мог ожидать большего от того, кто спал с двенадцатью за неделю, — добавляет он. И тут же жалеет, потому что видит, как мигом потухает огонь в глазах Тэхена, как только тот слышит эти слова. Он машинально хватает его за запястье, но тот резко дёргается, вырывая руку и доставляя боль обеим. — Тэхен, подожди, я — — Ты точно такой же, как и все остальные. Ты думаешь, что я чертова шлюха и хочу только однодневного секса. Черт с тобой, Чонгук! — говорит он, ударяя Чонгука по груди. — Провались под землю. — Тэ, пожалуйста — — Уходи, пока я не позвал охрану, — кричит он, и Чонгук по его голосу чувствует, что тот готов расплакаться прямо сейчас. Он стоит на месте, смотря на удаляющегося в толпе Тэхена, и что-то ломается у него в груди. Он находит Сокджина и Намджуна, и они одаряют его непонимающими взглядами. — Я… Я все испортил, — задыхается Чонгук. — Боже мой, я все испортил. — Чонгук? — зовёт его Чимин, отстраняясь от Юнги. — С тобой все в порядке? — Он ненавидит меня. Тэхен ненавидит меня. Чимин хватает его лицо двумя руками и обеспокоенно говорит: — Что ты натворил? — Я такой ублюдок, Боже, Чимин, — говорит Чонгук. — Я назвал его шлюхой. Чимин облизывает губы и кивает: — Ты чертов идиот, — говорит он. Потом смотрит на Сокджина. — Тебе лучше забрать его домой. Я попробую поговорить с Тэхеном, но я не уверен, что смогу все исправить. — Я хочу поговорить с ним, — восклицает Чонгук. — Ты пойдёшь домой и перестанешь создавать проблемы, — говорит Юнги. — Он, все равно, поступил не настолько плохо. — Если бы это было единственной вещью, которую ты слышишь от отца каждый день последние пять лет, то это просто ужасно, — шипит Хосок. — Уходи, Чонгук. Не делай все ещё хуже. — Пошли, Гук, — говорит Сокджин, приобнимая его за плечо. — Мы вызовем такси и поедем домой, хорошо? Чонгук не думает ни о чем. Не думает, пока Намджун и Сокджин ждут его на улице, пока они заходят в салон такси, и он прислоняется к Намджуну, не думает, когда приходит домой и плюхается на кровать. Он совсем не хочет думать. Когда он просыпается следующим утром, он находит четыре сообщения от Чимина.   Чимин| 4:32 am прости гук он не хочет тебя больше видеть мы пытались уговорить его, но… дай ему время хорошо? мне кажется он правда хочет быть с тобой, просто чтобы ты знал События прошлой ночи пролетают перед его глазами, и ему приходится проглотить возникший в горле комок. Все это не кажется правильно. Он сам не кажется правильным. Он не думает долго, когда набирает номер Хосока, голос которого обычно всегда радостный, но сегодня он хриплый и низкий: — Я не собираюсь разговаривать с Тэхеном ради тебя. — Я не прошу тебя об этом, — говорит Чонгук, тяжело проглатывая. — Мне нужно взять отгул на несколько дней. Пожалуйста? Хосок вздыхает: — Что угодно. Только… Исправь это, хорошо? Ты делал его счастливым. Немногим это удавалось. — Я сделаю все, что возможно. Сначала, мне нужно поехать домой на несколько дней, — пожимает плечами Чонгук. — Конечно, — отвечает Хосок. — Но не будь ублюдком, Чонгук. Никто из вас не заслуживает быть одиноким. Даже если ты и он — придурки. Чонгук пытается засмеяться, но выходит что-то похожее на всхлип задыхающегося, но Хосоку и вовсе показалось, что Гук промолчал. Чонгук глубоко вдыхает и хватает дорожную сумку, попутно кидая в неё пару вещей. Он планирует остаться в Пусане не больше, чем на несколько дней, поэтому сумка наполовину пуста, когда он заходит с ней к Сокджину. — Хен, — зовёт Чонгук. Он видит на кровати и Намджуна тоже. — Я уезжаю в Пусан. Сокджин кивает: — Передай своей маме привет, — Чонгук кивает. — Ты хочешь мою машину, да? — Чонгук кивает снова, слегка улыбаясь, удивлённый, насколько хорошо Сокджин его знает. — Ключи от машины на кухонном столе. Води осторожно, хорошо? — Спасибо, хен, — шепчет он. Чонгук любит водить. Он за четыре часа доезжает с Сеула до Пусана, и если Сокджин или его мама узнали бы о том, что он ни разу не останавливался передохнуть, они бы убили его, но он не может ждать больше. Он не осознавал, насколько соскучился по своей маме, пока не решил поехать к ней. Чонгук просто надеется, что она сегодня дома, потому что ему необходимы её объятия прямо сейчас. Объятия, которые заставляют чувствовать тепло внутри. Он паркует машину напротив дома его детства и идёт ко входной двери, нажимая на звонок. Дверь открывается, и он видит шок, застывший на лице женщины. — Привет, — машет рукой он, улыбаясь. — Чонгук, — восклицает мама, обвивая за шею своими руками и заключая его в объятья, которые ломают его кости. Он обнимает свою маму в ответ и зарывается головой в её шею, ощущая знакомый запах. Дом. — Мой мальчик. Что ты здесь делаешь? — Мне нужно было прийти домой, — он бурчит. — Многое случилось с последнего раза, когда я приходил сюда, мам. Его мама обнимает его ещё крепче, и Чонгук улавливает боль за этим действием. Конечно, многое случилось, ведь прошел уже год. Он должен бы приезжать домой чаще. Черт, он должен бы звонить маме чаще. Его мама одна в Пусане, и он знает, что иногда ей бывает одиноко, но несмотря на то, как часто Чонгук говорит себе сделать это, все равно никогда по-настоящему не делает. — Звучишь расстроенным, малыш, — говорит его мама, отстраняясь от него, берет за руку и заводит домой, просит сесть на маленький диван в их еще более маленькой гостиной. — Что происходит, Гук? Чонгук глубоко вдыхает: — Я еще не произносил этого вслух, — посмеивается он нервозно. И это правда, потому что он еще ни с кем не обсуждал это. Он даже сам полностью не осознал свое состояние, постоянно откладывая в дальний ящик, потому что был слишком напуган, чтобы столкнуться с этим лицом к лицу. Но он больше не хочет бояться. Он хочет быть смелым сейчас. — Я влюбился, мам, — и, Боже, сразу стало настолько хорошо. Это как спустить с плеч тяжелый груз. Он влюбился, влюбился в Ким Тэхена. Но он же и все разрушил. — Я влюбился, а потом облажался. — Ох, малыш, — говорит его мама, мягко улыбаясь. — Кто она? — Это он, — признает Чонгук, опуская взгляд вниз на свои руки. Он никогда не говорил маме о своей ориентации, но он предполагает, что она все знает. Она не выглядит удивленной, только кивает поощрительно, и Чонгук продолжает говорить. — Он невероятный, мам. Я никогда не встречал кого-то настолько прекрасного, как он, но я облажался. Я продолжаю совершать ошибки, и он больше не хочет меня видеть. — Но что случилось, Чонгук? Чонгук на минуту думает, рассказывать или нет, но в конце выбирает первое. Он рассказывает ей о том, как встретил Тэхена и как переспал с ним в первую ночь. Он не говорит ей о вечеринке и про работу в общем. (он не упоминает, что там были замешаны наркотики, потому что она все еще его мама, и это уже смущающе — рассказывать ей такие подробности своей личной жизни. Поэтому он решает, что ей необязательно знать про наркотики) Когда он заканчивает свой рассказ, он плачет, и его мама стирает с его глаз соленые капли. — Ох, Чонгук, — она шепчет. — Тебе нужно поговорить с ним, дорогой. Тебе надо извиниться. — Но я сделал ему больно, — он всхлипывает. — Я сделал ему больно, и теперь он больше ничего не хочет знать обо мне, мама. — Чонгук, мы делаем больно людям, которых любим, иногда, — говорит его мама, зарываясь в его волосы мягкими пальцами. — Конечно, ты не остановишь его боль, сказав прости, но в конце концов он будет знать, что ты сожалеешь. Извинение не покроет ущерб, причиненный тобой, но это, в крайнем случае, лучше, чем ждать, пока проблема решится сама собой. — Если честно, я не думаю, что он хочет со мной разговаривать, — мямлит он. — Если любит тебя настолько, насколько ты его, в чем я абсолютно уверена, он поговорит с тобой. — Боже, я такой козел, — горько смеется Чонгук. — Действительно, так и есть. Я не воспитывала тебя таким. — Мам, — скулит Чонгук. Его мама смеется. Он думает, что чувствует себя так хорошо. Он больше не ощущает себя двадцати-трехлетним мужчиной, не чувствует себя таким взрослым. Вся эта ситуация напоминает ему его детство. Когда он осознал, что его соседка Момо была внезапно очень красивой, и он немного влюбился в нее, или когда Мина с танцевальных классов в его пятнадцать призналась ему в своих чувствах, и он даже не знал, как поступить. Он чувствует себя защищенным, но снова вернувшимся в свое детство. Он не допускает мысли, что люди его возраста идут за советом о любви своей жизни к маме, но у него это получается само собой. Его мама — его лучший друг, в какой-то степени. Он помнит, как говорил Тэхену, что ему повезло с такими друзьями, как Чимин и Хосок, но у него самого есть лучший друг не хуже, и он не постесняется прокричать с крыш, что им является его мама. Он едет назад в Сеул ровно после двух дней после обеда, с его совершенно нарушенным режимом дня и счастливой улыбкой на лице. Он едет всю дорогу домой на машине Сокджина и здоровается с ним, заходя в квартиру. Чонгук рассказывает ему о своей матери и о том, что происходило с ним в Пусане. — Ты идешь сегодня в Бореас? — спрашивает Сокджин. Чонгук не тупой, и он знает, что Сокджин хочет спросить, не собирается ли он сегодня к Тэхену. — Да, иду, — отвечает он. — Думаю, самое время исправить все, что я натворил, да? Сокджин хмыкает, и легкий смех старшего немного успокаивает Чонгука, потому что это напоминает ему дом и счастливые вечера с Сокджином, пока Тэхен не вошел в его жизнь и не возглавил его список важных людей. Ленивые вечера, когда они оба были слишком усталые, чтобы погулять, оставались дома и смеялись над всем, что показывали по тв в три утра. Тогда было время, Чонгук зависел от этих ночей, и каждый раз, когда Сокджин предпочитал провести время с Намджуном, его это совсем немного задевало, потому что он отчаянно нуждался в чьей-то любви. Сейчас он понимает, потому что то, что чувствует Сокджин к Намджуну и есть то, что он чувствует к Тэхену, может это чувство даже сильнее. — Я еле узнаю того молодого Чонгука, который прятался под кроватью каждый раз, как разбивал тарелку, — говорит он с нежностью, четко отпечатанной на его лице, и Чонгук мягко улыбается. — Я надеюсь, все пройдет хорошо, Гук. — Сработает, — он отвечает, больше убеждая себя, чем Сокджина. — Могу я, эм, взять твою машину ещё раз? Сокджин, определенно, говорит да, и Чонгук дарит ему самую яркую улыбку и благодарит его, выходя из комнаты, чтобы переодеться для клуба. Приняв душ и одевшись, он смотрит на свое отражение в зеркале ванной, пытаясь выяснить, поменялась ли его наружность за эти три месяца. Его мама сказала, что он выглядит печальным, но он больше так не думает. Его глаза уже больше не опухшие, но все еще остались фиолетовые мешки под глазами ото сна, которого у него не было, и он выглядит уставшим. Еще он думает, что выглядит, в какой-то мере, мягче. В конце концов, он чувствует себя мягче. Когда он добирается до Бореаса, Хосок смотрит на него, как на пришельца. — Чонгук? — спрашивает он, явно не веря происходящему. — Привет, — отвечает Чонгук и неловко машет рукой в ответ. — Мы не думали, что ты вернешься, — говорит он, хмурясь. — Ох, — Чонгук подает голос. — Я ведь говорил, что мне нужна лишь пара дней. Да и, я хотел — ты ведь сказал мне все исправить, помнишь? — Честно говоря, я не думал, что ты и правда это сделаешь, — пожимает плечами Хосок. — Видишь, у нас даже сегодня другой диджей. Мы правда не думали, что ты появишься. — Мы — это Тэхен и ты? — Чонгук спрашивает, потому что хочет знать, что Тэхен думает об этой ситуации. -Да, — он кивает, на мгновенье выглядя огорченным. — Знаешь, он уверен, что никогда не увидит тебя больше. Думаю, он будет рад, что был неправ. — Могу я поговорить с ним? — спрашивает он. — Раз на сегодня у меня нет работы. Подожди, работа все ещё моя, да? С сегодняшнего дня. Хосок хмыкает: — Да, конечно, она все еще твоя. Но сейчас ты не можешь поговорить с Тэхеном, он сейчас с кем-то, — Чонгук хмурится. — Это не том плане, в котором ты подумал, Боже, Чонгук, вспомни, к чему тебя привела ревность в прошлый раз? — добавляет Хосок, закатывая глаза. — Я все равно собираюсь увидеться с ним, — говорит Чонгук, поворачиваясь, чтобы выйти из его офиса. Он игнорирует Хосока, когда тот кричит: «подожди!» — ему вслед, и не придает значения странному взгляду, который Чимин посылает в его сторону, шепча короткое «привет», до того, как остановиться и нормально поздороваться. Он совсем не нервничает, пока не заходит в лифт к тэхеновому офису. Боже, он столько думал над тем, что именно он хочет сказать Тэхену, но он все еще без понятия, как уговорить его дать ему второй шанс. Он, скорее всего, думает, что Чонгук тот еще кусок мусора, и это даже неудивительно. Его поток мыслей прерывается, когда он слышит заглушенный, глубокий голос, который исходит из кабинета, и звучит он определенно не по-доброму. — Чертов хуесос, не так ли? Только и знаешь, как ебаться, ты такое позорище для нашей семьи. Он замирает на месте, лифт останавливается, и он слышит сирену, оповещающую о посетителе. — Уходи, — слышится голос Тэхена, и Чонгук никогда не слышал его таким. Его голос хриплый и сломанный, наполовину всхлип и крик, и сердце Чонгука немного разбивается. — Тэхен, это — Чонгук, — говорит он. Он ни в коем случае не собирается уходить, зная, что Тэхену плохо. Он знает, что это не его дело, о чем говорят Тэхен и его отец, но он не может просто развернуться и притвориться, будто ничего не было. Он однажды сделал Тэхену больно, но он не собирается отворачиваться и предположить, что ему не делает больно кто-то другой. — Я никуда не уйду. Открой дверь. — Это твой чертов бойфренд, Тэхени? — говорит его отец снова, его голос пропитан желчью. — Почему ты его не знакомишь с отцом? Тэхен говорит что-то в ответ, но его голос слишком тихий, чтобы различить слова, а потом он заходит в кабинет через открытые двери лифта, где две пары глаз глядят на него. Он сразу же фиксирует свой взгляд на Тэхене, который стоит за своим столом с красными глазами и выглядит определенно подавленным. Его волосы растрепаны, и подводка на глазах размылась. Он хочет подойти к Тэхену и отгородить его в своих руках, сказать ему, как неправ его отец, сказать ему как неправ был он, Чонгук, несколько ночей назад, когда он так ужасно облажался. Он хочет извиняться снова и снова. Он хочет сказать Тэхену, что любит его, но он, скорее всего, не хочет этого слышать. И это было бы не самым умным решением сделать это сейчас, с его отцом в кабинете. — Ты здесь для того, чтобы засунуть свой член в задницу моего сына? — спрашивает он, его голос холоден. — Тэхен только что сказал, что он не твой парень, что совсем не удивило меня, — говорит он, поворачиваясь к Тэхену, который опускает взгляд. — Ты ведь не можешь остановиться на одном члене, так? Ты, чертова шлюха. Тэхен так хрипло всхлипывает, что Чонгук почти может услышать, как его грудь ломается. Чонгук внутри немного умирает, потому что Тэхен никогда не должен быть в таком состоянии. Осознание того, что он сам был тогда не лучше отца Тэхена, сейчас просто ломает его изнутри, и он надеется, что не был причиной таких же тэхеновых слез. Он надеется, что Тэхен знает, что Чонгук был тогда не в себе. Потому что иначе он возненавидел бы себя, если бы это было не так. — Мистер Ким, — говорит он, очень стараясь не наброситься на него. — Мне кажется, вам стоит уйти. Мужчина усмехается, и Чонгук сжимает кулаки. — Ты пытаешься выгнать меня из своего же заведения? Я знал, что раз ты общаешься с этой сукой, то ты должен быть таким же тупым, как он. Чонгук поворачивает голову к Тэхену, и когда видит того, смахивающего слезу с щеки и кусающего свои губы, он понимает, что тот даже не пытается возразить. Он собирается просто стоять здесь и позволять его отцу называть его всеми этими именами, опускать его, что заставляет кровь Чонгука вскипеть. Потому что он видел Тэхена, умеющего постоять за себя, всегда горделивым, и это, похоже, единственный человек в мире, который мог бы заставить Тэхена чувствовать себя маленьким, и это не правильно. — Мне все равно, кто владеет чертовым зданием, — говорит он, подходя к столу, чувствуя на себе тэхенов взгляд, как предупреждение. — Уходи отсюда, пока я не заставил тебя сожалеть, что ты пришёл. На самом деле, он не собирался бить отца Тэхена. Он очень хотел бы, но он не будет, потому что адвокаты этого человека, скорее всего, заставят его платить немыслимые деньги, если он хотя бы коснётся его. Он просто хочет заставить его уйти, может немного припугнуть его. Чонгук знает, что у него хорошая мускулатура, и осознаёт, что иногда может выглядеть устрашающе. Глаза его отца расширяются, и он говорит: — Ты правда собираешься зайти так далеко из-за этой шлюхи? — он смотрит на Тэхена снова. — Если бы только твоя мама видела, каким ты стал. — Папа, — ревет Тэхен, и это уже слишком. Чонгук злостно бьет по столу кулаком, прежде чем успевает остановить себя, разбивая стекло. — Убирайся отсюда, сейчас же, – рычит он, смотря из-под челки на его отца и игнорируя резкую боль в руке. Его отец вздыхает и смотрит на него, вставая со стула и направляясь к лифту. Он открывает рот, будто хочет что-то сказать, но быстро передумывает и заходит в лифт, оставляя Тэхена и Чонгука наедине. — Какого черта только что было? — спрашивает Тэхен, быстро потирая глаза. — Я… С тобой все нормально? — он спрашивает, видя как Тэхен плюхается на свое кресло, что-то выискивая в шкафчике. — Разве я выгляжу нормально? — резко бросает он, доставая коробку первой помощи, идет к дивану. — И знай, что я должен играть в медсестру только потому, что ты решил, что разбить мой стеклянный стол — хорошая идея. Иди сюда и перестань пачкать своей кровью мой пол, хорошо? — Прости, — бормочет он, заматывая руку подолом своей футболки и следуя за Тэхеном. — Я хотел помочь? — Хорошо, ты его заставил уйти, поэтому спасибо, — говорит он, избегая чонгукова взгляда и фокусируя свой на его руке. Берет его ладонь в свою и рассматривает порезы. — Мне, все-таки, нравился этот стол. — Ты не должен притворяться, что тебе все равно. Я знаю, тебе больно сейчас. — Что тебе позволяет думать, что ты меня так хорошо знаешь? — спрашивает он, обрабатывая его руку перекисью. — Я знаю тебя, Тэ, — говорит он мягко. — Я очень сожалею о том, что случилось той ночью. Я вовсе не это имел в виду. — Ладно, если бы ты знал меня настолько хорошо, как говоришь, ты бы никогда не сказал этих слов, — огрызается Тэхен, и Чонгук чувствует, что тот снова пытается не заплакать. — Неважно, имел ли ты это в виду или нет, ты сказал это. Я устал слышать, какая я шлюха, спасибо тебе большое. Чонгук сглатывает, когда Тэхен прижимает ватный диск, проходясь по ранам, и берет бинты. — Тэхен, пожалуйста, — бормочет он. — Не отталкивай меня. — Ты сам оттолкнул себя. — Я знаю, что был ублюдком, Тэ, — говорит он, когда второй обматывает бинтами его руку. — Я знаю, что все испортил, но я хочу, чтобы ты дал мне еще один шанс. — И почему я должен это сделать? — дерзит Тэ, держа бинт и закрепляя его. — Какого черта я должен это сделать, Чонгук? — Потому что я люблю тебя, — выпаливает Чонгук, своими словами заставляя глаза Тэхена удивленно расшириться. — Я люблю тебя чертовски сильно, и я прошу прощения за все, что я сделал, просто я всегда надеялся, что ты, в какой-то мере, тоже меня любишь. — Ты не можешь любить меня, — говорит Тэхен, мотая головой и пытаясь встать с дивана, но Чонгук хватается за его руку, не отпуская. — Ты не понимаешь, о чем говоришь, Чонгук. — Тэ, я уже давно определился в своих чувствах. Я никогда не был настолько уверен ни в чем в своей жизни, — говорит он, обхватывая ладонями его лицо и приподнимая его, хмурится из-за полных слезами глаз. — Зачем ты бы стал любить меня, Чонгук? — спрашивает Тэхен. — Во мне нет ничего, что можно было бы полюбить, — всхлипывает он. — Нет, малыш, — спешит он сказать, стирая слезы с тэхеновых щек большими пальцами. — Никогда не говори так. Ты умный и смешной, один из самых милых и чистых людей, которых я когда-либо встречал, Тэ. Нет ничего, чего я бы не любил в тебе, слышишь меня? Не плачь, малыш. — Чонгук, — зовет он. — М-мой отец прав, Чонгук. Я просто шлюха, Чонгук, ты не можешь меня любить, я — — Почему ты слушаешь его? — Потому что он мой отец… — И что? — спрашивает Чонгук раздраженно. — Когда мне было три, мой папа решил, что моя мама и я были недостаточно хороши и достойны его любви, и исчез. Но он был неправ, Тэхен, точно так же, как и твой отец. Количество людей, с которыми ты спишь, не определяет тебя, хорошо? И пол людей, с которыми ты занимаешься сексом, не делает тебя недостойным любви, Тэхен, что за черт? — Но — — Я знаю, что ты знаешь это, Тэ, — шепчет он. — Почему ты позволяешь ему так с тобой обходиться? Он — тот, кто на самом деле не заслуживает любви, не ты, Тэхен. Ты замечательный и заслуживаешь только хороших вещей, хорошо? — Чонгук сейчас как никогда мечтает быть хорошим и понимающим человеком, потому что вид заплаканного Тэ разбивает ему сердце. — Я люблю тебя. — Я… Боже, Чонгук, я тебя тоже люблю, — выпаливает Тэхен. Он громко сглатывает, и Чонгук уверен, что он может умереть сейчас. Тэхен любит его. Тэхен любит его. Он уже осознавал это раньше, но, Боже, как приятно это слышать. — Мне кажется, мы готовы. Больше похоже на вопрос, нежели утверждение, но это — именно то, что требовалось услышать Чонгуку. Он знает, что имеет в виду Тэхен: тот разговор на его кровати всплывает в памяти. Не то, чтобы он был одержим этим с тех пор, совсем нет. Но он когда-то ломал голову над тем, почему они были не готовы. Однако сейчас это неважно. Сейчас они вместе, и это все, о чем Чонгук может думать, когда опускает руку с его щеки и переплетает с ним пальцы, в то же время наклоняясь ближе. В момент, когда губы Чонгука касаются тэхеновых, все прошедшие четыре месяца с последнего раза вдруг исчезают. Их уста сливаются в единое целое, будто они жаждали прикоснуться друг к другу, двигаясь навстречу в самой идеальной и приятной гармонии. Чонгук чувствует, как разряд тока проходится по его спине, ведь он целует не просто Тэхена сейчас. Он целует Тэхена, мужчину, которого любит, и который любит его в ответ. Он целует Тэхена, который немного сломан, но все еще идеален. Руки бродят по шее и груди, стоны заглушаются, выдыхаемые прямо в губы, и Чонгук чувствует, что если бы сейчас и закончилась его жизнь, то он бы умер счастливей, чем был когда-либо. Это — горькая радость — то, как прошла сегодняшняя ночь. Он мечтал о том, что застанет Тэхена в кабинете одного, попросит прощения и поцелует его сладко, посмеиваясь ему в губы, но это лучше. Вечер, полный обещаний, обещаний, которые Чонгук планирует сдержать. Тэхен первый прерывает поцелуй, прислоняясь ко лбу Чонгука своим, и прикрывает глаза. — Я скучал по тебе, — шепчет он прямо в губы. — Я скучал по тебе последние несколько дней, скучал по твоим поцелуям последние несколько месяцев. — Я тоже скучал по тебе, — отвечает Чонгук, большими пальцами поглаживая его лицо. — Тэ, — добавляет он, чувствуя себя внезапно нервозным. — Да? — спрашивает он, пытаясь остановить помутневший взгляд на нем. Он отстраняется, чтобы было легче, и Чонгук нервно почесывает затылок. — Могу я, — он неловко закашливается. — Я хочу заняться любовью с тобой. На мгновенье он сожалеет о том, что сказал, потому что эти слова заставляют выглядеть его глупо и уязвимо, но когда он видит, как взгляд Тэхена смягчается, и маленькая, добрая улыбка появляется на его красивых розовых губах, все оправдывает себя. Он бы убил за эту улыбку. — Ах, — говорит Тэхен, беря его лицо в обе ладони и оставляя еще один поцелуй на его губах, наваливаясь на него всем телом и заставляя его упасть спиной на диван. — Когда ты стал таким романтичным? — смеется он. — Тэ, — скулит он. Он последние несколько месяцев столько нафантазировал о том, как будет чувствоваться их следующий раз, но то, что он себе представлял, не идет ни в какое в сравнение с тем, что есть на самом деле. Он чувствует тепло, распространяющееся в его груди, когда Тэхен улыбается ему, глаза яркие и счастливые, несмотря на то, что все еще немного опухшие и красные. Тэхеновы пальцы зарываются в его волосы, и даже если это совсем повседневное движение, оно разжигает внутри него огонь. Каждая вещь, которую делает Тэхен, доставляет боль Чонгуку, потому что любовь пропитала его глубоко, до самых костей. — Гуки, — бормочет Тэхен, целуя Чонгука снова и снова. Он повторяет его имя между поцелуями, как мантру, и Чонгук никогда не подумал бы, что ему будет так нравиться его имя, услышанное из чужих уст. — Я хочу, чтобы ты отвез меня домой и доказал, насколько ты любишь меня. — Я могу сделать это, — говорит он, обнимая его за талию и садясь на диван. — Да? — спрашивает Тэхен, смеясь ему в губы. Чонгук мычит в ответ. — Я буду делать это так медленно, что ты не уснёшь до рассвета, детка, — говорит он, в то время как Тэхен покрывает маленькими мокрыми поцелуями его линию подбородка. — Хочу сделать тебя своим. — Тогда перестань разговаривать, — шепчет Тэхен ему в ухо до того, как прикусить мочку, заставляя Чонгук таять. Он перестаёт разговаривать, потому что он сделает все, о чем попросит Тэхен. Чонгук отвозит их обоих в квартиру Тэхена на машине Сокджина, когда Тэхен звонит Хосоку и говорит, что его не будет, потому что он "едет домой с Чонгуки", и Чонгук клянётся, что тот загорается ярким светом, когда рассказывает об этом. Они вваливаются в квартиру Тэхена, прижимаясь к друг другу, и Чонгук опускает руки на тэхеновы ляжки и поднимает его вверх, ноги старшего обвивают его талию. Чонгук относит его в спальню так же, не отрываясь от его губ, и укладывает на кровать, нависая над ним, опираясь на руки и колени. — Чего ты хочешь, Тэ? — спрашивает он, и Тэхен снова удивлённо расширяет глаза, потому что, похоже, не многие спрашивали его о таком. — Все, что ты хочешь, малыш.. — Я, - мямлит Тэхен, поднимая свой взгляд, чтобы встретиться им с Чонгуком. — Хочу, чтобы ты заставил меня чувствовать себя красивым, — говорит он, его руки бродят по телу Чонгука. — Это не составит труда. Ты и есть красивый, — щебечет Чонгук, расстёгивая рубашку Тэхена, мягко целует его в губы. — В первый раз, когда я увидел тебя, я подумал, что ты слишком красив, чтобы быть правдой, — добавляет он, кончиками пальцев прогуливаясь по обнаженной коже его живота, вынуждая его прошипеть и выгибаться на кровати. — Чонгук, — шепчет Тэхен, Чонгук кивает. — Коснись меня, пожалуйста. Звучание хриплого голоса Тэхена, молящего его о касании, выгибающегося на кровати из-за него, накрывает новой волной возбуждения. — Но я касаюсь тебя, малыш, — говорит он, передвигая пальцы на его бока, заставляя вздрогнуть Тэхена под ним. — Я прямо здесь. — Ты играешься со мной, — исправляет Тэхен, хватаясь за его затылок и страстно целует. — Я думал ты сделаешь все, что я скажу. — Но я говорил тебе, что хочу сделать это медленно, — говорит он, оставляя мокрые засосы на мягкой коже его шеи, пробегаясь пальцами по его животу. — Единственный человек, который трахал меня медленно был Чимин. И это было потому что никто из нас не знал, как это делается, — скулит Тэхен, и Чонгук хмурится. — Не говори о Чимине когда мы занимаемся сексом, Тэхен, - рычит Чонгук, и Тэхен хихикает, бормоча слова извинения. Чонгук целует Тэхена снова, усаживая их обоих на кровати, так он может избавиться от его рубашки и своей, испачканной кровью футболки, скидывая их на пол. Он сажает Тэхена к себе на колени, а тот вертит бёдрами, сильнее возбуждая. — Хочу поскорее почувствовать тебя внутри снова, — говорит Тэ, когда Чонгук целует его ключицы. — Заполни меня, позволь чувствовать себя целым. Чонгук стонет, оставляя красные метки на нем, двигаясь бедрами вверх, возбуждением тесно упираясь в черные кожаные штаны. Его руки, до этого придерживавшие Тэхена за талию, опускаются к замку на тэхеновых рваных джинсах, открывая их медленно, не отрываясь от поцелуя. — Не будь таким, — скулит Тэхен. — Ты так хочешь этого, — говорит Чонгук, надавливая на его грудь, вынуждая лечь на кровать. — Я просто ненасытный, — хихикает Тэхен, когда Чонгук целует его снова, поднимая свои бедра и позволяя Чонгуку снять с него джинсы. — Трахни меня, детка, — добавляет он, поворачиваясь на живот и виляя задницей. — Ты пропускаешь все веселое, — говорит Чонгук, опуская его нижнее белье до середины его ляжек, когда старший встает на четвереньки, выпячивая задницу. — Что мне сделать, Тэ? — повторяет он, сминая половинки и заставляя его вздрогнуть. — Выеби меня языком, — звучит, как вопрос, нежели пожелание, но Чонгук счастлив повиноваться. Он нежно кусает мягкую кожу тэхеновых круглых ягодиц, легко целуя, пока не добирается до ануса, и Тэхен задерживает дыхание. — Чего ты ждешь, — он нетерпеливо скулит, заставляя Чонгука усмехнуться и оставить поцелуй на кольце мышц. — Не целуй. Оближи, засоси, черт… — он стонет, когда Чонгук дразнит его дырку языком, слова заглушаются в его устах. — Я знаю, как это делается, — говорит Чонгук перед тем, как жадно облизнуть его анус. — Ты такой узкий, малыш. Тэхен подается назад после этих слов, неловко пытаясь взять Чонгука за затылок. — Я хотел быть узким для тебя, — шепчет Тэхен. — Ты… черт, Чонгук, ты всегда говорил, что я растянут. Я достаточно узкий для тебя сейчас, детка? — Ты мне нравился, когда был растянут, — говорит он, и, держась за бедра, переворачивает его. Он полностью снимает его белье и смотрит на обнаженное тело. — Когда в последний раз ты занимался сексом, Тэ? — спрашивает он, когда Тэхен раздвигает ноги для него, расстегивает свои штаны и спускает их вместе с бельем. — Ты был последним, — стонет Тэхен, когда Чонгук надавливает большим пальцем на его вход. — До моего дня рождения. Чонгук мычит и хватает его за ляжки. — Тэхен, что с твоей гибкостью? Тэхен озадаченно смотрит на него до того, как Чонгук приподнимает его ляжки, сгибая его пополам, проводя линию языком от его ануса до члена. — Боже, Чонгук, ты… — слова прерываются, когда Чонгук снова облизывает колечко мышц, и Тэхен прикрывает рот локтем, чтобы не стонать громко. Чонгук жадно вылизывает его, пока Тэхен не всхлипывает и не сжимается под его губами, пытаясь насадиться на язык еще глубже, и Чонгук чувствует, как его член отзывается болью от наслаждения. — Ты выглядишь красиво вот так, — говорит он, усаживаясь и прижимаясь к нему своим возбужденным членом. — Не могу дождаться, когда сделаю тебя своим. — Я уже твой, — отвечает Тэхен. Его щеки алые, и волосы растрепаны, но он решителен. Он садится и завлекает его в медленный, глубокий поцелуй. — Я стал твоим уже давно. Чонгук мычит и кладет руку на его ляжку, опуская и останавливая на коленке, поглаживает большим пальцем. — Люблю твои ноги, — бормочет он, руками блуждая по тэхеновым ляжкам и голени. Он чувствует, как старший вздрагивает. — Они такие длинные и красивые. Люблю, когда ты обвиваешь меня ими, когда я внутри тебя. Тэхен стонет и прижимается к нему, ища немного внимания к его возбужденному, забытому члену. — Чонгук, пожалуйста, мне надо — — Тихо, малыш, — говорит он, касаясь большим пальцем нижней губы. — Я люблю твои губы. Они сводят меня с ума, такие розовые и пухлые. Ты знаешь это, не так ли? — говорит он, оставляя метку на кончике его подбородка. — Ты кусаешь и облизываешь их поэтому, малыш? Потому что знаешь, что это сводит меня с ума. Тэхен стонет снова, прижимаясь к его возбуждению. — Я не могу ждать больше, пожалуйста, Чонгук, — просит Тэхен, голос почти отчаянный. — Тогда чего ты хочешь, Тэхен? — он спрашивает, его руки пробегаются по гладкой коже живота, обвивая его член. — Используй слова, — мурлычет он, целуя кожу за ухом, зная, что Тэхен млеет от таких прикосновений. — Трахни меня, — он почти задыхается. — Ты нужен мне внутри. Сейчас. И даже если Чонгук любит дразнить его, то, как Тэхен просит его, помогает ему чувствовать себя могущественным, он тоже жаждет этого. Тэхен сейчас всхлипывающий комочек прямо напротив, его ноги широко открыты для него и его спина выгибается в самом прекрасном виде. Он осматривает Тэхена сверху, смотрит на его красные щеки и покусанные губы, на то, как его руки блуждают по собственному животу, касаясь возбужденного члена. Он впитывает в себя картинку, потому что Тэхен и есть воплощение того, чего он всегда жаждал, и сейчас он уверен, что он — единственное, чего Чонгук когда-либо захочет. — Все, что угодно для тебя, детка, — Чонгук шепчет ему в ухо и встает с постели, направляясь к шкафчику, где Тэхен всегда хранил презервативы и смазку, но тот резко останавливает его. — Хочу почувствовать всего тебя, — поясняет он, неожиданно застеснявшись. Чонгук хмурится, озадаченно, пока до него не доходит смысл сказанного. — Ты не хочешь использовать презерватив? Тэхен качает головой, кусая губу и снова ложась на спину. — Да, я… я чист. Ты? — Да, — говорит он, хватая смазку и возвращаясь к своему месту между разведенными ногами Тэхена. Он целует его колено, и Тэхен коротко смеется. — Боже, ты такой красивый, — шепчет он, кончиками пальцев пробегаясь по внутренней стороне бедра, вызывая дрожь. — Чонгук, — шепчет тот, и Чонгук поднимает взгляд и сталкивается с нервозно покусывающим губу тэхеновым. — Будь нежнее, хорошо? Я давно не делал этого. — Я буду, — говорит он, выжимая на руку немного смазки для того, чтобы смазать вход, заставляя Тэхена шумно выдохнуть. — Я буду нежен, детка, но мне нужно, чтобы ты расслабился ради меня. — Я-я не знаю, почему такой нервный, — смеется Тэхен. — Мы делали это столько раз, но почему-то сейчас все ощущается по-другому. — Все и есть по-другому, — говорит он, медленно вставляя один палец, чувствуя, как он расслабляется, вздыхая. — Мы сейчас другие. Мы влюблены. Тэхен смеется, и Чонгук улыбается ему. Он растягивает его медленно и осторожно, добавляя пальцы с каждым разом, когда Тэхен практически молит его об этом, использует смехотворное количество смазки. Он вставляет три пальца в Тэхена, когда старший сам начинает двигаться навстречу к ним и стонет. — Ты принимаешь мои пальцы так хорошо, детка, — говорит он. — Ты такой хороший для меня, такой хороший мальчик. — Трахни меня, — отвечает Тэхен хриплым голосом. — Займись со мной любовью, Чонгук. Чонгук рычит и вытаскивает пальцы из Тэхена, заставляя того выдохнуть. Он берет смазку и смазывает член полностью и двумя пальцами смягчая его колечко мышц. — Ты готов? — спрашивает Чонгук, прижимаясь головкой ко входу. — Да, — говорит он. — Да, давай, Чонгук — ох. Чонгук медленно входит в него, пытаясь сохранить каждый звук, изданный Тэхеном, в своей голове, запомнить каждое изменение в тэхеновом лице. Он чувствует невероятную узость и теплоту внутри Тэхена, и когда он останавливается, полностью войдя в него, не знает, сделал ли это для того, чтобы Тэхен немного привык к нему или потому, что сам чувствует себя слегка опьяненным. — Все хорошо? — спрашивает Чонгук, убирая спадающую на глаза Тэхена челку и целуя его, медленно и глубоко. — Да, — говорит Тэхен, когда Чонгук отстраняется, кивая. — Двигайся, — он заверяет его мягким и низким голосом. Чонгук оставляет поцелуй на краешке его губ до того, как почти выйти из него, вынуждая Тэхена заскулить. Он снова аккуратно входит в него и держит этот медленный темп. Звуки их соприкасающихся тел и стоны, исходившие из уст Тэхена, настолько непристойны, что Чонгуку тяжело делать это медленно, потому что что-то глубоко в голове кричит ему взять Тэхена жестко и быстро. Он ворчит, когда Тэхен начинает двигаться навстречу, но выходит из него, заставляя старшего заскулить. — Иди сюда, — рычит он, принимая сидячее положение. Тэхен насаживается на его член снова, глубоко целуя его. Он обвивает его шею своими руками и стонет ему в губы, когда начинает двигаться на бедрах Чонгука. — Делай это медленно, детка, — бормочет Чонгук ему в губы, придерживая его за бедра, чтобы не сбиваться с ритма. — Давай сделаем это последним, — говорит он, затыкая его поцелуем снова. Это чувствуется самым интимным из всего, что Чонгуку когда-либо приходилось испытывать. Его хватка на чужих бедрах может оставить слабые синяки, и пальцы Тэхена, зарытые в его волосы, иногда тянут на себя за мягкие пряди, чтобы ближе, и они дышат одним воздухом на двоих. — Я люблю тебя, — шепчет Чонгук Тэхену в губы, и они растягиваются в небольшой улыбке. Он нуждается в произнесении этого каждый раз, как толкается в него, каждый раз, как старший издает вздох. — Скажи это снова, — говорит Тэхен, опрокидывая голову назад и обнажая мягкую кожу шеи. — Я люблю тебя, — повторяет Чонгук, оставляя засосы на его ключицах. — Я так люблю тебя, Тэхен. Тэхен стонет и проводит бедрами, заставляя Чонгука рычать, делая крепче его хватку. Это невозможно, когда тот сам двигается навстречу Тэхену. Невозможно избежать теплоту Тэхена вокруг него, то, как он сужается и заставляет видеть звезды. Он обвивает талию Тэхена, чтобы прижать его крепче, используя вторую, чтобы надрачивать Тэхену. — Черт… я так близко, Гук, — говорит он, лбом прижимаясь к чужому. — Я тоже, — отвечает Чонгук, целуя его, и отстраняется, улыбаясь. — Кончи ради меня, детка, — просит он. Тэхен слегка смеется, ногтями впиваясь в спину Чонгука, дрожа. У него не занимает много времени кончить, окрашивая их животы белым, что влечет за собой Чонгука, который кончает прямо в него. — Я… вау, — шепчет Тэхен напротив его губ, сладко целуя его. — Это было невероятно. Чонгук мычит и держит его ляжки, укладывая его на спину и выходя из него, вынуждает Тэхена состроить обиженную мордочку. — Не уходи, — он протестует, когда Чонгук уходит в ванную. — Я сейчас, — говорит он до того, как исчезнуть в комнате. Он приходит обратно с теплыми, мокрыми полотенцами и мягко проводит ими по тэхеновым ляжкам и животу, Тэхен лишь мурлычет и сжимается на простынях. — Иди сюда, — говорит он, отбирая полотенце из его рук и выкидывая на пол, обвивая шею Чонгука и целуя его. — Мне нравится, когда ты заботишься обо мне, — бормочет он, укладываясь на нем, переплетая ноги. Чонгук мычит, пробегаясь пальцами по мягким прядям тэхеновых волос, и Тэхен упирается подбородком ему в грудь, поднимая на него взгляд. — Ты все еще не поклонник ночных разговоров, так? — Прости, — отвечает Чонгук. — Я просто сонный. Тэхен только вздыхает, и Чонгук кусает губу. — Тэ, ты -ты мой, верно? — Такой собственник, — хихикает Тэхен. — Но это так? — Настолько, насколько ты — мой, — говорит он, смотря ему в глаза. — Значит, — говорит он снова. — Мы встречаемся? — Ты разрушаешь момент, — говорит Тэхен, закатывая глаза. — И мы не встречаемся. Если ты этого хочешь, ты должен правильно спросить. — Почему я должен спрашивать? — жалуется Чонгук, и Тэхен смеется. — Потому что ты начал эту тему, — отвечает он, кусая губы. — Хорошо, — сдается Чонгук. — Ким Тэхен — — Ты просишь меня быть твоим парнем, а не выйти за тебя замуж. — Ким Тэхен, — повторяет Чонгук с легкой улыбкой. — Будешь моим парнем? — Знаешь песню бойфренд Джастина Бибера? Ты мог бы — — Тэхен, — прерывает Чонгук, закатывая глаза и улыбаясь. Тэхен смеется и оставляет на его губах поцелуй. — Ответ да, глупенький. Всегда да.

***

Не так много вещей в жизни Чонгука, за которые он действительно благодарен. Первым для него всегда будет мама. Второе — это то, что он работает в классном месте, и босс у него очень понимающий. Третье — то, что его друзья просто потрясающие. И четвертое, пожалуй, самое лучшее, осознает он, когда заносит последнюю коробку в тэхенов дом, это то, что он нашел любовь всей своей жизни.