IV
1 апреля 2017 г., 22:28
Она появилась на пороге Разведки столь же внезапно, как и ливень, обрушившейся на Трост рано утром. Высокая, в длинном бледно-голубом, как первые цветы, платье, с волосами, затянутыми в тугую косу. Её руки, скованные перчатками, то и дело опускались на едва заметно выпирающий живот. В здание она вошла совершенно спокойно, мило улыбнувшись дежурному и ни разу не замерев в нерешительности.
В коридоре она впервые застыла и наконец осмотрелась. Да, она была тут впервые, но ничего в её жестах не говорило об этом. Даже взгляд не оказался растерянным или хотя бы немного удивлённым.
— Вы что здесь делаете? — не удержав вздоха, спросил Эрен.
Он дежурил на втором этаже и за три часа, проведённых в рассматривании собственных сапог, ничего толкового не случилось.
— Я? — девушка удивлённо хлопнула ресницами. — На посту у меня даже не спросили документы. Что за безрассудство?
— Ну-у, — Эрен задумчиво почесал щеку. — У нас сегодня день доставки, поэтому там слегка расслабились. С утра приходили женщины, принесли новые простыни. Вероятно, ребята решили, что вы одна из них.
— Разве я похожа на служащую? — хихикнула девушка, элегантным жестом поправив длинную юбку.
— Ни капли.
— Вот и я о чём, — она улыбнулась, обнажая ряд белых, мелких зубов.
— Анна!..
***
Мирон, лениво почёсывая глаза, вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Он работал без сна всю ночь и теперь голова кружилась при малейшем движении. Он поплёлся по коридору, засунув руки в карман халата. Утреннее солнце запустило свои лучи в большие окна, и крупная пыль кружила на свету. Мирон свернул за угол и замер. Ему пришлось даже несколько раз медленно моргнуть прежде, чем он понял, что перед ним не видение. — Анна! — Мирон даже не осознал, крик оказался быстрее, чем все мысли в его голове. Девушка обернулась так быстро, что платье, покачнувшись, ударилось о её худые щиколотки. — О, Анна, — он подошёл к ней и не дожидаясь ни слова, обнял. — Какого чёрта ты тут делаешь? Ты такая красивая, — судорожно обхватил ладонями её лицо, пытаясь рассмотреть получше. — Какая же ты красивая у меня. — Ну, прекрати, — усмехнулась девушка, и её щёки покрыли пунцовым румянцем. — Ты всегда был таким — слишком много болтовни. — Разве я могу молчать, когда наконец-то увидел тебя? Сколько времени ты не была в Тросте? Год? Два? О, Анна, знала бы ты, как я соскучился. — Три года, дурак, — фыркнула она. — И, как видишь, — небольшой шаг назад, — я обзавелась некоторой переменой. Мирон окинул её быстрым взглядом, и на его лице заиграла широкая улыбка. — Мама будет в восторге. — Она проплакала все платки, когда увидела меня такой. И сразу же отправила сюда, к тебе. Так и сказала: «Сходи к своему глупому Мирону и покажи это чудо, пусть знает, чем надо заниматься». Мирон засмеялся. — Я не удивлён, она всегда была такой. Эй, — он опустил руку ей на плечо. — Очень рад, что ты пришла, Анна. Заботливо опустив руку ей на талию, слишком тонкую для дамы её положения, Мирон повернулся и повёл девушку за собой. — Как дела дома? Надеюсь, он тебя не обижает? — У моего супруга есть имя, — фыркнула Анна, легонько ударив его по плечу и получив в ответ только короткий смешок. — Ты так редко пишешь, что наверняка забыл и имя своей племянницы. — Обижаешь. — Ну… какое? Он медленно моргнул и внимательно посмотрел на сестру. И будто откуда-то из прошлого всплыло старое, запылённое временем воспоминание. Она бежит к нему навстречу в таком же, но куда скромнее платье. Ветер трепет её длинные волосы, а лицо испачкано в муке. Когда руки цепко ухватывают его за рукав, он опускается к ней. Сколько времени прошло с тех пор? Где та маленькая чумазая девочка, и почему он никак не может вспомнить, где был сам всё это время? — Тия. Её зовут Тия. — А-а-а, — просияла сестра, довольно улыбнувшись. — Эту проверку ты прошёл. — Слава Розе, — наигранно выдохнул Мирон. Она, кстати, вообще не вовремя. То есть он, безусловно, ей рад. И трепетно растроган тем, что Анна, несмотря на статус и деликатное положение, пришла сюда. Но времени на общение катастрофически не было. У него с шести утра приёмы, записи, тренировки. Три часа Мирон осматривал солдат, хмурясь и выслушивая отрепетированные речи. Да, ничего не болит. Нет, в обморок не падаю, голова не кружится. Да, сэр, скакать верхом готов. Что, давление?.. Двое, как оказалось, страдали от сильного кашля: к радости, не вирус, просто то аллергия на цветения, то — «сэр, я просто пил холодное». Но остальные были в полном порядке и готовы к скорому походу. Забавнее всего было проверять самого себя. Мирон методично проверил пульс, прощупал узлы, взвесился, подышал во все возможные трубочки. А потом старательно вывел в табличке в самом низу: «Мирон Келёр. Здоров. К выходу за Стены готов». И расписался, будто ставя клеймо на всех и на всём. — А здесь приятно, — голос Анны, отвлёк его от размышлений. — Думала, что солдатские корпуса куда мрачнее. Тут же — вот сколько света. — Дело в месторасположении. Мы стоим на крохотной возвышенности, поэтому вокруг много солнечных лучей и ни одно здание нас не закрывает. — Кроме Стен. — Само собой. Она вдруг остановилась. — Ты помнишь, что мечтал выйти за Стены? Мы были совсем маленькими, ты брал меня на руки и нёс в рощу. Говорил, что там, за Стеной, много деревьев и пахнет иначе. Мы всегда смеялись над тобой… особенно мама. Но потом ты, Мирон, пошёл в кадеты, и даже она перестала смеяться. Хотя мама не из тех, кто поддерживает Легион. Мирон сомкнул зубы так крепко, что на секунду ему показалось, что челюсть окаменела. — Нет. Я не помню. — Брось! — рассмеялась Анна. — Ты постоянно твердил о Разведке. Ты же всегда был… мечтателем. Хотел увидеть то, что за Стеной, потом перевезти нас в более хорошее место. Ты обещал заботиться о нас, помнишь? Наверное, сложно быть старшим братом. Мама свалила на тебя слишком многое, и тебе пришлось отказаться от мечты. О, Мирон, я никогда не говорила, но мне так ужасно жаль… Она сказала мне, что быть врачом — это достойно и прибыльно и ты сможешь неплохо заработать, — глаза девушки едва заметно расширились. — Но ты же прекрасно понимаешь, что это правда. Едва ты стал врачом, как мы смогли починить наш дом, заплатить по долгам покойного отца… Мы всегда были очень благодарны тебе, брат. — Не за что. — Ах да, — её лицо едва уловимо переменилось, — я до сих пор помню, как ты вернулся после обучения. Ты был так мрачен и молчалив. Мы с матушкой с трудом кормили тебя — так ты был замкнут. Слава святой Розе, что тогда к нам пришла Лулу де Конторан и хоть как-то выманила тебя из комнаты. — Анна, довольно. — Ну что? — Я не люблю вспоминать. Прости. Он хотел сказать «помнить», но не смог. — А ты видишься с ней? С Лулу. Мирон ощутил странную боль в районе горла и вдруг подумал, что всё-таки заразился от того любителя пить холодное. — Нет. Господи, Анна, прошу тебя, давай закроем эту тему. — Закроем так закроем, — бросила девушка, явно разочарованная таким исходом. Далее они шли молча: она, жалеющая, что пришла, не предупредив, он же просто молчал. Силы говорить ушли вместе с желанием помнить.***
Ханджи облокотилась боком к шкафу так резко, что его двери противно лязгнули. Её усталое лицо, представшее перед Леви, выглядело привычно заинтересованным. — Что ты творишь? — толстое стекло её очков недобро сверкнуло. Капрал поднял голову вверх, отрываясь от просмотра бумаг. — Ты про что? — Чем занят, говорю. Женщина скрестила руки на груди и окинула Леви внимательным взором карих глаз, будто выискивала на нём правильный ответ. — Так-с… — она заглянула ему через плечо, довольно цокнула языком. — И чем тебя так заинтересовал научный отдел? Леви поморщился, возвращая коробку с бумагами в шкаф. Откровенно говоря, научный отдел его волновал самую малость. Их отбирала Зоэ, они были чистоплотны и редко попадались на глаза. А ещё, к радости всех здравомыслящих, никто из них не стремился за Стены. Они сидели в штабе, сутками перебирая склянки, вытирая со лбов пот, изучали свои непростые материалы. В этом был своеобразный покой отдела: никто не прыгал выше головы и не занимался тем, что выходит за грань научной сферы. До недавних пор. — Твоя паранойя граничит с безумием. — Ой, моя ли? — Что ты несёшь? — нахмурился Леви. — Ну, я о твоих занятиях. Вначале посмеялся над идеей доктора, а теперь роешься в документах, чтобы узнать про него. Такая тяга к знаниям на тебя не похожа, Леви. — Ты плохо знаешь меня. Я всегда любил раскрывать новое. — Да? — заинтересованно протянула Зоэ. — И что ты открыл на этот раз? Леви промолчал. И, захлопнув шкафчик, он некоторое время всё так же молча смотрел на своё отражение в мутном стекле дверцы.***
Они встретились под узкой аркой, ведущей во внутренний двор. Мирон провожал сестру на выход, интуитивно сжимая её миниатюрную руку, а Леви по расписанию проверял постовых. Едва не столкнувшись с капралом, Анна вначале тихонько ойкнула, затем, чисто по-женски оценив обстановку, расправила плечи и улыбнулась приятнейшей из улыбок. — А я вас знаю, — пропела она, каким-то феноменальным способом говоря серьёзно и в то же время кокетливо улыбаясь. — Вы капрал Леви. Я права? — Права, — кивнул Мирон, крепче сжимая руку сестры. — Но капрал занят, а тебе пора. Если я не выведу тебя от сюда до темноты, то мать с меня шкуру сдерёт. — О, милый, мама нисколечки не разозлится. Казалось, брат её больше не волновал. А вот герой, стоящий напротив, был куда приятнее. — Вы мне не ответили, — она склонила голову на бок. — Всегда мечтала увидеть вас, капрал, воочию, а вы, оказалось, немногословны. Ах, несчастны ваши любовницы. — Кто? — одновременно спросили мужчины. Мирон: чуть стыдясь и не понимая раскованность сестры. Леви: пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит. — Я порой бываю бестактна, — не особо и сожалея, бегло сказала Анна. — Простите, простите. Что ж, — она внимательно посмотрела на Мирона. — Думаю, мне пора. — Я доведу тебя до дома. — О, брось, милый. Я самостоятельная девочка и знаю, где живу. Она отошла от них и, взмахнув рукой, поспешила к воротам. Когда её утончённый силуэт скрылся, Мирон наконец перестал сдерживать себя и облегчённо выдохнул. Но тот час ощутил новый груз — прицельный взгляд серых глаз. — Она приходила ко мне в гости. Анна… — монотонно проговорил Мирон и зачем-то добавил: — Анна Келёр. Леви чуть вскинул бровь. — Жена? — Моя младшая сестра. Она вышла замуж и теперь живёт в Стохесе, у неё богатый супруг, деньги, псарня, скоро будет ребёнок. А ещё в наличии куча платьев, туфли на заказ, кольца и услуги служанок. Знаешь, сколько ей лет? Леви было всё равно, но он решил сыграть и в эту партию. — Сколько? — Шестнадцать. Вот чем должны заниматься девушки, разве нет? Раздался короткий смешок капрала. — Рожать богачам? — Жить в полной безопасности. — Ну, от родов тоже можно умереть, да и собака на псарне не всегда спокойна. Слышал про бешенство? Мирон вскинул голову так резко, что волосы слегка покачнулись и упали ему на лоб. — Ты же прекрасно понимаешь, о чём я. Леви скрестил руки на груди, будто готовился к очередной словесной атаке. Но Мирон, заметив этот спокойный жест, сразу же отступился, не желая вступать в конфронтацию. — Ладно, — махнул рукой, — мы оба понимаем, но у каждого своё мнение. — Ага, как и причины быть здесь. — А ты всё не успокоишься, — ухмыльнулся Мирон. — Думаешь, что я тайный агент, который решил отравить вас и перебраться через Стены? — Скорее, наоборот. — А? — Ну, вначале ты переберёшься через Стены, а потом траванёшь нас. Мирон тяжело вздохнул, прижимаясь спиной к стене под сводом арки. — О как. — Пока ты миловался с сестрой, я кое-куда наведался. Мирон удивлённо застыл, внутренним чутьём понимая, что разговор вряд ли закончится добром. — Шадис даже не вспомнил твоё имя, но разговаривать про твой корпус он не захотел. Что скажешь об этом? Усмехнуться или даже улыбнуться не вышло, сколько бы Мирон ни пытался. Рот категорически не слушался, а в голове снова распоясалась алчная боль и уже по кускам поражала его черепную коробку. — Я не самый заметный персонаж? Леви едва заметно дёрнул уголком рта. — А я вот думаю, что-то случилось и это и есть причина твоего ухода. А теперь ты хочешь загладить вину за прошлое и поэтому так яро хочешь за Стены. Эй, — он сделал шаг вперёд. Слишком быстрый, чтобы Мирон успел отойти или что-либо осознать. Резко ухватил его за руку и потянул к себе. — Мне было бы плевать на твои передряги, но ты с нами сейчас в одной упряжке и не смей скрыть своё дерьмо под нашу простынь. — Ты страдаешь от паранойи, Леви, — процедил Мирон, пытаясь вырваться, но хватка капрала была практически стальной, а взгляд серых глаз пригвоздил его к полу, словно булавка бабочку. — Будто ты до сих пор не понял, зачем мне всё это, — и на выдохе: — Придурок. — Знаешь, какие цели у остальных? Леви, не отпуская руки, подошёл ещё ближе и опустил другую руку на плечо Мирону, окончательно лишая его возможности двинуться. — Ты знаешь, зачем мы здесь? Этот детский сад хочет перебить титанов, потому что они верят в то, что свобода возможна. Они слишком молоды, чтобы понять: сколько бы ты ни сражался, всегда будет новый враг, и сколько бы ты не бежал, ты никогда не достигнешь цели. Я осознал это слишком давно, чтобы верить хоть в какое-то дерьмо. Но всё же я здесь. — Зачем? — сухо спросил Мирон, не поднимая взгляда. — Это не было моим… выбором. Так сложилось. И Мирон смог поднять глаза, чтобы посмотреть даже не на капрала, а куда-то вдаль. — Давай представим, что и у меня так сложилось. Леви едва не оскалился, но вовремя взял себя в руки. Ухватился за плечо доктора и с силой толкнул его к стене. — Это не игрушки, Келёр. Мирон наконец усмехнулся, чувствуя, как по спине расползается резкая боль. — Отличное решение не пустить меня за Стену, капрал. Думаю, вы знаете, куда бить, но всё же крохотный совет — колени. Ему вначале показалось, что Леви правда ударит. Слишком уж строг был его взор, да и выражение лица граничило скорее с презрением. Но вдруг Леви отошёл в сторону, всё ещё держа руку на его плече. — Я, что, маразматик бить врача перед вылазкой? И, блять, я даже не стукнул тебя. Чего уже гроб заказываешь? — Я… на будущее. Леви как-то странно, будто скованно ухмыльнулся уголком рта.
