Моя девочка.

— Ты скоро носом клюнешь, — улыбнулся я, заходя на кухню и заметив, что девушка что-то рисует на моем черновике. — ого, — хмыкнул я, подходя и застав тем самым Аню врасплох. На обрывке бумаги красовалась растущая луна от месяца до полной, раскрашенная ручкой, осторожно, каждый контур и черточка. Аня сидела стуле и, нагнувшись, докрашивала каждый кусочек и деталь, аккуратно, старясь не делать резких движений. Я, едва ли не уронив полотенце, обвязанное на бедрах, застыл, смотря на то, как плавно ее пальцы передвигаю ручку. По окну барабанил ливень, а стрелка часов давно перевалила за полночь, мы не заметили этого, а почему? Счастливые часов не наблюдают. Разве, мы достигли момента того, что бы быть счастливыми? Не совсем, но то время, что мы проводим здесь, в казалось бы, моей собственной квартире, я просто сам не узнаю стены и мебель вокруг, все наполнилось уютом и странной блаженной тишиной, простотой, нежностью… Аня, явно не слыша, как я вошел и что сказал ей, уже положила голову на сложенные руки и засопела, уткнувшись носиком в рукава моей кофты, бедная девочка, она ведь только сегодня сказала мне, что не спала трое суток нормально, я улыбаюсь, так довольно и искренне, что самому не верится. Стараясь не разбудить ее, поднимаю, ощутив ее легкое, нежное тело в своих руках, мне хотелось уложить ее на постель, а не на этот скрипучий диван, самому лечь там, хотя спать на нем — тяжко, но сейчас, мне почему-то плевать. Я успеваю только попытаться положить ее на кровать, как девушка ухватывается за меня и не отпускает, я глупо улыбаюсь, садясь и опуская ее, она что-то бормочет, утыкаясь в меня, я ложусь рядом, убирая полотенце и остаюсь в одних боксерах, а что скажу ей утром? Что она уснула, вот и все, но тут… ее пальчики разжимаются, позволяя мне встать и я, приглушив настольную лампу и зашторив окно, иду в зал. Сажусь на диван, откинувшись назад и разблокировав телефон, начиная листать ленты интернета, фото, отзывы, слова, мнения, вранье, правда, мысли, усталость… Порой, очень тяжело понять кто человек на самом деле и что творится в его голове, где ему больно, а где нет, о чем можно спросить, а что даже трогать не стоит, люди выглядят определенно в обществе, а на деле совершенно другие, почему? Потому, что мир такой, все в той или иной степени врут друг другу, а если ты не лжешь и если надо можешь послать, наплевав на статус человека, то тебя выбьют из социума, но мне, честно, просто похуй на это. — Егор? — я вздрогнул, открыв глаза и смотря в потемневший коридор, слыша шаги по полу. — Егор? — снова послышался сонный, хриплый голос и я вышел в коридор, столкнувшись с испуганной из-за моего резкого появления Аней. — Ты чего? — выдохнул я, удивляясь своему сиплому голосу. — Испугалась, — больше утверждаю я, чем спрашиваю и кладу руку на ее плечо, осматривая растрепанные и рассыпавшиеся по плечам, темные волосы. — Иди отдыхай, чего встала-то? — еле заметно улыбнулся я, ведя ее к комнате, а она просто молча шла следом, как-то тяжело дыша. — Давай-давай, бегом спать, — она ложится на постель и я полностью выключаю свет. — Ань, — все-таки не выдерживаю ее трепетного спокойствия. — все нормально? — она садится на кровати, а я рядом с ней. — Хочешь, чтобы я остался? — тихо спрашиваю я и она кивает, я ложусь и она делает то же. Минут десять я просто смотрю на нее, молчу, а иногда, сам не замечая, касаюсь темных волос, убирая пряди. Пухлые губы приоткрыты, а ресницы трепещут, прикрывая серые глаза, кажется, потемневшие. Она накрывает своей ладонью то место на моей руке, где только начинает тату на всю кисть и немного сжимает, останавливая на своем лице, на скуле. Я провожу пальцами по ее подбородку, нижней губе, перехватываю маленькую ручку и заключаю в свою ладонь, чувствуя ее дрожь. Аня придвигается ближе, уткнувшись в мою грудную клетку, выдыхая. Я чувствую свежий запах ее шелковистых волос, ощущаю нежность кожи, мурашки по телу от моих касаний, хочется сгрести ее в охапку и прижать к себе, успокоить, увидеть улыбку и услышать смех, я ведь еще даже не слышал как она смеется… — Я не хочу, что бы ты думал о моей жизни, — внезапно шепчет она, а я выпадаю из мыслей, удивленно вдумываясь в ее слова и смотря на сведенные брови. — чтобы ты думал о том, что делал что-то неправильно, я не хочу этого. — выдыхает она, а я поднимаюсь, подтягивая ее к себе за руку и смотря в темноте прямо в глаза, ожидая дальнейших слов. — Я не хочу, что бы ты жалел о том, что было. — она опускает голову, а я высвобождаю ее руку. — Ты думаешь, я жалею? — хриплю я, заглядывая в ее глаза. — Жалею о том, что было? — бегаю глазами по ее лицу, едва успевая ловить смущение и слабость и не выпадать из своих рассуждений. — Я не жалею, — шепчу я, заправив выпавшую прядь темных волос за ухо. — слышишь? — она покусывает свою губу, смотря на меня, грустно, с пустотой в серых глазах, бесчувственно. — Я совсем не жалею, Ань, — кладу руку на ее щеку и снова поглаживаю скулу, приближаясь к девушке, наклоняясь к пухлым губам и заглядывая в глаза, на секунду замечая трепетание ресниц и целуя ее, закрыв глаза, утопая в чувствах и ощущая, как хрупкие пальцы ложатся на мое плечо, а после, спускаются и заставляют пройти дрожь по всему телу.