Моя девочка.

— Егор, — я слышу ее голос сквозь пелену сна, нехотя открыв глаза. — Егор, вставай, — я мычу, собрав девушку в охапку и уложив рядом, улыбаясь из-за ее смеха. — я не шучу, Булаткин! — уже громче говорит она, выбираясь из моей хватки. — Тогда, я закажу такси и уеду, — бурчит она, выходя из спальни, а я краем глаза замечаю ее великолепную походку, виляющие бедра. — Куда ты там уедешь? — шепчу я, поймав ее на кухне, с телефоном, отбирая его и сбрасывая вызов, замирая, целуя девушку в шею. — М? — она поворачивается ко мне, улыбается и внезапно обнимает за шею, прижавшись щекой к моей груди. — Все нормально? — настороженно спрашиваю я, отвечая на объятия. — Да, — с запинкой отвечает она, выдыхая. — все хорошо, — словно убеждая себя говорит девушка, но я моментально забываю об этом, когда ее податливые губы накрывают мои. — но я должна ехать, — шепчет девушка, отстранившись, а я киваю. — Тебя отвезти? — она смеется, завязывая волосы в хвост. — Забылся? — она чмокает меня в губы, перед тем как подойти к ванной. — Просто вызови мне такси, — и я просто глупо улыбаюсь, смотря, как она закрывает дверь. Аня выходит из душа в своем оставленном недавно, влажном после стирки, белье и джинсах, а я смеюсь над ней, е розовыми щеками, припухшими от поцелуем губами, и наслаждаюсь таким дурманящим ароматом. — Может, я все-таки отвезу тебя? — шепчу я, практически целуя ее в губы, поглаживая мокрые волосы. — Не надо, — она бегает по мне глазами, потерянно, а после кладет ладони мне на лицо. — сама доберусь, а тебе на работу надо, — я целую ее, поднимая под попу, прося обвить меня своими стройными ногами и побыть со мной еще столько, сколько позволено временем. Но через час она все-таки уезжает на такси, на прощание целуя меня в щеку, окончательно заправляя в джинсы мою старую футболку, которую я впихнул ей, переживая, что девушка простынет, кайфуя от ощущения того, как я забочусь о ней, и с каким теплом она отвечает на мои заботу. Я закрываю за ней дверь и понимаю, что даже на процент не знаю, где именно живет эта девушка. Все это так трепетно и приятно, что проблемы кажутся едва значимыми казусами, которые можно исправить по щелчку пальцев, все кажется таким легко решаемым Рабочие будни дают о себе знать и где-то в четыре часа дня, я понимаю, что нужно как-то отвлечься от дурных мыслей, в которые ввела музыка, льющаяся изнутри. Что за мысли? Все предельно просто. Меня слишком сильно задевает Аня, все, что есть в ней, чувство влюбленности пугает меня, оно ассоциируется с неизбежной болью. Наверное, это до одури глупо, в двадцать с лишним лет боятся ощущений и чувств, игры гормонов, но зная меня, это покажется обыденностью, чем-то невероятно обыкновенным. Сидя на студии, внезапно осознаешь многие вещи, к примеру, тотально анализируешь девушку, которая привлекает твое внимание каждый чертов раз, как только появляется на горизонте. Ее тело, голос, волосы, даже аромат, который источает каждая клеточка ее тела, эта природная свежесть, подкрепленная запахом духов, манит меня с диким, животным рвением. В ней слишком много загадок, совмещенных с простотой, нежностью и пошлостью одновременно, что затягивает меня еще сильнее, разбирая по кусочкам ее образ я понимаю, что обычная девушка с приятно внешностью, в буквальном смысле сводит меня с ума, при этом, не прилагая даже капли серьезных усилий. Она одновременно сильная и жутко слабая, извращенная и удивительно правильная, в ней складывается целеустремленность и тяга к помощи абсолютно каждому, еще и вместе с тем, что она может в легкую отказаться от всего, что сможет пожертвовать. Pov Анна. — Где же ты ночевала? — кажется, лишаюсь слуха от криков, а виски стучат от переживаний. — Дома, — сглотнув, выдаю я, смотря на Таню, которая так же нервно кусает губы.- Татьяна может потдвер… — Ты врешь мне! — звонко, оглушительно, голос заставляет меня вздрогнуть. — Нагло врешь, — я вижу, как Таня закрывает лицо руками. — но еще поплатишься за это, — пощечина приходиться на левую щеку, вместе с чем меня оглушает вскрик Тани и хлопок двери. Pov Егор. — Добрый день, — я поднимаю трубку, выходя из студии. — Егор Николаевич, верно? — утвердительно отвечаю. — Я бы хотела встретиться с вами, у меня имеется довольно интересная информация, я могу подъехать прямо сейчас. — Все вопросы через моего менеджера, — на автомате выдаю я, выдохнув. — Эти вопросы достаточно щепетильные, мне бы хотелось поговорить именно с вами, это касается некой Анны Есениной, полагаю, вам это о чем-то говорит? — сглотнув, смотрю на наручные часы. — У меня есть пара минут, подъезжайте в офис. — девушка сбросила трубку, а я предупредил Тимура о том, что ко мне приедет человек, нужно пропустить без каких-либо вопросов. Девушка приехала спустя десять минут и лишь войдя, моментально расположила на маленьком столике около дивана свой ноутбук, включая записи телефонных разговоров, в которых я явно различил два женских голоса, слишком знакомых, до боли. Руки моментально сжались в кулаки, сердце бешено застучало, злость сводила с ума сильнее, чем когда-либо. (ST feat. Мари Краймбрери — Письмо — репит) — Думаю, вполне понятно, но я дополню, — девушка смотрит на меня, поправляя волосы. — она работает на Анну Владимировну с самого начала вашего общения, ее не принуждали, девушка сама согласилась, стоило только Анне Владимировне завести с ней разговор, поймите, это все было сделано для вашего блага, что бы у вас не было проблем в будущем из-за сплетен. — я не слушал ее дальше, в голове все поплыло. Зарывшись пятерней в волосы, я устало закрыл лицо ладонями, мысленно вспоминая всевозможные маты, ощущая, как все внутри испепеляется. — Анна собственно лично выдавала каждый факт, который был ей… — Ты не забыл меня, — Контракт Анны Владимировны не был заключен в враждебных целях, мы хотели попросту раскрыть мошенничество… — Привет, я соскучилась, — Мы не будет требовать чего-то особого, лишь самую малость, за такою «благотворительность». — Когда ты стала такой… дерзкой? — Когда познакомилась с тобой так близко, — Егор, вы только поймите все правильно и примите как… — Все нормально? — Да, — Егор? — щелкает передо мной пальцами девушка, а я хватаю ее руку, резко поднимая. — До свидания, — рычу я, закрыв дверь перед ее носом. Все моменты рядом с ней обесценились, я не видел даже капли достоинств этой девушки, крики и удары об стену срывались невероятно быстро, пока не забежал Тимур, явно услышав меня из коридора. Мы уже едем в машине, скорость доходит до предела, я ненавижу свою доверчивость, свою влюбчивость, сука, я хотел знакомить ее с сестрой, я хотел большего чем хороший, блядь, лучший секс, но теперь… даже это тошнотворно. И к чему тогда все это? Есть-ли смысл искать девушку и вести ее под венец, как я мечтал ранее, строить семью, если всюду эти лживые суки, строящие из себя чертовых идеалы? — Приезжай в Сохо, я соскучился, — слыша голос, посыпающий раны солью, заканчиваю вызов и отключаю телефон. И она обещает, что приедет через десять минут, но я уже и в это не верю, она много что говорила, а каков итог? Такая же как все эти куклы, ей нужно в актрисы, там бы все сложилось идеально, ведь я как последний дурак верил ей, каждому слову и жесту, всему, что было связанно с ней, даже мысли не было, что Аня, моя скромная и нежная девочка, которая была пошлой лишь со мной, а хотя кто сейчас может уверить меня в этом? Ее лживые слезы? Вряд ли. Тимур сидит сбоку, вместе с Настей, хотя я просил его оставить меня и дать выдохнуть, но Юнусов сделал по-своему, переживая, что бы я не придушил ее или сломал себе репутацию, закатив представление. — Привет, — улыбается она, держа в руках кожаную куртку. — ты уже освободился? — удивленно спрашивает она, а я поднимаюсь, смотря на нее. — И ты еще можешь спокойно смотреть мне в глаза? — рычу я, идя на нее, видя испуг в глазах. — Да? — уже громче спрашиваю я, схватив ее за руку. — А где камера? Микрофон? Ну же? — она старается освободить руку. — Егор, что ты не… — резко толкаю ее вперед так, что она едва не падает. — Какая же ты сука, — хмыкаю я. — у начальницы опыт перенимала? — девушка застывает, а ее глаза заполняют слезы. — Егор, я… — хватаю куртку с сидения, уходя, но чувствуя ее руку. — Иди к свой наёмнице, ясно? — тихо, но со всей злостью говорю я, потянув ее к себе за плечи. — Какая же ты сука, — отталкиваю ее и ухожу, хлопая дверью. — Ебаная шлюха! — ору я, давя педаль в пол, давя по газам. — Сука, сука, сука! — останавливаюсь у моста, захлопывая дверь машины и встав у борта, упираясь руками. Кричу что-то несвязно, разбиваю руку, сажусь на мокрый от дождя асфальт и зарываюсь руками во влажных волосах. Я ведь влюбился в нее, блядь, как ребенок влюбился в эту продажную девку… Pov Анна. (Мила Нитич — Слышишь, каюсь — репит.) Я захлопнула дверь с силой, громко, до звона в ушах, штукатурка едва не посыпалась на мои промокшее из-за ливня волосы. Хотелось орать, разбивать все к чертям собачьим, крушить, в том числе и себя, что я и делала, жаль только того, что попалось первым под мою окровавленную руку — зеркало в прихожей, подаренное Лебедевой, я любила это зеркало. Кисть, изрезанная, в крупных ранах, оставляла следы на одежде, коже, мебели, но было настолько плевать, что даже представить трудно. Около постели валялись диски, которые я забыла взять с собой ещё вчера ночью, с криком швырнула их об туалетный столик, разбив пару-тройку дорогой косметики, к черту её. Разорванное осколками платье красовалось не мне не долго, я порвала его руками до конца, отшвыривая куски ткани по сторонам, сколько стоило платье? Я даже думать об этом не хочу. Тело болело, внутри, снаружи, везде, даже казалось, что я сгораю заживо и огонь просачивается сквозь глубокие раны к самому сердцу. Крики раздавались на всю квартиру, я слышала, как кто-то назойливо стучит дверь, но не открывала, я не могла позволить себе даже встать, я ненавидела себя всей душой и разбитым на самые мелкие осколки сердцем. Я даже не заметила, как хлопнула дверь, как кто-то зажал мне рот, как все вокруг поплыло и земля под ногами исчезла во второй раз.