Моя девочка.

Я никогда не думала, что бывает настолько плохо, когда страшно и тяжело засыпать и просыпаться, что я могу чувствовать такую сильную и безнадежную боль, которая только усиливается с каждой минутой, и я не о физической, которая сопровождает меня в течении всей недели. Казалось бы, буквально центр города, панорамные окна, но ни кто не сможет даже рассмотреть силуэт запуганной девушки в двадцатиэтажном доме. — Когда они уже заметят, что тебя нет, а? — Шурочкина хмыкает, входя в помещение, закрывая за собой дверь. — Ну, я же просила тебя, не ври, вот к чему привело, да? — я молчу, прислоняясь к стене спиной, смотря на нее снизу вверх. — Не переживай, сегодня он приедет, — я вскакиваю, хватая ее за руку. — Не смей, — рычу я, стискивая ее руку. — ты слышишь? — она удивленно старается отпихнуть меня. — Не смей трогать его! — кричу, а в комнату вбегает Денис, откинув меня. — Дура, — бросил он мне, уходя. Все это началось больше полугода назад. Я встретила высокого, светлого парня, выходящего из мерседеса на проспекте около бара, как, к сожалению, после узнала, Дениса, который позвал меня, прося подойти, теперь, я жалею, что послушала его. — Я вчера видел тебя в клубе с Кридом, — говорил менеджер, улыбаясь. — Аня хотела бы заключить с тобой контракт, который даст тебе большую сумму денег, ты сможешь оплатить лечение полностью, понимаешь? — я была в шоке, меня не волновало то, что со мной хочет сотрудничать Нюша, а скорее то, что они в курсе моей проблемы. И я согласилась, но буквально до нашей второй встречи с Егором, уже во второй раз, когда я видела его, наш «контракт» с Шурочкиной был разорван для меня, я знала, что откажусь и собиралась разорвать все окончательно. Я, но не она. Ультиматум был самым страшным для меня, так как она не покушалась на меня, ее мысли были направлены в сторону Егора, девушка грозилась порядком попортить его репутацию, намного сильнее, чем бы она могла сделать это с моей помощью, и мне ничего не оставалось, как врать ей, стараться врать, что выходило тяжеловато, но я пыталась всеми силами, пока не случилось то, чего я боялась больше всего. — Тань, Боже, — подруга приехала вечером ко мне домой, и я заметила на ее лице явный след того, что Шурочкина все же искала меня. — прости меня! — я кинулась обнимать ее, а девушка плакала. — Тебе нужно куда-то уехать, она не в себе, совершенно не в себе, — выдохнула Лебедева. — я отдала Егору записку, и он думает, что я такая «красивая» из-за ночи в клубе. — я вытирала слезы, утыкаясь в плечо подруге. — Сегодня съезди к нему, а завтра, мы что-нибудь придумаем, — я мотала головой, шептала что-то о Егоре, но она настаивала. — эй, — улыбалась Таня. — мы справимся, она не тронет ни его, ни тебя, веришь мне? — и это был последний раз, когда я видела улыбку Тани, последняя ночь, когда я была рядом с Егором. Аня увезла меня в свою старую квартиру, я сопротивлялась, но в итоге, мне хорошенько напомнили о том, что я раз в сто слабее всей ее безумной шайки, но самое страшное было то, что она обещала расправиться с Егором за все его откровенные признания и слюнтяйство, именно из-за этих слов я первый раз в жизни подралась, да еще и с более менее популярным человеком. Тело изрядно болело, но не сильнее, чем сердце, чем тот ужас, который происходил внутри меня, я действительно боялась, что эта барышня, находясь в таком состоянии, натворит такого, что сведет меня с ума, я боялась, что она что-то сделает с ним, мне важнее его жизнь чем моя. Я люблю его. Девушка пообещала, что он приедет, а значит… она сделает задуманное. Pov Таня. — Миш, я даже не знаю где она, что с ней, — выдохнула я, Марвин стал для меня именно тем, кто подставил свое плечо. — я так волнуюсь за нее, — слезы произвольно потекли из глаз, мне было страшно, ведь я понимала, что чертова певичка могла покушаться на мою подругу, скалится своими ядовитыми клыками. — Не думаешь, что я должен кое-что узнать? — он поднял мою голову, касаясь подбородка, а я поняла, что должен, черт, должен. И выдала все, что знала, без запинки, но всхлипывая, стирая слезы, иногда буквально падая в крепкие руки Марвина, который терпеливо все выслушал, даря мне все свое тепло и поддержку, даже не ругая за такое дурацкое и, по сути, являющееся знаком недоверия, молчание, но я просто боялась, что она найдет нас, дело было не во мне, было страшно, что она найдет его, и мне все еще было трудно принять то, от чего я так сильно волнуюсь за Мишу. — Черт, никогда не думал, что буду произносить такое, но… она могла украсть Аню? — я кивнула, слова были тяжелыми. — Твой телефон? — спросил Миша, а я только молча подняла трубку. — Так вот, как вы дружите, — послышался смех в трубке, а я схватила Мишу за руку. — она всего лишь на крыше вашей любимой высотки, жива, здорова, но, возможно, не на долго, дорогуша, и мне не нужно, что бы вы все приехали, просто пришлите своего дружка, и я даже не трону ее, уж тем более отпущу, дело за тобой. — гудки, гудки, гудки… — Она у них, — тихо, пугливо прошептала я, начиная рыдать. — ей нужен Егор, — сказала я, а Миша начал звонить, быстро выдавая все Егору, который буквально крикнул в трубку место их встречи. — нет, — перед выходом, я ухватилась за куртку Марвина. — останься, пожалуйста, — я шептала, пыталась хоть как-то оставить его здесь. — Я вернусь, кроха, вернусь, и мы поговорим, обещаю, — он поцеловал меня в лоб и закрыл дверь. Я стояла на мести от силы минуту, а потом, схватив пальто, рванула за ним по лестнице и нагнала у подъездной двери, успев накрыть руку своей. — Я с тобой, — он улыбнулся, грустно, и молча обнял меня. — я поеду с тобой, — уже громче сказала я, выхватив его ключи и открыв машину. Pov Егор. — Таня, — выдохнул я, когда Лебедева бросилась в мои руки, обнимая. — почему ты мне не сказала? — она прижималась ко мне, к нам подошел Миша, положив руку мне на плечо. — Поедем на моей машине, — я кивнул, расправляя куртку. — и ты посидишь в машине, — утвердительно произнес Марвин, а внутри, сквозь жуткую боль, проскользнула радость за них. За эту чертову неделю я понял три простых, но таких сложных вещи, как бы это странно не звучало. 1. Все, что касается моих близких, я буду спрашивать у них, а не слушать чьи-то россказни, и это все плюс к тому, что я до этих ситуаций никогда не слушал каких-то сплетен, слухов, тем более посторонних людей. 2. Я влюбился в эту девушку, забылся в ней до мозга костей, сошел с ума, когда начал теряться, стараясь отпустить ее. 3. Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Высотку в центре нашла Таня, она буквально была навигатором, поддержкой и спутником, как для меня, так и для Марвина, который всю дорогу успокаивал ее и себя, мы с Мишей оба понимали, что девушки, которые многое значат для нас обоих, пережили за это время какой-то тотальный пиздец, иными словами то, что случилось с ними, не объяснить. Мы буквально заставили остаться Таню в машине, а сами пошли внутрь, понимая, что придется выйти на крышу, но в моих мыслях было еще и то, что со мной рядом действительно мой друг, один из тех, кто реально близок и дорог мне. Двадцати этажный дом уже не казался таким опасный и жутким местом, несмотря на то, что мы стояли на крыше, Миша предложил, чтобы мы разошлись и поискали Аню, я согласился. То, что было мне в новинку, помимо всего прочего, я ощущал, что Аня где-то тут, моя девочка, маленькая, я чувствовал, что она боится, что ей страшно. — Аня, — несвязно прошептал я, несясь к самому углу, где сидела девушка, с заклеенным ртом, она выглядела невероятно жутко, как во многих классических фильмах. Я подбежал к ней, а она мотала головой, мои руки потянулись к ее пораненному лицу, я отклеил ленту, дико хотел как можно сильнее и быстрее прижать к себе девушку, но она выставила руки, упираясь мне в грудь. — Уходи, — я едва не раскрыл рот, Аня поднялась, хватая меня за кофту. — уходи, Егор! — буквально кричала она. — Я прошу тебя, уходи, беги отсюда, пожалуйста, слышишь? — слезы стекали по ее щекам. — Я не понима… — сзади Миша звал меня, а его голос перекрыл смех. — Ты никогда и ничего не понимал, — я повернулся, видя Шурочкину, стоящую с Денисом. — я предлагаю договор, взамен на нее, — я услышал выкрик Ани и повернулся, видя как ее оттаскивают два парня, рванув к ним. — Нет! — кричала она, плача. — Не подходи, не надо! — сзади раздался выстрел, явно в воздух. — Отойди, — рыкнул Денис. — Ты удаляешь все посты, связанные с нами в любой мере, все записи, оставшиеся с концерта, опровергаешь то, что у нас были отношения, извиняешься публично и тогда, возможно, я больше не трону ни тебя, ни эту девочку, — засмеялась Аня, идя ко мне. — Ты больная, — заорал я, толкая ее, от чего девушка пошатнулась, ее зрачки перекрывали цвет глаз, я больше не видел той девушки, которую когда-то любил, как я мог ее любить? — Я никогда, ты поняла, никогда не поддамся тебе, — мои руки легли на ее плечи, она отбивалась от моих касаний, кричала, дергалась. — Убрал руки! — крикнул Орлов, и я заметил, как он наводит оружие на меня, лишь ухмыльнувшись, я не прекратил говорить с девушкой. — Убрал! — реакции не последовало, пока рядом с моим плечом, буквально в двух метрах, не пронеслась пуля. — Хочешь стрелять в него? — я услышал шаги и голос Марвина, идущего ко мне, в его руках был сотовый, с открытым набором номеров. — Стреляй сначала в меня, — он встал неподалеку, а я все еще смотрел в глаза Шурочкиной, но уже нервно вдыхая воздух, все так же талдыча ей свои мысли, а после, откинув подальше. — Исчезни из моей жизни раз, сука, и навсегда, — прорычал я, а после, вместе с Мишей, который уже справлялся со вторым парнем, подбежал к Ане. — Девочка моя, — шептал я, она рыдала, пыталась что-то сказать, ее руки тряслись от страха. — все хорошо, я рядом, я больше никому тебя не от… — Ты сделаешь, что я сказала, — эта сумасшедшая навела пистолет на меня, а я закрыл собой Аню. — я спрашиваю последний раз, Егор, — мне стало тошно от того, что она говорила мое имя. — Нет, — уверенно сказал я, а Аня закричала, рыдая. — Ню, — уже Денис окликнул ее, когда девушка разместила пальцы на курке плотней. — это слишком, стой. — Заткнись, — бросила она, смеясь. — видит бог, я не хотела, — ухмыльнулась она. — ты хотел. Как только девушка начала целится, я оттолкнул Аню подальше, но что повергло меня в шок, так это Миша, который оттолкнул меня, выронив свой телефон, Шурочкина захохотала в голос, держа руки все так же прямо. — Вот как? Ну что же, ладно, — она улыбнулась, ее глаза были такими же сумасшедшими. — Тебе нужен я, не трогай моих близких, не смей, — кричал я ей, встав. — Нет уж, я знаю, где тебе больно, знаю, куда бить, — выдала она. — и ты сам это выбрал, Булаткин, сам, — девушка перезарядила оружие, прикрыв один глаз. — Нет! — звук выстрела и крик оглушил нас всех, мне показалось, что время замерло. Все это вышло, завершилось или случилось в одну секунду, вокруг все замельтешило, закружилось, Шурочкина тряслась, а Денис бросился бежать, хватая ее на руки. Я замер, подбегая к Марвину, который что-то невнятно шептал. На холодной крыше лежала девушка, спасшая нас всех та самая, для кого жизнь была не так важна, как счастье всех остальных. — Скорую, быстрее, скорую! — тембр Миши стал гораздо грубее, а мои движения резче. — Танечка, Таня…