Моя девочка.

И то что тебя грело, внезапно, в один момент тебя сожжет.

Утро стало нежностью и сладостью, которая надолго завладела мной, было приятно настолько, что даже невозможно описать словами. После завтрака, который я бы не заканчивала никогда, мы поехали кататься по Дубай, отдыхали, гуляли, смеялись. Были на смотровых площадках, а потом… поехали на закрытую зону, которую нашел сам Булаткин, когда впервые прилетел сюда, и «приобрел» ее себе на этот отпуск. Теплая вода, голубая настолько, что кажется выкрашенной в такой кристальный оттенок, лазурный. Все, что происходило, заставляло меня чаще и чаще целовать Егора, понимая, как же сильно я нуждаюсь в нем, осознавая смысл слов любовь, взаимопонимание, счастье… И все-таки, время начало близится к вечеру, заканчивая наш незабываемы день вдвоем, как оказалось, так старательно подобранный и спланированный Егором. Было-ли странно и немного обидно то, что Егор расписал у себя в голове весь наш день, понимая и осознавая факт того, что оставит меня опять, что вечером расскажет то, что ему нужно уехать? Да. — Может, джинсовку возьмешь? — Я затянула пояс на халате, смотря на то, как блондин надевает кроссовки. — Там прохладно. — Я взяла в руки куртку, протягивая ее Егору. — Не надо, душно будет, — Бросил Егор, поглядывая на часы. — не беспокойся, я позвоню, если придется задержаться. — Я кивнула, смотря на его легкую футболку, переминаясь с ноги на ногу. — Тебя ждать? — Прикусила губу я, смотря в глаза Егору. — Ложись без меня, если будет совсем поздно, ладно? — Я только грустно хмыкнула, подходя к нему. — До скорого. — Как-то неуверенно сказал парень, касаясь губами моей щеки. Я только промолчала, закрыв за ним двери, стянув с себя халат и кладя его на край постели, дойдя до нее. За окнами темнело, а вокруг все еще пахло розами, душисто, немного сладко. Возле панорамного вида, прямо перед стеклом, упираясь в стену, лежала коробка с записками, а рядом с ней, располагались «привязанные» шары. Сменив воду в вазе с букетом и открыв дверь к террасе, я легла на постель, прикрывая глаза и сжимая в ладонях сотовый телефон, раздумывая над парой-тройкой решений. Я никогда не нуждалась в чьей-то поддержке так, как нуждалась в уверенности в Егоре, в наших взаимоотношениях и честности. Внутри тумбы, в самом нижнем ящике, с самого первого дня прибывания, лежал свернутый листок, с аккуратно выведенными цифрами «на всякий случай.» Выдохнув, я раскрываю лист, начиная вводить номер на дисплее, после, слыша мучительные гудки. — Николь Эдель. — Послышался расслабленный голос в динамике. — Николь, добрый вечер, это Анна, — Несмело, осторожно начала я. — мы виделись в клубе, я была с Егором, и… — Я даже не успела найти продолжения своим словам. — Анна? О, рада слышать! Тебе нужна помощь? — Радушность девушки слегка напрягала, но и располагала одновременно. — Если честно, мне просто хотелось бы узнать немного больше о… Карле. — Девушка, будто грустно и разочарованно выдохнула. — Энн, извини за прямоту, зачем тебе это? — Не найдя слов, я промолчала. — Тебе трудно сейчас? Ты чувствуешь боль? — Она, словно через расстояние, ощущала все мое состояние. — Я могу прямо сейчас заехать в магазин, купить что-нибудь вкусного и примчаться к тебе, хочешь? — Совершенно не зная девушку, один раз видя ее, я ответила положительно. Она приехала спустя одиннадцать минут, с буквально десятью стаканами «Bubbleology», различными макарунами, и кучей прочего. Николь расположила все около постели, на небольшом столике, а сама села рядом со мной. Морщинки около ее рта, вовремя улыбки, привлекали меня, она выглядела добродушной, такой и была. Ее медные волосы были убраны в небрежный хвостик, а одежда оказалась совершенно домашней. — Он снова уехал, — Я развела руками, не находя слов. — день, проведенный вместе, был волшебным, но все-таки… я ревную, Николь. — Девушка, улыбаясь, обняла меня за плечи и протянула стакан чая. — После полугода отношений Тайлер ушел от меня к своей бывшей девушке. — Улыбнулась девушка, втягивая напиток через трубочку. — Он так же любил меня, но я безумно ревновала его ко всем, а он считал это признаком того, что я не уверена ни в себе, ни в нем. — Она вытащила из упаковки макарон со вкусом корицы и надкусила его, вздохнув. — Я рыдала ночами, пропивала курс гормональных и успокоительных, уезжала в другие города, пока не поняла одну простую вещь, ее, возможно, нужно самой пройти, чтобы осознать. — Николь, сняла с себя молочно-белую кофту, приподнимая майку и показывая мне татуировку в районе ребер с одним единственным словом «Верь.» — Я приехала обратно спустя восемь с половиной месяцев, нашла квартиру, которую он снимал и заявилась прямо туда, заплаканная, с другим цветом волос, другими мотивами и целями, просто так заявилась, потому что поняла то, как была глупа, Энн, это так важно, осознать то, как ты ошибался, а исправлять эти ошибки никогда не поздно. — Я с невероятным интересом и трепетом слушала ее историю, едва ли не плача от давящего чувства в груди. — Я знаю, что такое страх потери любимого человека, но поверь, наши комплексы не стоят таких жертв, жертв счастьем двух любящих людей, ведь если отпустишь и опустошишь себя и любимого человека, то кто-то заберет его в свою пустоту. — Она протянула мне коробку с пирожными, улыбнувшись. — Я не говорю, что нужно прощать боль и предательство, но порой, важно со стороны взглянуть на свои же рассуждения, как бы больно не было признавать то, что есть возможность потери, но это даст тебе факт того, что ты сама сможешь предотвратить страшную ошибку, Энн. Егор влюбчивый мальчик, именно мальчик, но со старой душой, поверь, это важный факт. Он не изменщик, но все же, ему порой нужны тормоза, или яркие осколки чувств, которые смогут сильно въесться в него, так, чтобы не одна ссора их не вытащила, понимаешь? — Я кивнула, подвинувшись ближе к медноволосой. — Пробуй показывать ему ту же сторону медали, которую он дает тебе, но… более лояльно. Показывай все то, что можешь дать ему и тогда, в нем проснется чувство едкой вины и ошибок, он все поймет. Ты хочешь, чтобы он понял, но пытаешься сама рассказать его же ошибки, а нужно дать ему разобраться самому во всех неправильных шагах, в ошибочных мыслях. — Я обняла девушку, выдыхая. На душе становилось легче, а мысли прояснялись. В голове, на протяжении всего нашего общения, появлялись красивые картины и планы того, что я смогу сделать, что попробую донести, как смогу делать лучше. Николь осталась у меня до двенадцати ночи, пока Тайлер не приехал за ней, довольно улыбаясь и говоря мне о том, как он искренне рад нашему общению. Только я защелкнула дверь на замок, как вибрация и мелодичный звонок разнеслись по помещению. — Как ты? — спросил Егор, а в его голосе послышалась невероятная удовлетворенность. — В порядке. — Немногословно, спокойно, ответила я. — Я скоро буду. — Он с кем-то попрощался, смеясь. — Жду тебя. — выдохнула я, сбросив трубку. Я вытащила из шкафа шелковый комплект, и надела его, предварительно искупавшись в ванне с пеной. Слегка подсушила влажные волосы, позволяя каплям стекать вниз, по груди, вынуждая соски затвердеть и отчетливо виднеться сквозь приятную ткань. Я иду на террасу, а тело приятно касается прохладные ветер, стук в дверь слегка разбивает хрупкое спокойствие. Я иду в дверям, осторожно отворяя замок и отходя немного назад. — Привет, — Я заправила локон волос, закрывая дверь за блондином. — как все прошло? — Егор прямо у порога стащил с себя верх, сжимая кладя его на тумбу. — Отлично, — Хмыкнул Егор, расстегивая ремень на джинсах. — как твой вечер? — Я только пожала плечами, подходя к постели. — Злишься? — Егор внезапно оказался совсем близко, прижимаясь к моей спине, обняв. — Нет. — Едва не простонав выдала я, когда Егор пробрался руками под мою майку. — Что ты делаешь? — Кусая губу, я лишь закрыла глаза. — Хочу подарить ласку своей девушке, нельзя? — Я улыбнулась, повернувшись к Егору и толкая его на кровать, садясь сверху. — Нельзя. — Прошептала я ему на ухо, укуси в за мочку и коснувшись языком края уха, слыша сдержанный стон. Руками расстегнув ремень и со звоном вытащил его из петель, я выкинула вещь на пол, мимолетно, влажно, целуя парня в губы, спускаясь вниз, стягивая оставшуюся на парне одежду. Я коснулась губами низа живота Егора, покрывая кожу поцелуями, видя, как набухает и твердеет плоть находясь на уровне моей груди. Егор ругается матом, что-то шепчет, сводит брови, иногда, замирает в немых стонах. Я едва-едва коснулась губами головки члена, плавно покрывая ее влажными поцелуями. Булаткин громко простонал, стискивая в руках простынь, закрыв глаза. Я касалась губами ствола, проводя языком и чувствуя то, как сильно пульсирует плоть в моих губах. — Да, малышка! — Разобрала я шепот Егора, сильнее заглатывая, а после посасывая головку. — Сука! — Закричав, он ударил кулаком по постели, рвано дыша. — Да, блядь, да! — Я только быстрее начала водить губами по стволу, полизывая, подключая руки, но когда головка члена коснулась моей глотки, то Егор буквально зарычал, стиснув руки так, что побелели костяшки. Я послушно проглотила все, что ударило мне в горло, и даже не поперхнулась, вылизала весь ствол, поцеловала головку и оставила засос у бедра парня, примерно верно рассчитывая место, в котором метку увижу лишь я. Забравшись на Егора, садясь сверху, я ощутила то, как шелковая ткань, плотно касаясь моей промежности, сразу же вымокла. Наклонившись к лицу парня, когда он еще старался восстановить дыхание, я поцеловала приоткрытые губы, наслаждаясь их мягкостью и теплом. Ощутив, что Егор притягивает меня к себе за затылок, зарываясь в волосах, я прикусила его губу, и пальцы сжались в прическе. Другая рука поползла ниже, беспрепятственно проходя под мое белье, поглаживая мокрые складки, массируя их, срывая стоны. Егор грубо ввел в меня сразу два пальца, ставя большой на клитор и выводя меня на то, что я начала ерзать, но стоило только попытаться вырваться из его хватки, как Егор убрал руку с моих волос и сильно, жестко, ударил по попе. Я вскрикнула, зажмурившись, чувствуя, как слезы хлынули из глаз. Егор, буквально за пару движений, пару шлепков заставил всхлипывать и плакать. Я лежала на животе, утыкаясь во влажную подушку. Егор встал, а я лежала, стараясь прийти в себя, чувствуя как неприятно и болезненно саднит кожа. — Ай! — Захныкала я, чувствуя острую боль, словно на открытую рану капнули йода. Егор начал мягко массировать мою попу, растирая, а я только хныкала, чувствуя прохладу, и нечастые поцелуи на пояснице. — Прости, — Прошептал Егор, коснувшись моей шеи губами, все еще гладя болящие ягодицы, а я перевернулась на спину, кусая губу и осторожно опускаясь на постель полностью, чувствуя болезненные покалывания. — не сдержался. — Я закрыла глаза, чувствуя засыхающую влагу на щеках. — Сильно болит? — Я лишь промычала, всхлипнув, но рвано вздохнула, чувствуя то, что Егор начал посасывать мой сосок, обводя контур языком, а его пальцы мягко коснулись клитора, нежно потирая и дразня вход. Я рвано выдыхала, стоны слетали с губ, и в тот самый момент, когда внутри все сжималось, а тело накрывало волной удовольствия, Егор коснулся моих губ, проникая глубже и посасывая моя язык, я лишь громко и протяжно выкрикнула его имя. — Обещаю, — Он положил меня на живот, опускаясь в попе и оставляя нежные поцелуи на ней, после, дуя на распаленную кожу. — я впредь буду нежен. — Я с трудом перевернулась, а Егор наклонился ко мне. — Нет, — Прохрипела я, стирая дрожки от слез. — не останавливай себя. — Он только коснулся моих губ, оставляя мягкие касания. — Ты сделала мне лучший в моей жизни минет, а сделал тебе больно, — Не успев сказать слово, я замерла от вида его посветлевших глаз и пошлой фразы. — очень больно. — Он прикоснулся к моей начнушке, стягивая вещи, приподнимая меня и вытаскивая пуховое одеяло. — Извини, любимая. — Он прижал меня к себе, поглаживая ягодицы. — Я готова терпеть, если ты хочешь этого. — Егор посмотрел мне в глаза, а я просто уткнулась ему в грудь. — Я вообще на все готова, Егор. — Его губы коснулись моих, непостижимо нежно целуя, а я только расположилась удобнее, забывая про дикую, острую боль.