Моя девочка.

Нельзя убежать от того, что внутри.

Это так непривычно и больно, просыпаться без нее в пустой, холодной постели. Лежать и сжимать в ладонях смятое постельное, ненавидеть себя всей душой за то, каким уродом являюсь. За свою чертову ошибку, за то, насколько я слеп. После того, как она улетела, прошла неделя, а она слово испарилась и вместе с ней вся моя жизнь. Я пытался звонить, искать, ездил в аэропорт, просил дать координаты посадки самолета, время, но ни кто не сделал даже шага на встречу, кроме того, что сказали одну фразу «самолет успешно приземлился.» Таня, словно не слыша моих слов, утверждала, что не знает где Аня, но я понимал по ее голосу, что девушка ненавидит меня, и это обоснованно. Миша, который сам до сих пор не в Москве, просто не брал трубку, либо не мог, либо не хотел. В самой Мафии ни один человек не знал где она, говорили, что на работе девушку не видели с самого крайнего числа, когда она ушла в отпуск, а вот сама Аня… Я пытался достучаться до нее любым способом. Звонил, писал, отправлял цветы, менял сим-карты и снова звонил, но ничего не выходило, совершенно. И я все еще не знаю, где моя девочка, что с ней, как он себя чувствует и… да кого я обманываю? Я прекрасно понимаю, что она разбита и ненавижу за это себя. За то, что это я сломал ее, причинил ей боль, заставил мучатся и страдать. За то, что не могу быть с ней рядом. За то, что утратил ее чувства, убил их, за то, что неосознанно предавал ее, забывал о том, что важнее всех этих «связей» и общения с непонятными «звездами», тот человек, который не оставил бы меня даже если я бы остался ни с чем. Я потерял ту девушку, которую очень сильно полюбил, настолько сильно, что готов отдать все, лишь бы вернуть ее, но время необратимо. Я не запил, не пытался отбросить все, помню, что после одних отношений я решил забыться, но сейчас — другое. Забываться мне не хочется, наоборот, я безумно хочу все решить и вернуть наши отношения, то, что стало моей жизнью, отдушиной и реальностью, настоящим, которое было нашим личный и сокровенным. Нашу любовь, наши отношения, мою девочку. Мою любимую девочку. Медленно выводя буквы на обрывках бумаги, чувствуя ком в горле и стараясь его проглотить, я стискивал в ладони ее халат, в котором она ходила в тот самый день. Помню, что когда уезжая на этот чертов концерт, видел в окне ее силуэт в этой вещи. Она все еще пахнет моей девочкой. Нещадно влага жжет глаза, ебаный ублюдок, ты сам все сломал. Вспоминаю, как мы вместе ехали на машине, ведь я был счастлив, поглядывая в зеркало и видя, как спокойно, как размеренно она дышит, как улыбается мне, и смущается, если я кладу руку на ее колено, если сплетаю наши пальцы. Помню, что часто под утро заваливался домой, а там мня ждала моя девочка, и если видела во мне стресс, то моментально уничтожала его лишь одним своим взглядом. Теперь без нее утро — чашка кофе, бессмысленные и пустые дни. Помню, как красиво ее волосы расплывались, если мы ныряли в воду, особенно глубокой ночью, вдвоем, когда уходил мир из-под ног. Помню ее звонки ночью, просьбы приехать домой, слова «я скучаю по тебе», все наши размолвки, и все пережитое нами, неважно хорошее и плохое, но наше. Помню ее поцелуи, наши ночи, жар, который был лишь с ней, все то, что было между нами — лишь с ней одной. Теперь без нее ночи — тупая и болезненная бессонница, игры с моим рассудком, которые хорошо не кончаться.

Закрою глаза за рулём мерседеса, Там с права принцесса. Открою глаза мне сигналят машины, Поворот головы - пустое место. Где ты? Где ты есть, интересно. Где ты? Какие сейчас интересы? Каждое утро, работа и стресс. Новое утро — чашка эспрессо. Хватит гулять в голове моей, Хватит играться с рассудком. Давай договор — появляться Минимум двадцать, максимум тридцать раз в сутки.

Безуспешно пытаюсь отправить сообщение ей на телефон, дозвониться, в сотый раз набирая наизусть выученный номер. Поднимаюсь, кинув листок в кучу, которая падает с тумбы, разлетаясь обрывками по полу. Перед глазами темно-серое пятно на шторах и снятое битое зеркало, разбитое вазой с цветами еще в ту ночь. Пробитый кулаком шкаф, а рядом с ним — разорванная кофта, кислотно-розового цвета, выкинутая в угол. Спускаюсь вниз, потирая лицо ладонями, крутя в ладони телефон. Сажусь в машину, блокируя двери и закрывая глаза, откинувшись назад. Сотовый вибрирует в руке. — Да? — не открывая глаз, отвечаю я. — Егор, не клади трубку. — кривя губы от злости, сжимая пальцы на чехле, слыша треск. — Послушай, я понимаю, что все очень не красиво получилось, но позволь помочь тебе, большего не прошу. — нервно сглотнув, жду дальнейших слов. — Буду ждать тебя у себя, думаю, ты запомнил адрес, надеюсь, до встречи. Тело неприятно сводит, когда я бросаю телефон на сидение и мне едва ли не мерещится Аня. Хочешь помочь? Поможешь. Машина резко сворачивает к дому, а вечерние огни города больше не восхищают меня. Подхожу к порогу дома, проводя руками по слегка отросшим волосам. Стучать в дверь даже не приходиться, передо мной сразу же появляться та, кого я хотел удушить своими руками. — Ты приехал, — уверенно говорит Карла, проходя к дом. — входи. Наступаю вперед, захлопнув за собой дверь, слыша какой-то непонятный звук, схожий в американским сериалом. Опираюсь о стену, ожидая действий или хотя бы слов женщины, но она только идет вперед по коридору, обернувшись ко мне, подзывая. Уже в зале, Карла смотрит мне в глаза, уверенно подходя непозволительно близко, настолько, что мне хочется толкнуть ее назад. — Ты такой напряженный, — она кладет ладони на мои плечи, я только молча смотрю на это. — сидишь в четырех стенах, не появляешься… а я переживаю, Егор. — я чувствую, что ее руки сползают ниже, а вместе с тем внутри закипает отвращение. — Хочу помочь тебе, понимаешь? — ее ладонь чуть ли не касается моего члена, когда я успеваю поймать руку за запястье и поднять. — Помочь? — стиснув зубы выдаю я, толкнув ее на диван. Карла вздыхает, довольно и хищно облизнув губы, ее бюст слишком неприлично виден через дорогущую водолазку, которую мне не составляет труда порвать. Женщина улыбается, пытаясь подтянуть меня к себе, но у нее не выходит, я только сжимаю ее руки в своей одной, плотно удерживая. Внутри кроме животного желания мести, такого-же вранья, или даже… мерзкой выгоды, нет ничего, даже элементарного рефлекторного возбуждения, из-за вида голой женщины с внушительной фигурой. Грубо хватаю ее за волосы, на что получаю только довольное хихиканье. Думаешь, шучу? Ремень слетает вместе со штанами, шорох разлетается в тишине так же быстро, как звук того, что девушка давиться. Смотрю на то, насколько мерзко она выглядит, и ощущая, что такая взрослая, осознанная женщина, совершенно не умеет вести себя в сексе и поддаваться, либо включаться в нужный момент, подстраиваться. — Сука, — зарычал я, сильнее имея ее в рот, до рвотного рефлекса. Закрываю глаза, поднимая голову вверх, представляя свою девочку. Ее красивое, стройное тело, упругие формы, ее губы, поцелуи, то, какая она узкая и влажная в постели, как умело и невероятно шикарно все делает. — Нравится? — голос Карлы заглушает мои еле понятные стоны, и я вылетаю из мыслей, снова загоняя в ее рот до упора. Аня снова передо мной, в своем красивом белье, моя неповторимая, сексуальная, моя… — Девочка… — с невнятным, неслышном шепотом, разрядка проходит по телу, заставляя женщину закашляться, едва не начав задыхаться. Затягиваю ремень, идя к выходу из комнаты. Быстро хватаю телефон и ключи от машины, точно так же громко хлопнув дверью, слыша то, как Карла зовет меня. Но я лишь сажусь в авто, вдавливая педаль в пол, выкручивая руль. Как же я мог отпустить Аню? Как я мог не успеть? Не успеть сохранить самое ценное, что обрел. Моя девочка, родная, любимая, нежная… я не смогу забыть тебя, и не хочу этого, как, надеюсь, и ты. К тому же, как забудешь ту, которая все в твоей голове, перед глазами, внутри тебя? Замахиваюсь кулаком и врезаюсь в дверь ванной, яро крича, а в итоге, сползая вниз, зарываясь руками в волосах, ощутив снова чертов ком в горле и гребаное жжение в глазах. -Сука, как же я люблю ее.

Как такое может быть? Что тебя забыть, я не могу. Эту даму нечем крыть И как убить любовь мою?