Моя девочка.

Холодным потом боль стекала по телу, пока внутривенно вкалывали успокоительное.

Доброе утро.

Ощущение, будто всё разбилось внутри идет со мной нога в ногу уже более двух с половиной недель. Буквально пару дней назад Николь прислала мне все вещи, которые были оставлены в Дубай, вместе с парой писем, но девушка, к удивлению, сказала мне о том, что не обсуждает это с Егором, а если он начинает тему, то она не хочет об этом говорить, и считает, что делает правильно. Буквально через пару дней Булаткин возвращается в Москву, чтобы закончить альбом, а через две недели, его большой сольный концерт. Я же, после своего возвращения в Россию, живу с Таней и выхожу на улицу только при крайней необходимости, а всю работу, которая была запланирована еще до отпуска, беру на дом, но с клиентами не общаюсь, чем удивляются многие, кто приходит не впервые. Таня плакала и страдала вместе со мной, из-за чего моя ненависть к себе подогревалась. Девушка, первую неделю, каждую ночь будила меня, в слезах и криках, стараясь не дать сойти с ума, а спустя десять дней врач районной больницы, женщина, которая в свое время вынимала стекла из моих ладоней в квартире Егора, поставила и вписала в мою медицинскую карту самый напрашивающийся диагноз — невротическое расстройство начальной степени. Еще буквально пять-семь дней я пропивала курс снотворных и успокоительных, но они только ослабили состояние, переведя его из невроза в банальную глубокую депрессию, которая по сей день сопровождается дикой, невыносимой болью. Последние пару дней, по утрам, Таня вкалывает мне успокоительное, что бы кровь в теле стала протекать «мягче», а боль в моих висках утихла. Сегодня в Москве наконец-то появилось солнце, почему наконец-то? Врач сказал, что тепло поможет мне отвлекаться от боли. — Ань? — Таня вошла в комнату, садясь на край постели. — Полегчало? — я кивнула ей, поднимаясь. — Тогда, одевайся, нам нужно кое-куда смотаться. — девушка вышла из комнаты, не дав мне задать вопроса. Я открыла нижний ящик шкафа, и на глаза попалось красное белье, любимая комбинация Егора, которую он разорвал, а после, заменил идентичной. Сжимая в руках ткань, я сглотнула, нервно пряча ее среди ненужных тряпок и с силой закрыв ящик. С трудом надеваю серую футболку с джинсами, убирая волосы в хвост, и выхожу из комнаты, видя Лебедеву, которая стоит и крутит в руках телефон. Таня точно так же молча ведет машину, не включая радио, понимает, что я попрошу отключить его, хотя сама знаю, как это эгоистично. — Нам сюда, — девушка открывает дверь жилого дома, направляясь к лифту. Она нажимает кнопку, и лифт едет на девятый этаж. Девять — любимое число Булаткина. Машина стремительно идет наверх, а я только откидываюсь на стенку, смотря на дисплей телефона, считая секунды до нового отсчета. Лиф открывает передо мной вид на коридор в серо-черных цветах, а прямо перед глазами — серая дверь, точно как у Егора или… Аня, хватит! Девушка идет к квартире и вставляет ключ, поворачивая, проходит внутрь, включив свет. Серый коридор с белой мебелью, аккуратно обставлен, нежен и приятен взору, что-то внутри шепчет: — Иди дальше. — и я иду. Небольшая кухня малиново-бежевая, большое окно, около него стол, и прочая атрибутика, слишком изящная. Спальня, в которой преобладают оттенки черного и бардового, большая постель, и какой-то… уют. Вторая спальня? Бело-фиолетовые оттенки… красиво. Зал. Серые оттенки, «дерево», тепло? Что-то очень приятное. Я прохожу, касаясь пальцами, осторожно и пытливо осматриваюсь. — Держи, — Таня улыбается, протягивая мне ключи, а я непонимающе смотрю ей в глаза. — мы с Мишей решили, что ты не должна думать о том, что за твоими плечами ничего нет. — я не успеваю вставить даже пару слов, которых, честно, нет. — Это старая квартира Марвина, а теперь мы живем вместе и она пустует, с новым ремонтом, который, между прочим, я обставляла сама! — она подходит ближе, вложив мне в ладонь ключи и обнимая. — Как только ты захочешь покинуть моё скромное жилище, чего мне, конечно, не особо хочется, то… можешь переезжать сюда. — я впервые за множество дней чувствую на своих губах давно забытую грустную улыбку. — Аня! — Таня по детски радуется, опуская взгляд на мои губы. — Милая, я готова подарить тебе еще столько квартир… только улыбайся! — девушка держит меня за руки, улыбаясь в ответ. — Тань, я люблю тебя. — обнимаю девушку, крепко прижимаясь. — Спасибо большое, вы с Мишей… все, что у меня есть. — вздыхаю, ощутив острый укол боли внутри. — Хочешь побыть здесь? — я киваю, отходя. — Жду тебя в машине. — Таня посылает воздушных поцелуй и выходит, довольно улыбаясь. Сажусь на мягкий диван в гостиной и провожу по нему ладонями, вместе стем наблюдая за шумом, который проносится за окном. Еще раз обхожу комнаты, но сердце не екает, приятная сладость идет внутри, но боль не притупляет, даже на процент и это очень злит. Закрываю дверь ключами, спускаясь вниз по лестнице, решив, что хочу просто идти пешком, в полной тишине, не пытаясь найти даже грамма напоминая о Криде и своих страданиях. Внезапно, на первом этаже, к моим ногам прилетает сумка и я чертыхаюсь, упав, явно чувствуя, что подвернула ногу. — Черт! — поднимаю взгляд, видя высокого парня, севшего около меня. — Сильно ушиблись? — его глаза, цвета меди, смотрят в мои и я отдергиваю ладонь. — Извините, совсем не хотел, что бы так вышло. — он все же помогает подняться, придерживая меня. — Еще бы вы хотели, что бы я упала. — рычу я, а он улыбается, расценивая это как… шутку? — Андрей, — он протягивает мне руку, а я прикусываю щеку внутри. — Жанна, — не долго думая выдаю вместо «Анна» я, от чего сама прихожу в ступор. — Красивое имя, — улыбается он, подняв свою сумку. — вы переехали в квартиру на девятом? — я киваю, пока он открывает мне двери. — Буду скучать по старому соседу! — Андрей осторожно пропускает меня вперед, после, закрыв двери. — Надеюсь, вечером, еще увидимся? — Кто знает, Андрей. — отворачиваюсь от него, идя к машине и садясь на переднее сидение. — Тань, кто этот парень? — она выглядывает, улыбаясь. — Леницкий, — хмыкает девушка. — он певец, Ань. — откидываюсь, потирая больную ногу. — Неуклюжий придурок, — рычу я, кривя губы от боли, а Таня посмеивается, выкрутив руль влево. Мы приезжаем в квартиру и я слышу, как безудержно сильно колотится сердце. Смотрю на себя в зеркало, касаясь пальцами бледной кожи и впалых скул, острых и несвойственных мне. Отросшие волосы, безжизненные, убитые напрочь. Таня подходит ко мне сзади, кладя руки на плечи, я только убираю волосы в привычных хвостик и поворачиваюсь к подруге, но та стягивает резинку и расправляет волосы. — Ань, хватит, — девушка берет меня за руку и тащит в комнату. — смотри сюда. — она достает из ящика фотографии. Я беру снимки в руки, нажимая пальцами, и чувствуя как ком в горле нарастает. Егор и Миша в рубашках, а по бокам мы с Таней… и фото это с нашей вечеринки в честь открытия нового тату-салона. Я улыбаюсь, а Булаткин бережно обнимает меня за талию, на следующих кадрах мы с Лебедевой смеемся, и парни делают то же. Внезапно, на снимки капают слезы, оставляя влажные пятна. Таня забирает фото, когда я провожу пальцами по изображению Булаткина, всхлипнув. — Разве ты не хочешь, что бы вы выглядели так же? — я смотрю на нее, вздыхая. — Ань, все мы люди, и нам свойственно ошибаться! Егор тоже не исключение, понимаешь? — она обнимает меня за плечи, мимолетно целуя в висок. — Я знаю, как это тяжело — простить и признать, что он неправ, и что ты все равно любишь его! — девушка не выпускает меня из своих рук, только гладит по волосам. — Ань, дай ему шанс, если сможешь. — я поднимаю взгляд на подругу, стирая слезы. — Не сейчас, значит позже, но… дай шанс ему, и себе в первую очередь, просто любить друг друга и быть счастливыми, я надеюсь, что он понял свои ошибки и ты увидишь это, очень скоро, Родная, поверь мне. — я глупо, по-детски утыкаюсь в плечо Тане, словно своей матери и плачу. На секунду мне кажется, словно я вернулась в детство. Будто бы мама бережно дует мне на пораненную коленку, касаясь ранки йодом, будто она прижимает меня к себе, разрешая поплакать от боли, и просто опустошить себя. Но от реальности не убежишь точно так же, как и от себя. Я беру в руки сотовый телефон, впервые, за долгое время, захожу в интернет и первое, что делаю — ищу его. Всю информацию, которую только могу найти — нахожу, истерично и хаотично залезая во все социальные сети, сайты, группы, куда угодно, лишь узнать, что с ним, и как он себя чувствует но… сердце пробирает дикая дрожь. — Алло, — голос дрожит, едва не сорвавшись. — Николь, это Анна, я не отвлекаю тебя? — шум в динамике резко утихает. — Милая, я так рада слышать тебя! — как всегда, радушно отвечает она. — Ты что-то хотела? — Николь, я только хочу, что бы ты ответила честно, не жалея меня. — выдыхаю, опустив голову и смотря в пол. — То, что пишут о Егоре и ДиБелло — правда? — режущая тишина отдается противной горечью. — Только от части, — на выдохе отвечает она. — Энн, послушай… то, что сейчас с ним… это самые настоящие «во все тяжкие», понимаешь о чем я? — нервно глотаю слюну, зажмуривая глаза. — Он напивался раза четыре точно, до дикого состояния, и разносил в клочья все, что мог, но это было до того, как он совсем слетел. — девушка с кем-то переговаривается, и дверь на фоне громко хлопает. — О чем ты? — сводя брови, спрашиваю я. — Карла собирается прилететь к нему в Москву через пару дней, Энн и… я не смогу скрывать от тебя то, что она буквально пользуется своим положением, якобы поддерживая, а Егор… он не реагирует ни как, он абсолютно ровный и мы не знаем, что сейчас с его жизнью. — слеза капает на пол, а я молчу. — Он вернется в Россию завтра утром, просто знай об этом, ладно? — утвердительно мычу, снова слыша крики в динамике. — Мне пора, прости. (Кристина Си — Тебе не будет больно. — репит.) Убираю телефон в карман, беря в руки ключи от машины и квартиры, идя к Тане и говоря то, что мне очень нужно побыть одной, с трудом отпросившись у подруги. Выкручиваю руль, смотря на дорогу, слезы капают, а всхлипы заглушает громкая музыка, позволяющая прорыдаться. Салон встречает яркой музыкой, я расправляю волосы, пытаясь выглядеть хотя бы… просто уставшей. Вхожу, разглядывая витрины, выбираю оттенок кофе с молоком, переходящий в амбре. Протягиваю девушке деньги, направляясь на улицу, поворачиваю голову в разные стороны, замечая, как сильно растрепываются волосы на ветру. Дорога к квартире не доставляет ничего, внутри становится очень пусто и страшно, словно тебе посадили за стеклянную стену, не оставляя даже процента надежды на эмоции и жизнь. Пустующая, тихая квартира встречает меня и мои вещи довольно радушно, просто позволяя выдохнуть и уткнуться в ее изящные недры. Иногда мне кажется, что я свершила ужасную ошибку, когда улетела не разбираясь, но по сути… мы с ним разные люди. Он певец, ему присущи круги общения, женщины в которых подобны ДиБелло, а не мне, что самое важное. Мне не место в его жизни, как бы хорошо нам не было вместе, мы не сможем заливать огонь водой, вместе с тем топая ногами и хныча, что он не горит. Почему заливать огонь водой? Я не смогу держать себя в руках, если снова, к примеру, появиться Карла потому что, мне было страшно терять его вот так, я ведь понимала, что буду уничтожена, при чем, так ведь и вышло, но самое страшное то, что за этот фактически месяц без него мои чувства… Мысли, воспоминая, вместе с музыкой, играющей в квартире приглушенно, разрывает настойчивый стук в дверь. Я надеваю халат сверху на белье, идя в коридор. (Выключаем.) — Привет, — парень делает шаг вперед, а я молчу. — прости, что без приглашения. — он обводит меня взглядом с ног до головы. — Привет — выдыхаю я, потирая лицо руками. — зачем пришел? — он прислоняется к стене, сложив руки на груди. — Познакомится, — я разворачиваюсь к нему, выгибая брови. — запрещено законом? — отрицательно поворачиваю голову. — Тогда, я не вижу причины не пообщаться с приятной и обворожительной девушкой, а если она предложит чаю, то… — я сажусь рядом, безэмоционально разглядывая его лицо. — Послушай, Андрей… у меня нет желания сейчас общаться, и дело не в тебе, просто прими как должное, что эта квартира все еще пустует, ладно? — с надеждой смотрю ему глаза, пытаясь скрыться от пытливого взгляда. — Нет, так не пойдет. — парень берет меня за руки, поднимая, а я злобно выдергиваю их, он только улыбается на это. — Я приглашаю тебя в гости и возражения не принимаю, тебе дано пятнадцать минут на сборы. Дверь хлопает, а я опускаю голову, кладя руки на постриженные волосы. Нехотя надеваю домашнюю майку и шорты, вздохнув. Слишком непривычно смотреть на себя в таком виде, очень. Я выхожу из квартиры, а Андрей поднимается на мой этаж, и смотрит на мои ноги, ухмыльнувшись. Мы спускаемся в его квартиру, проходим на кухню, где, честно, прекрасно пахнет чаем и мучным. — Жанн, нужен сахар? — я смотрю на кружку с логотипом «Муз ТВ», сглотнув. — Жанна? — внезапно вспомнив, что он зовет меня, отрицательно поворачиваю голову. — Осторожно, горячий. — он садится рядом. — Я ведь хотел пообщаться, расскажешь о себе? Он ставит кружку передо мной, а я застываю. — Я ведь хотел пообщаться, — снова хмыкает Егор, ставя кружку на стол. — расскажешь мне о себе? — я поднимает глаза и минуту смотрю за мою спину, а потом робко киваю. Глаза наполняются слезами, а все вокруг кажется слишком чужим, просто безумно, хочется убежать, улететь обратно, жгучая боль и тоска накрывает с головой, тяжесть растекается, сводя с ума. Егор, прямо перед моими глазами, улыбается, обнимает меня, целует, мы вместе снимаем видео на пляже и… — Жанн, ты плачешь? — Андрей встает, подходя ко мне и садясь на корточки, а я закрываю лицо.