Моя девочка.

Анна

Солнце, пробуждая, заставило открыть глаза, как бы этого не хотелось. Только проснувшись, я увидела его голубые глаза напротив своих и улыбнулась. — Привет, — прошептав, я заправила свои волосы за ухо. — Привет, — так же тихо ответил он, подвинувшись ближе. — Ты нес меня на руках? — смущенно вспоминая вчерашние события, спросила я. — Нес, — хмыкнул Егор. — что в этом плохого? — я просто уткнулась в его грудь, обнимая парня, смыкая руки за его спиной. — Моя маленькая, — прошептал он, целуя меня в макушку. — люблю тебя. — Люблю. — прошептала я, довольно улыбаясь. — Тебе куда-то нужно сегодня? — Егор выдохнул, потянувшись за телефоном. — Да, — хрипло ответил блондин. — на студию. — я грустно вздохнула, крепче обняв Булаткина. — Маленькая, а ты со мной не хочешь поехать? — словно ребенок, я подскочила, сев на кровати. — Хочу! — Егор рассмеялся, встав. — Ну, тогда… — как будто я вешу совсем ничего, Егор подхватил меня на руки, а после, закинул на плечо, смеясь, идя в ванную. Мне слишком сильно нравится смотреть на то, как он чистит зубы, а я вместе с ним, корчить рожицы, словно дети и смеяться. Егор может рекламировать зубную пасту, потому что, черт, вы видели эти зубы? Они же созданы для этих реклам! Спустя время, когда я начала готовить на завтрак овсянку, Егор встал позади меня, обнимая за талию, и положил голову на мое плечо, щекоча отросшей бородой. — Колешься, — хихикая, улыбаясь, сказала я. — Нет времени в барбер заехать! — вздохнул Йогурт, крепче обнимая меня. — Так давай после студии заедем? — Блондин утвердительно кивнул, поцеловав меня в висок. — Ай! — сразу же положив обожженный палец в рот, я сдвинула с плиты кастрюлю. — Сильно обожгла? — словно обеспокоенный родитель, Егор стал передо мной, взволнованной смотря. — Покажи мне, ну… — я осмотрела свой палец, но Егор перехватил мою руку и начал свои странные манипуляции, после которых ожег как рукой сняло. — Ты больше сопротивлялась, маленькая. — он чмокнул меня в губы, подходя к плите, самостоятельно раскладывая завтрак. Я полезла в холодильник, достав томатную пасту и сироп. Егор однажды очень удивил меня тем, с чем он ест кашу, с чем-то очень неординарным. Йогурт, полон радости, как ребенок, добавлял пасту в кашу, и смотрел на мое изумленное лицо, каждый раз, когда нам случалось завтракать вместе, а мне хоть и было удивительно, но с долькой приятного чувства внутри от того, что я уже привыкаю к его вкусам и знаю их. Позавтракав, мы пошли собираться, что стало трудным испытанием, ведь переодеться в одной комнате с этим парнем, и не отдаться ему — нереально, если, конечно, он не сдержится сам и не позволит отделаться просто поцелуями. Хотя, кого я пытаюсь обмануть? Мне только в радость его сумасшедшие желания, спонтанные и необдуманные. Я счастлива, что он именно такой, и других мне, похоже, не нужно. С горем пополам, буквально через час, мы собрались и вышли из квартиры, спускаясь к машине. Я иногда все еще удивляюсь тому, насколько Москва подвижный, яркий, неугомонный город, наполненный красками, событиями, не умеющий стоять на месте, и мне это в нем просто невероятно нравится. В любое время суток столица завораживает собой, но после знакомства с Егором я безумно сильно полюбила именно ночную Москву, и буду любить ее еще очень долго. — Давай прогуляемся ночью? — улыбаюсь, расправляя капюшон парня за его плечами. — Если успеем, то обязательно. — он подмигнул мне, проводя в здание. — Парни! — громко крикнул Булаткин, а буквально через секунду я увидела Влада и Глеба, с которыми блондин обнялся, а после, очень резво, выдвинул меня вперед. — Хочу вас познакомить, — ребята переглянусь, улыбаясь. — официально. — они кивнули, устремляя свой взгляд на меня. — Это — моя девушка, — ни Глеб, ни Влад даже ухом не повели. — Аня. — Егор, — улыбнулся звукарь, распахнув руки для объятий, которые я приняла. — Влад, — кивнул мне второй, тоже обняв. — мы рады знакомству. — парни обняли меня вместе, смеясь. — Ну-ка! — рассмеялся Булаткин, вытаскивая меня к себе, перекинув руки через мои плечи. — Я жутко ревнивый, — прошептал блондин мне на ухо, теснее прижав. — располагайся. — он подвинул мне кресло, с подушкой и пледом, а когда я села, то подвез его к столу с аппаратурой и работа закипела. Егор так сильно уходит в работу, сказать с головой, значит не сказать ничего совсем. Увлеченно наблюдая за ним, я прекрасно понимаю, как же важно ему все это. Все, что происходит в жизни этого парня, безусловно ровняется его музыке. Обоюдно решив вместе с парнями, что одна песня будет заменена, они начали доводить до умна остальные, за чем дико приятно наблюдать. То, как Егор внимателен к каждой мелочи, к каждому звуку, тональностям и прочему, радует. Булаткин взаправду любит свою работу до невозможности, и я счастлива, что это так. Поудобней закутавшись в плед, который, к слову, Егору подарили поклонники, я побрела на небольшую кухню, захватив с собой сумку. Сделав бутерброды парням и достав себе батончик, я налила чай, и, осторожно, подобрав плед на плечи, понесла все к слегка уставшим парням. Просто чмокнув Егора в щеку, я поставила перед ним еду, улыбаясь, сев после на свое место. Йогурт только шире заулыбался, что-то говоря Владу, смотря при этом на меня, направляя камеру своего телефона, я лишь сильнее закуталась в одеяльце, так, что меня совсем не было видно. Спустя пару минут в истории Егора в инстаграм появилось фото со мной, где явно были виден женский силуэт, скрытый под тканью пледа. Мне никогда не было страшно то, что меня начнут осуждать, страшнее то, что начнут осуждать Йогурта, и вот этого я совсем не хочу. Под смех парней, пение Булаткина, самые разнообразные разговоры, было слишком легко рисовать, или доделывать работы в салон, настолько все это затянуло, что я и не заметила, как потемнело за окнами. Егор напевал что-то очень приятное, а я, укутавшись в такой теплый плед, устроилась удобнее, понимая, что глаза так и закрываются, а сон безумно сильно туманит мысли. Окутавшее тепло позволило растворится в мелодиях, забирая в заоблачные дали. — Да не буди, — голос Глеба, шорохи. — мы поможем донести, пошли. — я все так же проваливаюсь в сон, не поддаваясь пробуждению. Теплота пропадает, я слышу как одеяльце падает назад, а мое тело поднимают крепкие руки. — Йогурт, — невнятно прошептала я, утыкаясь в грудь парня, слыша его смех. Звуки становятся различными, но отчетливее всего я слышу то, как бьется сердце любимого. Размеренно, ровно, ощущаю даже то, как вздымается его грудь, как его дыхание становится неровным, потому что парень смеется. Слышу его голос, который для меня — самый волшебный голос в мире, такой родной и любимый. Щелчок двери, и я оказываюсь в салоне автомобиля, который пропитан запахом моего мужчины. Терпким, свежим, приятным, манящим, таким… уютным. — Спи, маленькая, спи… — я сильнее вжимаюсь в тело парня, снова ощущая ветер, касающийся моей кожи.

***

Слышу, как Егор говорит по телефону, от чего просыпаюсь, идя на звук, прикрываясь одеялом, осознав, что он оставил меня спать без всего. Я не понимала, говорит он на повышенных тонах, или же просто возмущается, парень старался держать себя в руках. — Я все понимаю, — выглянув, я лицезрела то, как Егор потирает переносицу, упираясь лбом в стену, опустив голову. — но сейчас совсем не время, чтобы решать эту проблему, Тим. — напряженно, сжимая вторую руку в кулак, он продолжал говорить. — Нет, не знает, — выдохнул парень, поворачиваясь спиной к стене. — погоди, — он выпрямился, словно прислушиваясь, но я тут же спряталась за угол. — да нет, показалось. — из трубки послышался, дойдя до меня, резкий, громкий голос Юнусова. — Я взрослый человек, можем быть, сам разберусь со своим здоровьем? Или вы даже сюда будете лезть всей толпой! — сбросив трубку, Булаткин швырнул сотовый на подоконник, сам же, опустился на диван. Я встала спиной к стене, закрывая глаза, откидывая голову назад. Терпения просто стоять уже не было, я сделала шаги вперед максимально слышными, и Егор повернулся. — Ты… — он резко поднялся с дивана. — Да, — рвано ответив, мне пришлось сдерживать внутри себя адский напор эмоций. — я все слышала.