Моя девочка.

Тело окатывала теплая вода, а волосы понемногу прилегали к телу, плотно. На кухне, на столе стояли две кружки горячего чая, который должен был слегка остыть, горячий Егору нельзя, вместе с этим были сырники, ягоды. Я надеялась порадовать парня этим, и потом начать разговор посерьезнее. Выйдя из душа, я взглянула на черный халатик, который мне дарил Егор еще в Дубай и, неосознанно, улыбнулась, расправляя на себе одежду, пахнущую парфюмом Егора, вперемешку с запахом, витающем в офисе. — Все будет хорошо, — выдохнув, я убеждала саму себя. Я прошлась в комнату. Егор все так же сладко спал, обнимая подушку, на столе был стакан, мои руки невольно дрогнули, но я выдохнула, сев на край кровати. Я коснулась его плеча губами, проходясь поцелуями до ушка и за ним. Егор улыбнулась, слегка простонав. — Любимый, — прошептав на ему на ушко слова, я снова приникла губами к шее блондина. — просыпайся. — Булаткин перевернулся, потянув меня к себе, но я только села на него верхом. — Вставай, Йогурт, — он открыл глаза, щурясь. — я приготовила тебе завтрак, ну же! — Егор хрипло засмеялся, склоняя меня к себе, чтобы поцеловать. — Доброе утро, сладкая. — я выгнула бровь, ухмыльнувшись. — Малышка, я… — я снова поцеловала его, слегка сведя брови, видя то, о чем говорят его глаза. — Я буду ждать тебя на кухне, — Егор отрицательно мотал головой. — что? — Я хочу с тобой в душ, — Егор начал говорить громче, и я сглотнула, понимая, что… — блядь. — Булаткин вскочил с постели, идя к столу, что-то ища в ящиках. Егор начала вытаскивать из ящиков разные упаковки, и я поднялась, рассматривая пачки, беря их в руки. Анальгетики. Сердце начало сильно колотится. Пачек было не три, и даже не пять, а намного больше и самых разных видов, от сиропов до таблеток и порошков, вместе со шприцами, и жидкостями, которые и являются самыми сильными анальгетиками. И Егор взял именно их в руки. — Ты с ума сошел! — я не говорила громко, но злость так сильно закипала внутри, и я выхватила упаковку из его рук. — Ты знаешь, чем это может кончится? Знаешь? — голос срывался на крик, а воспоминания пробирались внутрь. — Я взрослый человеке, Аня! — он бросил пачку в стену. — Думаешь, я идиот, и не знаю, в каких дозах можно принимать анальгетик? Мне уже не пятнадцать лет, и даже не восемнадцать! Я взрослый человек, взрослый, понимаешь? — рыдая, я швырнула лекарства на стол. — У меня мать умерла из-за анальгетиков, и она была постарше, чем ты, Булаткин! — парень замер, сводя брови. — Это видимо ты дурой меня считаешь, при чем полной дурой, Егор! — я не дала ему слово сказать, и просто быстро вышла из квартиры. Я рассчитывала, что будет не так, и не думала, что Тимур настолько прав. Глупый капризный мальчишка! Он ведь не понимает даже, как это страшно, видеть боль того, кого любишь больше всего! Анальгетики, шприцы… а то, что голос может просто пропасть? Или хуже того, не совпадет дозировка и… Я иду по проспекту, вдоль знакомых домов, разглядывая тротуар под ногами. Воспоминая о матери не дают покоя, то, как я рыдала, прося маму больше не пить таблетки, когда прятала их, но все было тщетно, а после… врачи добили ее организм самым простым способом — убили все мои труды, даже не узнав о том, какие препараты мать принимала. Наверное, глупо размышлять о том, как я поступила — правильно, не правильно. Ушла, оставляя его одного с лекарствами, болеющего, раздраженного. Но я не могла остаться с ним хотя бы потому, что Егор не совсем красиво повел себя со мной, это еще не считая того, какой яркий пример недоверия появился в наших отношениях. Обидно-ли то, что он накричал на меня? Нет. Гораздо обиднее то, что он не рассказал мне хотя бы то, что болеет и принимает лекарства. Я не прошу его лечь на постель, сложить ручки, и капризно просить меня лечить его, совсем нет. Я хотела помочь ему поправится, именно помочь поправится, а не вылечить самостоятельно, как мамочка, бегающая за малым детём. — Алло? — я не ошибаюсь, когда говорю, что друзья чувствуют боль друг друга. — Милая, можешь говорить? — Танечка, — выдохнула я. — конечно. — Я так соскучилась по тебе, дорогуша! — я улыбнулась, выдыхая. — Может, вы заглянете с Егором к нам на огонек? — сердце неприятно кольнуло. — Егор не сможет, а я… я прямо сейчас забегу. — девушка сказала еще что-то, но я уже не слушала ее. Мне никогда не приходилось так доверять людям. Таня в любом случае моя подруга, но порой мне кажется, что она гораздо большее. Девушка буквально чувствует, что мне плохо, одиноко, тяжело или то, что я просто запуталась. Вмятина от кулака в лифте в доме у Тани напомнил мне Аракеляна, который очень часто говорил мне про то, что нужно быть лояльнее в отношениях, быть холоднее в некоторых ситуациях, сбавлять обороты в плане заботы и любви, если твоя половина начинает страдать ерундой. Но я, к сожалению, так не умею. Мне нужно заботится, показывать любовь и чувства, я люблю приятности, особенно дарить их. — Анечка! — блондинка крепко обняла меня, улыбаясь. — Проходи, у меня пирог готов, твой любимый! — я потерла руками, идя в ванную. Войдя уже на кухню, я погрузилась в тепло, нежность и яркость атмосферы, творящейся вокруг этой девушки. Таня слегка странно себя вела, и это меня немного, но настораживало. Девушка, которая терпеть не может майонез, ела его с бутербродом, а запивала это все сладким-сладким чаем, и это после двух кусков пирога. Я понимаю, что вкусы могут изменится, но Лебедева всегда следит за своей фигурой и лишние калории ей никогда не были нужны, а теперь… — Что? — она поставила кружку на стол, беря в руки зеленое яблоко, ну, хоть что-то неизменно. — Тань, все… нормально? — я почувствовала, как улыбка самопроизвольно появляется на лице, наконец-то. — Эх, — улыбнулась в ответ Таня, и куда-то пошла. — открой. — она дала мне в руки маленькую коробочку. — Танька, да ладно! — я ощутила, как слезы появляются на лице, от радости, шока, счастья. — Милая, поздравляю! Две полоски. Я налетела на подругу, прижимаясь к ней, Таня аккуратно взяла коробочку со стола, закрывая ее и куда-то унося. Я улыбалась, и в голове появилась странная картина. А что, если бы… если бы я показала такую «коробочку» Егору, и тогда бы… он был бы рад или нет? — Господи, — я приложила руку к губам, идя в коридор. — Танюша, мне нужно ехать! — девушка выбежала, а я обняла ее. — Егор освободился, нам нужно… по делам! — подруга кивнула, чмокнув меня в щечку. — Еще раз поздравляю, цыпленок! Я выбежала на улицу, дождь лил как из ведра, а туманность не позволяла видеть даже номера общественного транспорта. Я искала телефон по карманам, и когда нашла, пыталась набрать номер, но… — Черт! — застонала я, пытаясь отогреть это адово устройство. Машины сигналили, пару раз чертыхнувшись, я все же успела затормозить машину, пришлось выйти на дорогу, выслушать пару-тройку теплых слов, но все-таки, я села в авто и назвала адрес. Дождь понемногу становился настоящим ливнем, а я понимала, что вместе с тем, как погода сходит с ума, с ума схожу и я. Шофер что-то спрашивал, предлагал помощь, но я только объясняла, что очень опаздываю. Телефон завибрировал, и дисплей показал совсем немного текста, который заставил меня остановить машину. Я еду следом, не думаю, что ты в безопасности с таким водителем. Выскочив из машины, я начала искать автомобиль Тимура, что сделать оказалось трудно. Множество света, туманность, дождь и вдруг… — Аня, — я едва не вскрикнула, когда сзади мои плечи накрыли тяжелые руки. — пошли. Я накинула капюшон, быстро идя следом за мужчиной. Тимур открыл для меня двери в машину и сам сел, что-то беря с заднего сидения. — Надень, вымокла вся. — я кивнула снимая толстовку и надевая сверху на футболку кофту Тимура. — Ты почему по улицам слоняешься, да еще на непонятных тачках, м? — выдохнув, я выложила Тимуру часть своих переживаний, но только тех, о которых ему стоит знать. — В общем… домой тебе надо, Малая. И он даже не спросил, а утвердительно сказал это. Именно сейчас я поняла, насколько важно иметь именно такого друга, как Тимур. Взрослого, который сможет в сложной ситуации направить хотя бы в какую-то более менее правильную сторону, и в любом случае постарается понять тебя. Я обняла Тима, выскакивая из машины, держа в руках свою толстовку, положив кофту парня на место. Мокрые волосы, слегка потекший макияж, влажная футболка и насквозь вымокшая толстовка. Я бежала наверх, из-за долго едущего лифта. Я едва успела коснуться ручки, когда дверь открылась и передо мной возник Егор, собирающийся куда-то идти, но по его бегающим, обеспокоенным глазам стало понятно, куда собирался этот блондин. Булаткин рывком прижал меня к себе, а я приникла к нему, чуть ли не всхлипывая, и чувствуя, как мое сердце адски колотится, как и сердце Егора. — Прости меня, — зашептал Егор, целуя меня в макушку. — я никогда так не переживал. — Как ты себя чувствуешь? — блондин взял меня за руку и повел на кухню. — Йогурт, — заулыбалась я. На столе стояли открытые лекарства, а диван был застелен пледом, подушкой. Пахло имбирем, лимоном и медом, вперемешку с мятой. Егор встал позади, обнимая меня, зарываясь в мокрых волосах. Мне стало так спокойно и тепло на душе, что руки сами собой легли поверх его, я даже забыла о том, как сильно злилась. Может быть, мы и не сама идеальная пара, которая каждый день выходит вместе в свет, в одинаковой одежде, рожает детей спустя полгода знакомства, женится заграницей, и прочие прелести. Может быть, я не так девушка, которую прочили Егору, о которой мечтал он, а Егор — совершенный предел мои мыслей и мечт, даже за ними, кто-то нереальный, попавший в мою жизнь случайно, но… это так глупо и бессмысленно, чтобы брать во внимание. Я люблю его так сильно, как позволяет мое сердце, и даже больше. Я готова ради него быть кем угодно, и принимать его любым. Это полное безрассудство, но мне наплевать. — Не смей больше делать так, — зашипел он. — Я буду делать так, пока ты будешь так себя вести. — Егор разместил руки на мои бедрах, резко потянув на себя. — Моя девочка стала смелой? — я развернулась в его руках, кладя руки на грудь. — Все такой была, — укусив парня за мочку, я отошла к столу, убирая грязную посуду в мойку. Нужно же было ему так подкосить мои мысли и планы. В голове начали метаться соображения по поводу того, что Егор и не понимал своей вины в том, что случилось между нами. Я вымыла посуду, быстро составляя все лекарства, нужные вещи, на стол, демонстративно снимая майку перед блондином, выжимая ее в раковину, а после, уходя в душ.

Решил, что я просто так это оставляю, мой «взрослый» мужчина? Раз ты взрослый, значит, и мне пора быть не «маленькой».