Моя девочка.

В нашем мире все слишком странно и непредсказуемо, как и моя жизнь. Кто бы мой подумать, что я, работая в клубе, ночными и дневными сменами, забитая и запуганная, будучи насильно загнанной в угол, стану наслаждаться сексом с невероятно красивым мужчиной, который будет современным кумиром очень и очень многих. Может, такое может взбрести ив голову какой-нибудь поклоннице, с хорошо развитой фантазией, но вот то, что после я полюблю этого человека, взаимными, безумными чувствами — уже был бы бред сумасшедшего, если бы, повторюсь, не наша непредсказуемая жизнь. Егор спал, обняв руками подушку, когда я только вернулась с работы. Сегодня, как и в пару других дней, пришлось надолго задержаться там, в следствии того, что я пообещала многим людям доделать свою оставленную работу, во время личных проблем. Возможно, именно сейчас наступает тот момент, когда в моих мыслях начинает проявляться понятие «уверенность в настоящем и будущем», и это благодаря мужчине, которого я смею называть своим. Блондин, прекрасно понимая то, что мне необходима самореализация, даже не упрекает в том, что я поздно заваливаюсь домой, ведь во мнении, что отношения — это безусловно совместное совершенствование, а не тихое и спокойное прибывание в комфорте, мы схожи на сто процентов, и не только в этом. Каждый раз, когда я довольно поздно приезжаю домой, все равно иду в ванную, распаривая кожу, смывая макияж и делая все манипуляции, которые мне требуются. До знакомства с Егором, как с человеком, а не как с артистом, я практически всегда забивала, в конкретном смысле выражения, на все, что касалось моей внешности. Ложилась спать в макияже, с прической, которую и назвать-то так было сложно, потому как мне было не до этого, чаще всего, я искала места где бы лечь спать, о каком уходе может быть речь? Безусловно, нашу встречу с Егором можно назвать со стороны а-ля «Золушка», но лишь со стороны, потому как наша история не в одну сторону, ведь мы помогаем друг другу взаимно, и стараемся приносить что-то хорошее как в жизни друг друга, так и в нашу, теперь уже, общую жизнь. В ванной, когда я только-только надела шелковую пижаму черно-бардового цвета, в голову пришла прекрасная мысль, порадовать своего мужчину завтра ночью, и я обязательно должна успеть за завтрашний, либо уже… сегодняшний день, сделать все, подготовить. — Снова ложишься с рассветом, — бурчит Булаткин, когда я ласкаюсь к нему, залезая под одеяло. — вся в меня. — улыбаясь, я чувствую его крепкие, родные руки. — Доброй ночи, — шепчу я, закрывая глаза, моментально засыпая в обнимку с любимым. Сон — невероятная вещь, совершенство и прелесть которой я поняла не во время работы в клубе, а тогда, когда начала работу там, где мне действительно хочется. Ты начинаешь ценить сон, когда понимаешь, что готов работать не покладая рук, без остановки и сна, а после, когда глаза закрываются и ты ощущаешь мягкость постели, или же просто понимаешь то, что можешь позволить себе поспать, хотя бы пару часов и не важно где, сон становится настоящей таблеткой от всего, будь то дикая, но приятная усталость или навалившийся груз проблем.

***

Тело стало расслабленным настолько, что едва открыв глаза, я поняла, что почти не чувствую силы в ногах, настолько сильно они устали, напряглись, что резкое расслабление просто мышцы с ума. Утро в Москве удивило тем, что наконец-таки решило показать нам солнце, а не серое небо, которое порой радует тоже, но лучи тепла, коснувшиеся утром лица, заставляют едва не смеяться, будто в детстве. Повернувшись набок я не обнаружила парня и, сев на постели, оглядывая комнату, тоже не нашла Егора, оставалось только вставать с постели и идти на поиски своего обожаемого и безумно тихого блондинчика, который, вероятней всего, что-то готовит. Тихонько подойдя к кухне, я выглянула из-за угла, видя Йогурта в фартуке, боксерах и… все. Такой милый, боже ты мой. Может быть, иногда Булаткин очень свойски ко мне относится, или бывает груб, в целях нравоучений и воспитания, но он заботлив, внимателен, добр и учтив со мной. Но люблю я его не за это, а… просто так. От того, что он мой Егор, и все тут. Хотя вот эти его жесты, приятности и знаки: завтрак, записки, если уезжает и не успевает, либо не может предупредить, фото с гастролей и переживания, что чаще всего взаимно, иногда наталкивают на очень и очень далекое и забытое мною слово, которое теперь все чаще ассоциируется у меня даже с нашей квартирой — семья. — Доброе утро, родной. — я обняла парня сзади, целуя в плечо. — Привет, маленькая. — он повернул голову в мою сторону, словно чувствуя мое желание поцеловать его. — Выспалась? — я утвердительно закивала, оставляя поцелуй на колючей щеке. — Давай я помогу, — блондин поставил меня перед собой, сам же, стоя теперь сзади меня, положил руки по бокам на гарнитур. — все равно твои сырники вкуснее моих! — вздохнула я, улыбаясь, откусывая уже готовую выпечку. — А кто меня учил их готовить, м? — Егор откусил сырник, находящийся в моих руках, и чмокнул меня в щеку, отходя к чайнику. Когда мы сели за стол стрелка часов показывала одиннадцать часов утра, и это означало то, что Булаткину буквально через час, нужно как минимум показаться на студии, как максимум — заночевать там, но надеюсь, он вернется ночевать домой, ведь моей целю на ночь является удивить моего мужчину и постараться сделать ему приятно, восполняя свои ночные приходы домой и пропадания на работе. Я знала то, какой крепости должен быть чай в его кружке, сколько как минимум сырников он съест, и с чем именно. Нет, я не старалась быть мамочкой, и не наблюдала за тем, как он откусывает кусочек, как жует, совсем нет. Просто когда ты живешь с любимым человеком, все эти мелочи сами по себе забираются в голову и откладываться неким флеш беком из совершенно обычных дней, а потом ты понимаешь, что эти флешбеки — ваши общие воспоминания, и фаты о вас друг о друге. — Ань, кстати, мне утром Тим звонил, — кричит Егор из душа, когда я убираю посуду на кухне. — он просил, чтобы ты ему место забила, где-то на восемь вечера. — я выдохнула, размышляя о своих планах. — А вообще, тогда, когда у моей девочки появится время, верно? — Егор уже стоял возле меня, целуя в висок. — Слушай, а может… он раньше приедет? — Егор выгнул бровь, улыбаясь. — Просто в салоне совсем нету варианта на вечер, если я туда приеду к восьми, то вернусь снова часов в пять утра, а у меня планы были на день. — Булаткин наклонился ко мне, нежно и сладко целуя в губы, от чего я поначалу обомлела, но после начала отвечать со всей страстью. — Меня безумно возбуждает то, какая ты у меня, малышка. — я улыбнулась, снова чмокнув парня в губы. — Я ему наберу, приедет пораньше, если сможет. — я обняла парня, видя в его глазах некую «поблажку» для меня и себя самого. — Я вернусь в восемь где-то, если позже, дам знать. — я кивнула, обнимая его за шею. — А тебя с твоих планов забрать не надо будет? — улыбнулся Егор, нагибаясь ко мне. — Ну… — протянула я, кусая губу. — посмотрим. — тихо смеясь, я наконец поцеловала тянущегося ко мне блондина, который очень крепко прижал меня к себе, так же улыбаясь. — Егор, — сквозь поцелуй, смеясь, попыталась сказать я, слыша звонок своего сотового. — телефон. — снова пытаясь отстранить парня, я поняла, что мои действия бесполезны и просто поднесла телефон к уху, на что Егор, хмуро, но остановился. — Да? — выдохнув, я улыбалась, оставаясь в объятиях блондина. — Малая, привет, не отвлекаю? — голос Тимура, как и сам мужчина, стал для меня чем-то близким, словно это действительно мой старший брат. — Привет, нет, не отвлекаешь, наоборот, сама хотела тебе набрать, — Егор тоже отошел говорить по телефону, а я устроилась на диване. — Слушай, Ань, я сегодня ни как подъехать не смогу, появились дела, — я откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. — так что, давай завтра где-нибудь в первой половине дня, хорошо? — Конечно, прямо сейчас девочкам позвоню, запишут. — Егор вошел в комнату, от чего-то слишком недовольно смотря на меня. — Спасибо, малая, тогда, завтра увидимся. — я вздохнула, обдумывая плане того, куда я поеду в первую очередь. — До скорого. — попрощалась я, убирая телефон в сторону. — Егор Николаевич, — позвала я, когда блондин вышел из комнаты. — Что? — отозвался Егор, находясь, по видимому, в спальне. — Я вернусь позже тебя. — вздохнув, я обратила свой взгляд на Егора, который упорно что-то искал в шкафу. — Егор? — Булаткин вытащил кофту, переодеваясь в нее. — Я все понимаю, маленькая, просто… — он положил руку на мое лицо, проводя большим пальцем по скуле.  — давно не засыпал с тобой рядом. — острый укол вины отдался ударами в сердце. — Родной, — вздохнула я, обнимая его. — я тебе обещаю, что все компенсирую. — услышав то, как парень хмыкнул, я улыбнулась, и закрыла глаза, вдыхая свой любимый аромат. Аромат моего Егора Крида. Булаткин, собравшись, настоятельно попросил меня позвонить ему, чтобы я сама не добиралась поздно до дома, и я согласилась, понимая, что буду дома раньше любимого часа на два. — До вечера. — я поцеловала Егора в губы, слегка прикусив. — До вечера. — он ушел, а я моментально побежала собираться, и вместе с этим звонить Ульяне. Девушка, моментально собравшись, даже не стала расспрашивать о том, куда я хочу съездить. В голове собирался образ, который я мечтаю воплотить в жизнь и надеюсь, что придуманное мной будет по вкусу Егору. — Бананчик, — я уселась в машину, целуя подругу в щеку. — привет. — Привет, дорогая! — Уля завела машину, смотря на мои губы. — Мы купим такую же. — словно так, к слову, сказала она и я засмеялась. — Куда едем? Я назвала подруге адрес и подключила телефон к аудиосистеме, включая музыку. Вообще, я рада, что очень многие люди, появившиеся в моей жизни, невероятно добрый, честны и настоящие. В них нету этой… гнили? Именно. Они простые, хоть и многие могут позволить себе довольно неплохую, даже шикарную жизнь, но в них нету даже капли зазнавшихся, высокомерных людей. Спустя буквально двадцать минут мы с Бананой приехали в центр, и я уже расписала то, куда и зачем нам нужно зайти. Сливки, клубника, лимон, безалкогольное вино, мята, и… — Теперь понимаю, зачем нам искать тебе комбинацию, — тихо смеется Уля, а я толкаю ее локтем, тоже улыбаясь. Я решила, что именно эта девушка сможет мне помочь сделать идеальный образ потому как… я знаю, что нравится Егору, но мне как-то слишком неловко в магазине выбирать для себя такое одной, хотя по идеи, я покупаю это не для себя самой, а для своего мужчины. Войдя в магазин, я увидела очень красивое белье и пошла в его сторону, а подруга пошла в другую и мы обе принесли по четыре пары вещей, и я начала их мерить. Шесть пар белья были однотипные, черные, белые, фиолетовые, красные, бежевые, мятные, и я взяла четыре из них. После, Ульяна привела меня просто в шок. Светло розовый комплект, чулки, застежки, ремни. Черный лиф на завязках, с цепочками и кружевной низ. Белый комплект из полупрозрачного лифа, где середина закрыта «розочками». И… то, что я вообще поначалу не хотела мерить, но в итоге, взяла и уже надевая знала, что ночью это обязательно будет на мне — длинное, словно платье, красное кружево, фактически прозрачное. — Мать, оно шикарное, я тебе серьезно говорю, — убеждала меня Ульяна. — нужно туфли под него, не думаешь? — я кивнула, продвигаясь к отделам магазинов обуви. Примерно к пяти часам вечера мы уже продвигались к дому, и я, конечно же, позвала подругу на чай, и для того, что бы все подготовить, Ульяна умеет давать яркую мотивацию какими-нибудь историями, человек — позитив. Стило нам зайти в квартиру, как ее заполнил запах свежей мяты, и суматоха. Мой целью, для которой и понадобилась помощь Ульяны, я являлся ужин и десерт, на что подруга, кстати, подметила, что «десерт мы купили!» и кивнула на пакет с бельем, а я только рассмеялась. Наверное, самым трудным оказалась не утка, которую мы еле сделали с горе рецептом, а десерт… кто подал в мой разум идею карамелизировать лимон? Булаткин! Он любит лимон, а я люблю его, все логично. Ульяна чуть не прибила меня, я лишь смеялась, потому как после мы с ней вместе радовались тому, что все получилось, как дети. Девушка, которая слишком внезапно собралась уезжать, «по делам», но дисплей жужжащего телефона коварно выдал ее и имя «Темочка». — Спасибо, Бананчик! — она обняла меня, а я ее. — Я твоя должница! — Перестань, Анют, мы же подруги! — наши милые рассуждения прервал телефон девушки, и она побежала на улицу. А мне оставалось только пойти укладывать волосы и делать макияж, а на это оставалось буквально час, ведь за приготовлением ужина ушло время, которые, по идеи, шло на сборы самой себя, при том что Егор не позвонил, а значит приедет где-то в восемь. Волосы укладывались, на удивление, послушно и быстро, и макияж не стал трудным делом, как это происходит обычно, даже двойные стрелки ровно ложились поверх теней, не расплываясь. Надев украшения, туфли, и… белье, я даже не взяла в руки телефон, решив не звонить Егору, в предвкушении и ажиотаже от его будущей реакции. Ровно в восемь тридцать Мерс въехал во двор, а я зажгла свечи, включила музыку, и не выключила свет, а сильно приглушила. Дверь несильно хлопнула, а шорохи в коридоре говорили о том, что Егор спеша старается стянуть с себя верхнюю одежду. — Привет, — сказала я, видя бегающий взгляд парня и улыбаясь, идя к нему. — Привет, — сглотнул Егор, оглядывая мое тело. — Нравится? — я покрутилась перед блондином, видя его пожирающий взгляд. — Очень, — прерывисто сказал он, переводя взгляд к моим глазам. — Я сделала ужин, — голубые глаза устремились на стол, и я повела Булаткина к нему, усаживая. — попробуй, надеюсь, неплохо вышло. — я села напротив, разливая вино по бокалам. — Хочешь, чтобы я ел, когда ты вот так, — он кивнул на мой наряд. — сидишь передо мной? — Почему бы и нет? — удивленно спросила я, разрезая белое мясо. — Приятного аппетита. Егор слегка повернул голову, беря в руки столовые приборы. Боже, как вкусно он ест… Я возбуждалась от того, как медленно все происходило. Так сильно я настрадалась и соскучилась по ласке своего мужчины, так безумно желала его, и, думаю, что это очень даже взаимно. Егор взял в руки бокал, отодвигая уже пустую тарелку. — За мою любимую девушку, у которой куча талантов. — он протянул руку с бокалом ко мне. — И за моего вдохновителя. — добавила я, касаясь своим бокалом его, слыша звон. Сделав по глотку вина, мы убрали бокалы в сторону, а я встала и подошла к холодильнику, достав десерт и беря с гарнитура заварочный чайник, который разносил такой приятный запах имбиря, малины и свежей мяты. Но торопится нам просто некуда. — Давай потанцуем? — я накрыла его плечи, стоя сзади, и прошептала эти слова на ухо любимому, который сразу же поднялся, все так же жадно оглядывая мой наряд. Я кладу ладони на шею Егора, касаясь пальцами надписи «Freedom», нежно поглаживая. Сильные руки ложатся на мою талию, гладя большими пальцами, сжимая тело. Мне нравился его взгляд, то, как он сжимал меня в своих руках, как мурашки шли по его коже от моих касаний или слов, я схожу с ума из-за этого голубоглазого. Он пару раз прокрутил меня, и вдруг, руки оказались на моей пятой точке, а наши тела встали непростительно близко, и губы в губы, смотря в глаза друг другу, мы продолжили танец. Музыка была под кожей, словно алкоголь, но все же, я решилась продолжить вечер, и повела Егора за стол, ставя десерт. — Это для тебя, — он посмотрел на дольки цитруса, и я взяла одну поднося к его губам. — кусай. — его губы накрыли ломтик, а белоснежные зубы сломали тонкий десерт, и, откусив, Егор облизнулся. — Это безумно вкусно, — слегка тише сказал он, после, рывком садя меня к себе на колени. — но я хочу другой десерт. — прошептал он и, уложив оставшийся кусочек лимона мне в рот, впился сладким поцелуем, который заставил меня потерять счет времени. Накрыв лицо Егора ладонями, я отвечала на поцелуй, сплетаясь языками, оттягивая и кусая любимые губы, посасывая, и смешивая наши общие стоны и невнятный шепот, рычание, звуки касаний и того, как щелкает застежка упавшего украшения, как расстегиваются его джинсы. Егор встает, не разрывая нашего поцелуя, оставляя мои украшения на столе, и продвигается в спальню, приподняв меня. Оказавшись в комнате, блондин укладывает меня на постель и, смотря в глаза, оттягивает мою губу. Егор стягивает мою босоножки, откинув их куда-то, а я приподнимаюсь, целуя его, пока он стягивает свою футболку через верх, откидывая в сторону, как и штаны. — Обещай мне, что это, — он обвел взглядом мое тело. — буду видеть только я, и принадлежит только мне, ни кому больше. — буквально рыча, он опустился ко мне ниже, целуя. — Докажи мне то, что я тебе принадлежу. — он пошло ухмыльнулся, как и я, и прикусил губу, задирая мой наряд. — Всю ночь доказывай, пока сил не иссякнут. — зашептала я ему на ухо, приподнявшись, помогая снять с себя белье. Он положил меня на подушку, мучительно медленно целуя вокруг сосков, лизнув каждый. Я схватилась за его руку, протягивая ее к своим губам, и захватила в рот большой палец, посасывая его. Голубые омуты давно стали черными и сводили с ума еще сильнее, я желала это мужчину столько ночей и так сумасшедше сильно скучала по нему, что когда Егор вошел в меня, громко и протяжно простонала в его губы. На самом деле, он доказывал тем, что делал абсолютно все. То, что я принадлежу ему, и что он хочет только меня, а я только его. Я желала всего, окончательно, бесповоротно быть с ним рядом, любить и быть любимого только им одним. Вторгаясь в меня все с большей силой и рвением, Егор буквально изводил наши тела, и наслаждение накрывало раз за разом так сильно, что, скорее всего, завтра соседи захотят выселить нас к чертовой матери, но это того стоит. Одной рукой он придерживал меня за бедро, а второй держа лицо, не позволяя свести взгляда, я знаю, что ему нужны мои глаза, знаю. Сокращения мышц внутри становились все сильнее, быстрее и невыносимее, я ухватилась за плечо Егор, едва не прокусив свою губу. — Просила доказать? — зарычал Егор. — Докажу, еще много раз, малышка. — и он прошелся по моей ягодице рукой, с характерным звуком, делая это до тех пор, пока не оставил там явный след. И мой мужчина не шутил с этим, совершенно нет. Он имел меня так, как может только он. Без остановки, целуя, сминая, овладевая всей мной, он показывал все свои права, и уверял меня в том, что я действительно его женщина, а он мой мужчина. За окнами погасли фонари, а городской шум сменился ночным, смешанным с громкими стонами. Мне абсолютно плевать, что думают люди на улице, и те, которые живут с нами в одном доме. Плевать, что мы мешаем им спать, плевать, совершенно точно. И в этой халатности виновен блондин, так нагло и специально оставляющий отметки на моем теле, но… я не против. Влажные, даже… мокрые, усталые и потрепанные, мы без сил опускаемся на подушки, довольно улыбаясь и восстанавливая дыхание. Я потеряла счет времени, а оно и не нужно. Егор подложил руку под голову, а я легла на живот, обрисовывая его тату на груди ноготками, кусая губу и наблюдая за хаосом, который мы создали за эти часы. — Егор? — позвала я, хриплым от стонов, голосом. — Да, маленькая? — моментально отозвался уставший блондин, не открывая глаз. — Такой я была и буду всегда только с тобой. — он приподнялся, дернув меня на себя. — Знаю, — прошептал он. — у тебя просто нет выбора, малышка. — его руки хозяйски расположились на моей попе, успокаивающе поглаживая, а я понимала, что он полностью прав. У нас нет выбора, потому что… с любовью не поспоришь, если она есть, то она есть, и все тут. Но… я и не хочу спорить с ней, совершенно не хочу. Ни я, ни он.

И я потрачу на тебя свой самый лучший день. Потрачу на тебя свою лучшую ночь. Потрачу всё, чтобы тебя раздеть. Сегодня я хочу напиться за твою любовь.