Моя девочка.

Холодными пальцами накрываю ручку кресла, сжав. Вдох. Выдох. Будь спокойнее, слезами горю не поможешь. Да и вообще, с чего я взяла, что произошло именно то, чего я так боялась? Егор… он поймет меня. Я все ему объясню, и он меня поймет. Поймет… поймет. Вика, сидящая напротив меня, спит, выдвинув нижнюю секцию кресла. Она давно привыкла к первому классу, хорошо ориентируется, чувсвует себя в своей тарелке. Снимаю обувь, подобрав к себе ноги, уткнувшись в колени подбородком. Я не хочу терять Егора, я просто не могу. Я люблю его. Может раньше, я боялась этих слов и этого чувства, но теперь… нет. Совсем нет. Мне хочется сказать их ему, глядя в глаза. Когда Маврин трогал меня, хотелось рыдать, в мыслях сразу же появлялись слова Егора, его взгляд, то, что я не верила ему, не хотела поверить. Слезы катятся по щекам, я открываю телефон, набирая пороль указательным пальцем, видя на экране заставку, и глупо, грустно улыбаюсь. Это так ценно для меня, моя мама жертвовала собой ради отца сотни раз, и слепо верила ему, хоть он был не самым лучшим человеком, а я? Почему я не поверила тому, кого люблю? Но важнее то. тому, кто верил мне? Кто любил… Нет, нет, нет… Кто любит, любит меня? Вика открывает глаза, а я стираю слезы, убрав сотовый в сумку. Она улыбается, потирая разбитую руку с боку, ее контракт с агентством не разорван, все договоры в сохранности, даже мой. Александр Маврин уходит в отпуск, в насильный отпуск, он ему необходим. А после… все решится само, либо все, как положено, на свои места, либо до свидания. Ира, Катя и Галя, вместе с остальными девушками, уговаривали меня, чтобы я убедила Тимура не упекать этого больного за решотку, а дать ему еще шанс. И у них вышло. Теперь же… Кто куда, но для начала — наш самолет садится в аэрпорте Москвы. — Как ты? — Тимур перекидывает руку через мои плечи, смотря вперед, не подовая виду совершенно, словно это и не он. — Терпимо, — выдыхаю я, расправляя рюкзак на плече. — а ты? — он только усмехается, идя в сторону багажного отделения, а после, с удивительной легкостью, ловит свой чемодан. — Аня! — я оборачиваюсь, расплываясь в улыбке, идя навстречу девушкам. — Ну что? Надеюсь, до встречи? — мы улыбаемся, и я подхожу к ним ко всем по отдельности, крепко обняв, а последняя, покусывая губу, стоит Вика. — Как я теперь буду засыпать, без твоих рук и ног? — буквально до слез не хочется отпускать эту стервозную красавицу. — Прости, если что не так, ладно? — Прекрати! — хмурюсь я. — Ты… пиши, звони, ладно? Если нужна будет помощь, то… — Вика прижимает меня к себе, а потом целует в щеку, и я делаю то же. — До скорой встречи, — тихо говорит он, подмигнув. — Глазами! — улыбаюсь я, и тоже подмигиваю ей. Подхожу к дорожке, видя свой чемодан, и тяну к нему руки, ухватитвшись за ручку, но не могу стащить его, из-за усталости, или же… просто не хватает силы. Но тут… татуированная рука, рывок и мои вещи становятся на кафельный пол. — Спасибо, — Тимур расправляет одежду, идя к выходу. — Я тебя довезу, — утверждает он. — пошли. — и я просто иду за ним, нету ни сил, ни желания спорить. — Тимур? — зову я, когда мы встаем на первом светофоре и мужчина смотрит на меня через зеркало. — Можно вопрос задать? — он положительно кивает. — Почему ты мне помогаешь? — губы кривятся в улыбке. — Глупый вопрос, — отвечает он, и после… молчит. — нужно сказать что-то еще? — я киваю. — Мне нечего добавить, это правда глупый вопрос. — он резво выворачивает руль, объезжая пару машин, перестроившись. — А Настя? — руки парня напрягаются, и он сглатывает. — Что? — хмурится Юнусов. — Ну… она там осталась? — друг словно облегченно выдыхает. — Да, ей нужно на съемки, буквально дней десять, не больше. — я киваю, потянувшись к обогревателю, одновременно с Юнусовым, и Тимур, дотронувшись до моей руки, берет ее в свою. — Возьми мою кофту, она сзади. — его глаза встречаются с моим в зеркале, и я отодвигаюсь, беря в руки вещь, надев ее. — Спасибо, — он говорит что-то по типу «отдохни» и слегка прибавляет музыку, по стеклам начинает барабанить дождь. Я стягиваю обувь, ложась на задних местах, обнимая свои колени, закутываясь в кофту, слишком большую на мои габариты. Капли ударяются о окна машины, сильнее и сильнее, настоящий ливень, громкий, похоже, с грозой и тучами. Я с детства боюсь молний и грома, с одной стороны, это неописуемо красиво, а с другой невообразимо страшно. На улице начинает грохотать, а я сжимаю губы в тонкую линию, стараясь унять страх. Приходится зажмурится, стараясь заглушить все звуками музыки по радио. Машина тормозит, и я открываю глаза. — Приехали, — выдыхает друг, повернувшись ко мне. — до лифта донесу, дальше сама, а то… знаком я с твоим ревнивцем. — я прыснула смехом, покусывая губу, наконец-то видя не притворную улыбку Тима. — Кофта, — он кивнул на меня, выходя из машины, а я стянула вещь, после следуя за ним. Дойдя до лифта, я поставила двери на удержание, смотря в глаза другу, не понимая, как можно быть настолько благодарной человеку. — Спасибо, — я обнимаю его, примкнув к большому телу, даже не по сравнению с моим, в принципе. — что снова спас меня, что приехал, что ты… — Юнусов отстраняется от меня, наклонившись, оставляя поцелуй на моем виске, и я чувствую, как краснеют щеки. — Пора, — Тим слегка проталкивает меня в лифт и закрывает двери, перед этим нажав кнопку нужного этажа. Я прикусываю губу, обдумывая случившиеся, пока еду. И дело не в просто касание губ моего друга, это всего лишь жест, а вообще о том, что происходило со мной за эти дни. Фотосъемки на Мальдивах, дружба и доверие, капризы мои и моего мужчины, ссоры, едва не пошедшая трещина по отношениям, из-за озабоченного кретина-фотографа. Куча всего, но самый главный вопрос… подкосило-ли это то, чем я так дорожу? Целы и невредимы-ли мои отношения? Моя жизнь? Делаю шаг вперед, волоча за собой чемодан. Подхожу к белоснежной двери, стуча, но не получаю ответа. Ставлю чемодан, берясь за ручку, и, едва нажав, понимаю — квартира открыта. Вхожу домой. Пахнет адеколоном и свежестью дождя, мокрым асфальтом. Сквозняк закрывает за мной двери, подтолкнув вперед. Снимаю обувь, оставляя чемодан у дверей, иду вперед, заглянув пустующие зал, кухню, и обе ванных… новое зеркало? @egorkreed — Настолько, что я разъебал зеркало у нас в ванной, тебе нужно еще что-то объяснять?</i> Спальня прикрыта, около нее — стопка вещей Егора, разбросанных по полу. Он раздевался по пути в спальню? Или же… его раздевали? Делаю еще шаг и прикрываю рот руками, видя женские вещи на полу. Рыдания рвутся наружу. Я не переживаю еще одного предательства, я не смогу! Держи себя в руках! Держи себя в руках! Держи себя в руках! Глубоко вдыхаю, прекращая попытки зарыдать, и делаю еще шаги, не поднимая глаза на постель. Что-то сломанное… Монитор? Нет. Осколки, темные, но тонкие, это… бутылка. Вдохнув поглубже, поднимаю взгляд к постели, и теперь уже закрываю рот руками, стараясь глубоко-глубоко дышать, и не заплакать в голос. Обнаженная. Одна в его постели. Ее вещи на полу. Его в коридоре. Оля. Оля Серябкина. Молли. Молли и Егор Крид. Если ты меня не любишь — то я тоже нет. Ольга Серябкина и Егор Булаткин. Если ты меня забудешь — то и я в ответ. Сажусь на корточки, закрываю рот руками, начиная рыдать.

Входная дверь хлопает.