Моя девочка.

День назад. Москва. 01:47.

— Привет, — сразу же, ответив, поздоровалась она. — правильно Молли. — я ухмыльнулся, прикрыв глаза. — Привет, — мысли в голове толкались так, что мне стало тяжело излагать свои мысли девушке, и я решил начать с главного. — поехали в клуб, там сегодня вроде Марвин выступает, отдохнем. — Так, — настороженно начала она. — что стряслось? — Оль, поехали. — она что-то пробурчала, словно в сторону. — Поехали, Серябкина! — я улыбнулся, встав с кресла, ожидая положительного ответа. — Заберешь меня от Полины? — я согласился, выходя из помещения. — Десять минут, и я буду готова. — Я считаю, — сбросив трубку, я пошел к машине, потирая лицо.

Выдохни, хватит грузить себя.

Дорога до квартиры Полины составила меньше десяти минут, очень хороший район, точнее… хорошо, что Полина живет именно в нем. Оля, как оказалось, решила не звать с собой подруг, как я рассчитывал, а я поехала одна, но мне это на руку. Серябкина, хоть и делает себе образ эпатажной нимфоманки, которая вечно под чем-нибудь, на самом деле, невероятный человек. Она добрая и честная, что уже редкость для нашего шоу-биза, в особенности — честность и открытость, серьезность в нужных моментах. Молли… возможно, нам не зря приписывали роман, после совместного трека, но это навсегда останется лишь приписанным нам слухом. Химия между нами — не более чем очень теплые отношения, наши чувства друг к другу, как близких людей, комфорт нахождения рядом, ну и подходящие для такого общения темпераменты, характеры. — Здарова, — протянула девушка, садясь ко мне в машину, целуя в щеку. — Привет, — ухмыльнулся я, оглядывая ее, как всегда, стильно-откровенный наряд. — куртку дать? — она кивнула, поправив волосы. — И откуда мы такие… красивые? — выкручивая руль, я следил за тем, как Оля едва не хохочет. — Со съемок! — улыбается она. — И красивые, между прочим, адски устали, поэтому… планируют напиться. — я просвистел, «осуждающе» глянув на подругу, за что получил по шее, но… слабовато. — А у тебя что приключилось? — словно чувствую и мою надобность в расслаблении, спросила она. — Устал, — бросив взгляд к зеркало, постарался закрыть тему, но пытливый взгляд не покидал меня. — устал от непонятных отношений. — закончив фразу, я увидел мягкую улыбку Серябкиной. — Тогда… давай забудем обо всех проблемах на вечер? — я повернулся к ней, когда мы встали на светофоре. — Ты расскажешь мне все, пока мы едем, а я тебе, ну, а в клубе… отдохнем, будто просто нашли свободную ночь? — прикусив губу, я кивнул, видя огонек в глазах этой буйной женщины. — Вот и прекрасно, — хихикнула она, убавляя музыку. — Егор Николаевич, я вся во внимании! — я рассмеялся, но начал говорить. Пробки сегодня стали верными друзьями, и помогли рассказать все, что было на душе, как мне, так и Оле. Может, мы и не самые открытые артисты, не кричим о проблемах на публику, но это не значит, что у нас их нету. Оля, особенно на сцене, создает образ, что реже бывает со мной, но маску натягивать и мне приходиться. Порой, это безумно тяжело, но работа есть работа. Начиная свои объяснения, Оля попросила у меня остановку, и сказала, что переберется назад, словно только сейчас вспомнила, что в сумке есть вещи. Вот еще один показатель: короткие шорты и откровенный лиф с бомбером, сменились более светлым верхом, белой майкой и белыми шортами, подлиннее, а каблуки заменились кроссовками. Многое скрыто под масками и образами, но ни меня, ни ее нельзя обвинить во лжи. Мы прячемся за своей позитивной и, порой, бесноватой стороной, а не строим кого-либо. — А может, мы тоже споем? — улыбнулась Оля, когда мы вошли в клуб. — А может, — протянул я, ухмыльнувшись. — но сначала пошли за стол. — взяв девушку под локоть, я провел ее к нашему столу, присаживаясь около «общей» компании, но слегка дальше, в угол. Сразу после первой песни полетели заказы. Пару бокалов красного вина, несколько рюмок текилы, соль, лимон, коктейль, музыка. — Егор, ну давай споем! — заразительный смех, с мольбой в глазах. Еще пару рюмок текилы, три стакана воды залпом, еще рюмка. Жар поднимается к горлу, она снимает куртку вместе со мной. Коктейли, по два стакана, вода, еще вода. — Ну пожалуйста, Крид! — тянет, как мое имя, так и мою руку. — Давай споем! Сцена. Горячие строчки, движения, проблемы? Хер с ними. Музыка, словно холодная вода по венам, воздух в легкие. Много музыки, Олина, моя, наша общая, много, слишком, до хрипоты в голосе и громкого смеха. Пошловатые и откровенные шутки, разговоры с поклонниками сидя на сцене, Оля, едва не заснувшая на моем плече. Виски, пару стаканов, вода, много воды. Туалет, еще больше воды, взгляд на себя в зеркало. Пора домой, братан, пора домой. — Егорушка, — тянет Оля, смеясь, пока мы идем до машины. — Блять, Серябкина! — смеюсь я, раздражаясь от такого прозвища. — Не говори так, я ребенком себя чувствую, или того хуже — педиком! — она еще громче хохочет, еле залезая в авто. Слева от меня, за рулем, настолько верный друг, что смог примчаться по первому зову пьяных артистов, ему не привыкать. — Темыч, — я тяну ему руку, дабы поздороваться, Оля ложиться на заднем сидении, Артем пожимает мне ладонь. — ты прости, что мы в таком виде. — только ухмыляется. — Порядок, братан, рад, что ты хоть пьяный за руль не поперся. — киваю, раздумывая «и то верно», откинувшись на спинку сидения. Тошнота понемногу отступает, много воды, наверное, умное решение. Девушка сопит сзади, все сорок минут, пока мы едем до моей квартиры, так как… а как ты спросишь у пьяной женщины, куда ее везти? Да ни как! Вот так и спаивают телок… Усмехнувшись своим мыслям, смотрю на Серябкину, потирая лицо ладонями. Если Макс узнает, что она пробухала всю ночь, когда ей положено готовится к завтрашним съемкам — хуево будет девочке. Значит — не узнает. Машина тормозит у дома. — Помочь? — Тема кивает на Олю. — Ага, — хриплю я. — только не с этой, а с геликом. — Кияшко улыбается, смотря на меня с усмешкой. — Да, я думал, что поеду сам. — он слегка поворачивает голову. — Прикачу к утру, не парься. — мы прощаемся, и я выхожу из машины, продвигаясь к этой… Молли. — Оля, — стараясь разбудить девушку, треплю ее за плечо. — Оль, приехали! — громче говорю я, слыша только мычание в ответ. — Так, блять, и знал. — вздыхаю я, ухмыляясь, подтягивая к себе Серябкину, держа за за ладони, пока она не падает мне на грудь. — Точно помощь не нужна? — чуть ли не ржет Артем, а я отрицательно мотаю головой, прощаясь с ним. Девушка едва не плетется по тротуару, из нас трезвее я, настолько трезвее, что в силах поднять эту девчонку, по весу, на руки. Сколько в ней, пятьдесят? Ну, если не считать то пойло, которое мы влили в себя. Спасибо добрым людям за лифт, и за то, что у меня такой простой замок на дверях. Ввалившись, в буквальном смысле, в квартиру, я приставляю Олю к стене, стянув обувь. — Егор, — тянет та, а я вскидывая брови. — Раньше не могла? — бурчу я, приподняв ее, стягивая кроссовки с худых ног. — Мне… в душ… — едва разбираю фразу, снова поднимая Олю, закидывая себе на плечо. — Тебе проспаться, мать, — хмыкаю, доходя до спальни. — сама разденешься? — она отрицательно мотает головой, и я вздыхаю, ругаясь матом. — Раздевать тебя, или ты так? — Без… без… — киваю, протягивая девушку в комнату. — Давай… со мной? — смеюсь, расстегивая замок на куртке Оли, бросив ее на стол. — Я что… шлю… шлюха, одна раздеваться? — начинаю устало улыбаться, опираясь о стол, случайно сбросив шмотку на пол, но не поднимая ее. — Снимай… давай. — послушно стягиваю с себя куртку, молясь только о том, чтобы поскорее завалиться спать. Снимаю с Серябкиной белую майку, бросив к куртке, расстегиваю свою рубаху, повесив на плечо, к куртке. Шорты, слава богу, эта огонь-баба снимаем сама, но так же оставляет на полу, и тянется к белью, когда я стою с ремнем в руке. — Не-не-не, — начинаю вместе с ней смеяться я. — это уже без меня! — Оля кладет голову мне на грудь, пьяно улыбаясь. — Спасибо тебе, Егорушка, — снова тянет девушка, и весело смеется. — это было круто. — я мычу в ответ, чуть ли не засыпая стоя, и обнимаю ее, слегка подняв, уложив на постель. — Давай спать, Родная, давай… — опускаю девушку на подушки, накрыв краем одеяла. — Надо, Оль, надо… — она кивает, улыбаясь, но поднимаемся, чмокнув меня в щеку. — Спокойной ночи, Молли! — вздыхаю я, смеясь. — А ты сам… куда? — я киваю на дверь, расстегивая джинсы. — Там скрипу… скрипу… — смеюсь над тем, как заплетается язык девушки. — ну диван там! — смеется она, падая спиной на постель. — Ладно, все понимаю, — довольно внятно произносит она. — спокойно ночи. — я выхожу из спальни, и слышу голос снова. — Спасибо! — кричит Оля. — Всегда пожалуйста! — отвечаю я, и мы оба смеемся, вещи падают с моего плеча, но поднимать их кажется слишком не нужным, поэтому джинсы летят в эту же кучу. Дойдя до зала, я вытаскиваю из ящика подушку и одеяло, располагаясь на скрипучем, как пыталась сказать моя пьяна леди, диване, но сейчас… он кажется таким мягким. Спасибо и тебе, Молли. Моя пьяная и веселая подруга. Моя верная, добрая и честная. Спасибо. — Сука, — протягиваю я, только открыв глаза. Сажусь на диване, потирая лицо ладонями. Только чертово похмелье может вызвать маты с самого утра в выходной. Через силу встав, иду к чайнику с водой, выпивая все содержимое, стараясь прийти в себя. Холодный душ. Холодная вода, реально, одно из самых действенных средств, проснуться поможет точно, и вспомнить некие детали… к примеру, спящие в твоей спальне. — Ооо… — протягиваю я, чуть не смеясь, войдя в комнату. На полу, в куче одежды, валяется Олино белье, а она сама сладко спин, лежа на животе. До одури растрепанная, в обнимку с моей подушкой. Было бы не плохо найти и свои вещи, хотя… чего их искать, наверняка я стащил их где-нибудь по дороге. Иду к шкафу, запнувшись об что-то. Ну, что и требовалось доказать — одежда, которую я позже, точно, закину в машинку, но не сейчас. Беру футболку, джинсы, и куртку, направляя в магазин. Ладно мне, парню, не так трудно совладать с ощущениями после пьянки, которые в моей жизни бывают редко, но вот Оле… Оле нужна помощь все возможных вещей. Надеваю кроссовки, причесав волосы, солнечные очки, и… вроде ничего. Прохладный воздух пробуждает окончательно, и делает проход по магазинам слишком быстрым, после… аптека, куда еще-то. Итог — два пакета. Надвигаясь к дому, не выдержав, открываю бутылку воды, выпивая половину залпом, держа оба пакета в правой руке, усложняя такую простую фрикцию как «открыть подъездную дверь». Лифт, все же, слишком часто отличная вещь, но тут… в голову ударяет гениальная мысль. Я забыл закрыть квартиру. — Как ты имя свое все еще не забыл, — буркнул я себе, подходя к жому и открывая дверь. — что за? — смотрю на слишком знакомую обувь, и иду вперед, к спальне. Едва войдя в комнату, я роняю оба пакета из рук, разбудив Олю, и заставляя пару светлых глаз посмотреть на меня. — Ань, это не то, что ты думаешь. — стучание в висках и ярое биение сердца.

Ну что, Булаткин, приплыли.