Моя девочка.

Егор протягивает руку за свою спину и защелкивает дверь, а после сильно и грубо толкает меня к умывальнику, подставив спиной. — Что происходит? — тихо, настойчиво, смотря в глаза, спрашивает он. — Мы не можем быть вместе… — шепчу я, а руки Егора расслабляются. — я не смогу сделать тебя счастливым. — он выдыхает, и наклоняется, упираясь ладонями в колени. — Что за бред? — Егор смотрит на меня исподлобья, хмуря брови. — Как к тебе такое вообще в голову пришло? — Ты сказал о свадьбе, — я пожимаю плечами. — а я поняла, что я… я не смогу быть тебе хорошей женой, Егор. — он начинает смеяться, но более истерично, чем весело. — Что ты несешь? — он опускается на корточки, закрыв лицо руками. — Я думал обо всем, но только вот не про твои слова. — его голос слегка срывался. — Если ты не готова… быть со мной дальше, по жизни, — его глаза впились в мои, разрывая все, что внутри старалось держаться. — нужно было сказать мне об этом, а не плакать в туалете. — Ты не прав, — я схватила его за руку сдерживая слезы. — я не про эту причину, — Егор поворачивается, смотря на меня. — я не та, которая нужна тебе дальше, понимаешь? У меня не получится, быть той, которая тебе нужна. — блондин, резко развернувшись, берет мое лицо в руки. — Какого хера ты решаешь то, какая девушка мне нужна? — зарычал он. — Мне ни какая не нужна! Я уже нашел ту, с которой хочу быть, понимаешь, нашел! — он отпускает меня, сглотнув. — А ты мне загоняешь о том, что ты не та, и у нас чего-то не получится. — внутри начинает еще сильнее болеть. — Я не знаю, что такое семья, Егор, — он молчит, не смотря на меня. — но зато знаю, о чем мечтаешь ты сам, — слова слишком тяжело даются. — и мне кажется, что я не смогу помочь тебе свершить эти мечты. И тут происходит то, чего я не ожидала вообще ни как. Булаткин разворачивается, с глазами полными ярости и безумия. Он задирает мое платье, посадив на раковины, придвинув окончательно к зеркалу. Я чуть ли не ударяюсь об стекло позади, но руки Егора приостанавливают меня, подтянув. Он грубо хватает меня за волосы, прижав к своим губам мои. Я сходу отвечаю на пылкий и страстный поцелуй, даже не обращай внимание на то, что мое платье трещит по шву. Егор терзает мои губы, накрывает ладонями мою грудь, сильно сжимая, и я издаю стон сквозь поцелуй, не сдержавшись. Мои пальцы скользят по его одежде, расстегнув пуговицы, но он не позволяет снять с себя вещи. Сам расстегивает ремень, джинсы, и разрывает на мне белье, низ нереального кружевного комплекта. Егор кладет руку на мою скулу, сжимая пальцы, упирая меня затылком в зеркало позади. Его глаза точно так же полны злости. Я молчу, ощущая, что его разгоряченная плоть упирается в мою. С губы срывается хрип, и Егор входит в меня до упора. Я хватаюсь за его плечо, стараясь удержаться в реальности. Блондин входил и выходил из меня с такой силой, что мне пришлось закинуть голову и кусать губу, чтобы не закричать. — Если я еще хоть раз услышу от тебя безосновательные сомнения касательно моего выбора, касательно нашей будущей жизни, ты у меня сидеть полгода не сможешь, ясно? — все свои слова он сопровождал резкими и глубокими толчками. — Я не слышу, — прорычал он, оставаясь внутри меня. — Да. — рвано сказала я. — Что да? — он не двигался во мне, издеваясь. — Поняла! — через силу выкрикнула я. — Я поняла, поняла, поняла! — он бы засмеялся, если не злился бы на меня. — Хорошая девочка, — прохрипел он, отпуская мое лицо из своей ладони. Я не закрыла глаза, зная, как ему нравится видеть возбуждение в глазах своей девушки. Егор наклонился ко мне, максимально близко к губам, но не касаясь их. Мне не хватало его ласки и поцелуев, но я понимала, что именно он пытается сделать — выбить дурь. Он входил резко, грубо, глубоко, замедляясь и ускоряясь в сумасшедшем темпе. Я крепко держала его за плечи, стискивая пальцы до онемения и боли. Внутри все тянуло, тело невозможно сильно требовало разрядки, но Егор, по сути наказав меня, резво вышел, когда я ощущала, что нахожусь буквально на пике. Я захныкала, протягивая руки к Егору, постанывая от того, что он лишил меня удовольствия. Блондин сдернул меня на пол, расправляя платье, а я встала, непонимающе смотря в его взбешенные глаза. — Ты серьезно? — хрипло спрашиваю я, когда он умывает лицо. — Я точно так же серьезен, как и ты, когда говорила этот бред. — мне хватает силы удержать его на месте, подтянув на себя. Я целую его губы, глажу по скулам, обводя их пальцами. Но Булаткин, даже отвечая на мой поцелуй, остается неподкупным, и отстраняется после того, как я касаюсь его пресса. Егор застегивает рубашку, джинсы, а я расправляю платье, стирая испорченный макияж так, чтобы казалось, что я слегка смыла его. Мы выходим из туалета, и Егор крепко берет меня за руку, сплетая пальцы. Я просто слегка кусаю губу, вдыхая носом немного прохладный воздух. Краем глаза замечаю, что Миша покидает место, и прощается с нами фактически в дверях. Привычным жестом «мир» становится общаться/прощаться все стандартнее и легче. На сцене Матвей, а за столиком — Маша, его жена. Мне кажется, я слишком часто стала думать о свадьбе и прочем. Мне ведь двадцать лет… Всего двадцать. Да, Егору фактически двадцать три… но мы оба молодые. Оба еще все успеем, обязательно. Я просто глупая девочка, вот именно, что еще девочка, и всего-то. Живи здесь и сейчас, не стой на месте, раздумывая о том, что чего-то случится или нет. Старайся и добивайся, а не бойся того, что не сможешь. Булаткин понемногу отпивает кофе из чашки, смеясь, а я спокойно вдыхаю аромат его тела. Как же я люблю его запах. Он пахнет собой, просто собой, Егором Булаткиным, Егором Кридом. Этот аромат сводит с ума, влюбляет и притягивает. Егор поглядывает на меня, хмыкая, а мне ничего не остается, кроме как улыбнуться ему. От него пахнет сексом, постелью и грубостью напополам с лаской. Его аромат — аромат любви для меня. — Нравится парфюм? — шепчет Булаткин, а по моему телу идут мурашки. — Нравится твой запах, — точно так же тихо говорю ему на ухо, слегка прикусив мочку. — Сучка, — выдыхает он, посмеиваясь. — заводишь. — его рука сжимается на моем бедре. — Ты даже не дал мне кончить, — он так же щурится, смотря вперед, с ухмылкой на губах. — Ты просто вывела меня из себя, — хмыкнул блондин, делая глоток ароматного напитка. — сказал же, сучка. — мы оба смеемся, а я накрываю его руку своей, располагая обе кисти на бедрах. Когда время пролетает, и пять утра незаметно крадется к нам, Егор говорит, что пора бы ехать домой. Привычно садясь в машину, я прикрываю глаза, чувствуя улыбку на губах. Может быть, мысли о свадьбе — всего лишь тараканы в моей голове, а не страхи. Пускай я и не видела настоящей семьи в своем доме, но я смогу ее создать сама, потому что… хочу этого, и именно с Егором. Булаткин не является исключением, он тоже делал больно, но делал больно от того, что я помогла ему в этом своей падкостью на разрушение жизни и недоверием. Егор такой усталый, я снова смотрю на него за рулем и схожу с ума. Такой привлекательный… внутри живота предательски тянет. Платье, разорванное по шву, не кажется великой утратой. Вспоминаю о том, как Егор в буквальном смысле драл меня в туалете. Внутри живота тянет еще сильнее. Мерс остается на парковке почти около дома, чтобы было проще… скрывать то, что нужно держать в секрете. Слишком странно? Наши отношения и жизнь Егора — непростые вещи, и все странное — вполне нормально. Блондин берет меня за руку, подтянув к себе, откинувшись на стену лифта. — Такая задумчивая, — он прикусывает свою губу, снова. — с чего бы? — Хочу тебя. — пожимаю плечами я, облизнув губы.