Моя девочка.

Егор.

— Давай сведем, и немного жестче биты сделаем? — Влад кивнул, отпивая чай из кружки. — А если подбавить звука? Не под биты, а в целом? — я нахмурился, но когда услышал проделанное Палагиным, ухмыльнулся, показывая «класс». — Ну, все… еще пару часов и готово! — я ударил кулаком в кулак друга, а после обнял его. — Лех, мы сделали это! — крикнул он, смеясь. — Еще три дня… три дня! — съерничал Голубев, улыбаясь. — Молодцы, парни! Суток не прошло! — Пацаны, слушайте, — я слегка стукнул пальцами по столу. — я хочу кое-кому показать этот альбом до того, как он появится перед всеми, вы не против? — оба парня подняли руки, и я едва не засмеялся. — Тогда я завтра сюда пригоню, буквально за пару часов до выхода альбома, а ты — я кивнул на Влада. — приезжай ровно час в час, ага? — Базара нет, — я поблагодарил друзей, и решил что по-моему, пора поехать домой. На протяжении двух с половиной недель я буквально жил то на концертах, то на студии, чтобы наконец доделать альбом и быть в нем уверенным. С того момента как Аня спросила у меня о свадьбе, мысли не оставляют голову. Не оставляют настолько, что за три дня мы записали два дополнительных трека. Предзаказ открыт, но первой все это услышит именно… она. Меня слишком сильно зацепили мысли моей женщины о том, что она «не та» или у нее «не получится быть той, которой требуется», потому как… ей и не нужно кем-то быть. Я люблю ее именно такой, какая она сейчас, со мной рядом, и мне не нужно, что бы моя любимая девушка становилась каким-то непонятным образом, надуманным и необоснованным. — Малышка, — я наклонился к ней, целуя в щеку, кладя на тумбу букет пионов. — привет. — я улыбнулся ее сонному личику. — Привет, — тихо сказала она, приподнимаясь на локтях, ее губы растянулись в улыбке, она поцеловала меня слишком нежно и тепло, заставляя в голове появится одну дико приятную мысль. Я дома. — Я как будто тебя год не видела, — она провела пальчиками по моей щеке, поглаживая отросшую бороду, и усмехаясь, бегая глазами по лицу. — скучала. — я притянул ее к себе, вдыхая аромат ее волос. — Я тоже скучал, родная, тоже. — касаясь губами ее виска, зашептал я. — Пустишь меня в душ? — слегка засмеявшись, я посмотрел в ее серые глаза, и слегка напрягся… мы схожи еще и в том, что наши глаза — хамелеоны. Она кивнула мне, выпуская из своих объятий, немного улыбаясь, падая обратно на подушки. Войдя в ванную, я улыбнулся, видя идеальную частоту, кстати, как и во всех комнатах нашей квартиры. Я помню, что мои девушки часто предлагали жить у них, или же уговаривали жить в их квартире, потому что «квартира маленькая, мне развернутся негде!», а Аня… она не то, что не соглашалась, ей даже… понравилось именно это место. Она сделала из моей «берлоги» настоящую уютную и… семейную квартиру. Сейчас, я понимаю, что хочу не просто квартиру с панорамными окнами, а дом… дом для моей девочки и наших малышей… Мысли заставляют улыбнуться, и мне хочется, чтобы об этих мыслях узнала Аня, только… не сейчас. — Малыш? — я прошел в спальню, видя то, что она заснула. Моя девочка… такая милая, маленькая, любимая… Я ложусь рядом с ней, сгребая в охапку и прижимая к себе, уткнувшись в ее шелковистые волосы. — Сладких снов, маленькая, — я целую ее в макушку. — моя маленькая. — ухмыльнувшись, я закрываю глаза, чуть ли не моментально засыпая.

***

Ее волосы слишком красиво рассыпались по подушке, когда я только открыл глаза. До меня доходило ее дыхание, теплое, нежное, доходил аромат ее мягких волос. Я так скучал по ней. Поднявшись с постели, я осторожно обернулся, видя того, как она обнимает мою подушку. Улыбка растянулась на лице, и я, взяв телефон, сделал фото, аккуратно сев на постель. Она поежилась, сильнее сжимая свои руки на ткани, понемногу возвращаясь в прежнее положение, но утаскивая с собой подушку. Я просто схожу с ума от одной мысли, что эта девушка так сильно перевернула мою жизнь. Такая хрупкая и нежная, внезапно появившись, выросла в моих глазах из малышки, которая зацепила, в мою любимую и неповторимую женщину. И завтра ей исполнится двадцать лет… она такая маленькая, черт возьми, хотя младше меня всего на три года, и как доказывали психологи, два-три года — идеальная разница между мужчиной и женщиной. Готовить завтрак для себя и своей второй половинки — слишком романтично и уютно, даже слегка приятней, чем когда ты получаешь завтрак в постель. Я люблю смотреть на то, как она сонно улыбается, ощущать ее слабые и еще не уверенные поцелуи после сна, смотря на растрепанные волосы и слышать немного хриплый голос. Хотя… я просто люблю ее. — Анют, — я наклонился к ней, ставя поднос на тумбу. — Ань, просыпайся, — морща свой носик, девушка слегка потянулась, открывая глаза. — привет. — Доброе утро, — она села на постели, опираясь на ладони, склоняясь ко мне, накрывая своими теплыми губами мои. — спасибо, — улыбается она, а я хмыкаю. — Ты даже не пробовала, — девушка отпивает из кружки чай, отломив вилкой сырник. — А я и не о завтраке, — пожав плечами, она начинает кушать, периодически поднося вилку к моим губам. Закончив завтрак, она поднялась, завязывая волосы в слегка косоватый хвостик, такой привычный и знакомым мне прием, когда ее руки пару раз оборачивают резинку вокруг копны шелковистых прядей. Я подошел к ней сзади, запахивая струящийся переливающейся тканью, домашний халатик бежевого цвета. Проводя глазами по зеркалу перед нами, снова и снова обводя формы моей девочки, я ликовал внутри. Неужели она вся моя? Каждая ее клеточка, каждый миллиметр это волшебной малышки — мой? Раз, так то… — Я самый счастливый человек на свете, — закончив мысли в шею девушки, я оставил след своих губ, остановившись. — Не правда, — спустя времени ответила она. — есть тот, кто готов это оспорить. — я резво крутанул ее в своих руках, разворачивая так, чтобы наши губы едва не касались друг друга. — И кто же этот человек, полный смелости и дерзости? — я прикусил губу, смотря в поголубевшие глаза. — Он перед тобой. — немного выпрямившись, она накрыла мое лицо ладонями, нежно-нежно целуя. — Счастье — общее, значит мы оба — самые счастливые! — как-то по-детски радостно разъясняя, она касалась своим лбом моего, а я только теснее прижимал ее к себе. — Убедила, — улыбаясь, я немного приподнял ее, стискивая в своих руках. — смелая и дерзкая, значит? — Аня только кивнула, немного выгнув брови. — Это мы еще проверим, — я переместил свои руки на ее попу, сжимая ее, на что получил слегка рваный вдох девушки. IPhone: Ставим на час ночи, появились обстоятельства, они поймут, а мне это очень поможет. Палагин: Вопросов нет, я могу сказать больше, студия твоя на всю ночь, я сделаю это со своей стационарки. IPhone: Братан, должен буду. В голове крутилось безумно количество мыслей, которые сплетались воедино. Это будет очень круто. Я поехал на студию, как только Аня решила, что ей нужно съездить на работу, за что спасибо Танечке, к которой, кстати, было бы неплохо съездить. Пришлось немного поноситься, побегать и найти все, что мне было нужно. Приехать на студию и заменить стулья на чертов диван, который был сборным, а вместе с тем небольшой столик, оказалось делом еще муторнее. Украшение, свечи, фрукты, ягоды, сливки, вино, и еще много всего помогали мне создавать красивый и семейный уют вместе с пледом. Песни с альбома — не подарок на день рождение мой малышки, а наоборот… подарок для меня, и комплимент ей. Каждая песня — о ней, о моментах нашей жизни. Кажется ли мне, что ужин при свечах и вино — банально? Возможно. Но разве эту банальность не разбавляет то, что этот ужин ради презентации альбома, тем более, для первой его слушательницы. Первой и главной. — Алло, малыш, одевайся, — быстро сказал, выходя со студии. — Что? — слегка рвано спросила Аня, выдохнув. — Я тебя сейчас прямо с работы заберу, даю десять минут. — девушка что-то пробурчала, и я услышал то, что на фоне заработала тату-машинка. — Двадцать, — хмыкнула она. — Пятнадцать и это компромисс. — она «угукнула» и я сбросил трубку, идя к авто. Я знал, что я именно хочу говорить ей, как именно, с какой подачей и чувствами. Она выбежала из здания, сразу подходя к машине, запрыгнув в нее. — Привет, — она потянулась, целуя меня в губы. — что за срочность? — я расслабился, вдохнув. — Потом узнаешь, — я вывернул руль, направляясь в сторону дома. Приехав домой, на вопрос девушки «парадное?» я ответил «уютное» и она поняла меня. Свободные джинсы, кеды, майка и толстовка. Уже на пороге здания, я навязал на глаза Ани свой шарф, который подарила девушка еще вначале наших отношений, боясь за мой голос на гастролях. — Еще ступенька, а теперь тихо, — я приподнял ее, переводя через порог. — вот так. — развязав ткань, убирая ее с лица Ани, когда свечи уже были зажжены. — Егор… — зашептала она, повернувшись ко мне. — Просто поцелуй меня, — хмыкнул я, сразу же ощущая ее мягкие губы на своих. — Ты ведь сказал не парадное, — слегка обижено начала она, а я засмеялся. — Я хотел уюта, — пожав плечами, я провел ее к дивану, садясь. — Он уже есть, но… свечи, вино, ты в рубашке хотя бы, а я в толстовке и… — схватившись за края кофты девушки, я дернул их наверх, убрав плотную ткань в сторону, видя легкий румянец на ее щеках.

Мы занимались сексом в самых разных местах, а она все еще стесняется, когда я ее раздеваю.

— Опять пошлые мысли? — она выгнула бровь, а я слегка… опешил. — Я уже по вашим глазам вижу, Егор Николаевич! — она слегка засмеялась, взяв в руки клубнику, слишком вкусно съедая ее. — Называй меня так еще чаще, и в моей голове появятся образы еще ярче, — я коснулся губами ее губ, проникая в рот языком, забирая кусочки ягоды, на что получил улыбку. — Помимо этого, — я кивнул на стол. — у меня для тебя есть главный сюрприз. — я встал с дивана, беря в руки большие наушники, и за руку притягивая Аню к себе, ставя впереди себя, смыкая руки на ее талии, считая секунды до начала музыки. — Надевай, — выпалив слова, я услышал первые ноты первой песни, и начал через стекло смотреть на эмоции, мелькающие на лице моей малышки.