Я разорву тебя на куски

Катарина считала рассветы и закаты. Судя по ним, прошло двадцать два дня. Однако, по ощущением, прошло двадцать два года. Ее цепь значительно удлинили, теперь она могла вставать и на целых полтора метра отходить от массивной ванны. Кормили раз в день, свет после захода солнца не зажигали, так что, то время, которое она не коротала в сером тусклом свете крохотного окна, она проводила в кромешной тьме. За дверью она частенько слышала звуки голосов. Она насчитала пять человек, включая Гриндевальда. Грейвса она тоже иногда слышала, но поскольку нельзя было разобрать, о чем говорят, понять настоящий ли это Персиваль или Гриндевальд под его личиной, было невозможно. По крайней мере, крики Катарина слышала лишь единожды, после того, как попыталась задушить цепью незнакомого ей волшебника, который приносил еду. Отшвырнув ее от себя Депульсо, мужчина прохрипел, что за это мистер Грейвс получит пару замечательных Круциатусов. И свое обещание незамедлительно исполнил. Видимо, прихвостни Гриндевальда были проинформированы о том, куда нужно было надавить, чтобы Феделиус вела себя смирно. Нет, ее не страшили ни боль, ни собственная смерть. Больше всего она боялась этих самых криков. Зато, за время затишья, Катарину все чаще начала посещать страшная мысль, которую она отгоняла от себя как могла. А что, если… что если… А что, если Грейвса уже нет в живых? Что, если ее обманывают для того, чтобы она не создавала проблем? Если это так, и Персиваля убили, то смысла продолжать жить и помогать негодяю Гриндевальду не было никакого. В таком случае, Катарина предпочла бы проглотить свой язык или удавиться оковами. Порой к ней заходил и сам Гриндевальд, что-то мило щебетал о погоде, приближающемся Рождестве, затем забирал у нее несколько воспоминания, а иногда и возвращал некоторые из них, от того голова постоянно гудела, мысли путались, смешивались, образы то пропадали, то появлялись снова, сосредоточиться на чем либо было невозможно. В этот раз он посетил ее затемно. Почти бесшумно открыв дверь, он тенью скользнул внутрь и щелкнул выключателем. Одинокая лампочка под потолком залила комнату желтоватым сиянием. Катарина, лежавшая на холодном полу, вздрогнула и открыла глаза. Сначала она ничего не могла различить из-за яркого света, но затем, привыкнув к нему, увидела рядом с собой Грейвса. Он наклонился совсем низко над ней, девушка даже чувствовала теплое дыхание на своем лице. Катарина протянула к нему дрожащую руку и почти с благоговение дотронулась до теплой чуть колючей щеки. Персиваль накрыл ее ладонь своей и мягко улыбнулся. И тут наваждение растаяло. Катарина отдернула руку, словно дотрагивалась не до кожи, а до каленого железа. - Что с вами, мисс Феделиус? Разве вы не рады были увидеть его лицо? - Я вас ненавижу, - прошипела она, поднимаясь на ноги, - Будете опять воровать мои воспоминания? - Ну… Вы не правы. Я только заимствую их на время, но всегда возвращаю вам. - Не всегда. - Может и так. Но, будьте так добры, позвольте взять еще парочку из вашей кучерявой головки. После того, как несколько серебристых лоскутков было вынуто из памяти Феделиус и помещено в продолговатые прозрачные колбы, Гриндевальд собрался уже уходить, когда его остановил голос Катарины: - Я хотела просить вас кое о чем… - девушка присела на край ванны и скрестила руки на груди. - Да? Очень интересно, - Гриндевальд подошел чуть ближе и повторил ее жест. - Я хочу видеть Грейвса. - Ну, так смотрите же, - он развел руки в стороны и вновь лучезарно улыбнулся. - Нет. Настоящего Грейвса. Мужчина задумался, потирая подбородок. - В целом, вы ведете себя достаточно тихо и вполне покорно. Что ж, думаю, это возможно. Но, при одном условии. - Чего вы хотите? - Посмеете сделать что – либо, что меня расстроит, и я тут же прикончу вашего ненаглядного Персиваля. Идет? - Я согласна. Гриндевальд кивнул и взмахнул палочкой: - Релашио! Сверкнули синеватые искры, и цепь соскользнула с ноги Катарины. - Вы можете отнести ему завтрак. Как раз самое время. Но помните про наш уговор, - Гриндевальд распахнул перед ней дверь и жестом предложил выйти.