Кицунэ: Другая сторона. Том 1

      Их, этих фенечек-зарубок было на руке Луи шесть, когда она сказала, что бросит его. И девять, когда он решил от них избавиться.       После нескольких чудесных дней, прожитых вместе в гастрольном автобусе, Лу тосковал по Кит смертельно. Жил от звонка до звонка, от смски до смайлика в Скайпе. Остальные события шли туманным раздражающим фоном.       Как только выдалось свободное время, он сразу же улетел к ней. Кицунэ встретила его в аэропорту. Лу чуть не съел ее по дороге домой, в такси. Водитель косился в зеркало заднего вида и ухмылялся. Ему было похуй… он вдыхал аромат ее тела и трясся от страсти. Они еле дотерпели до ее двери. Рыжий косматый пес Китти только удивленно рявкнул и тут же был выслан на кухню.       Секс был быстрым, жадным, жестким. Нежности будут… потом… а пока — выпить друг друга залпом, захлебываясь… Кит расцарапала ему спину, полосы от ногтей горели. И прикусила губу. Луи чувствовал, как во рту разливается медный привкус крови. И эта боль немного отрезвила его, не дала разреветься от счастья как девчонке. Очень вовремя. Он и так носил свое сердце в ладонях, и Кит этим порой пользовалась. Бывала довольно жестокой. И подспудно Лу чувствовал, что это она так, коготки точит… но в ее власти причинить ему настоящую боль. Такую, о какой он еще и понятия не имеет.       Кит жила в однокомнатной квартирке, заставленной гитарами, безделушками и цветами. Кухня была такой крохотной, что Лу, разведя руки, почти касался стен пальцами. Он даже не знал, что бывают такие дома. Та квартира, которую он снял в Траффорде — одном из районов Манчестера, была раз в десять больше как минимум.       Лу прибавил к безделушкам от поклонников еще одну — дизайнерскую игрушку. Этакую помесь овцы и дракона, с глазами, похожими на два темных лесных озера. Он долго ломал голову, что подарить любимой, и решил, что это должно ей понравиться. С ее-то специфическими вкусами. И не прогадал. Кит пищала и тискала чудище с детским восторгом. Окрестила его именем. А потом принялась тискать самого Луи.       Жила Кит вдвоем с большой лохматой дворнягой. Пес был крутой, под стать имени — Росво, разбойник по-фински. Он бродяжничал по помойкам до того, как Кит его подобрала, и прекрасно знал, что почем в этом мире… И этот клыкастый мерзавец невзлюбил Лу с первого взгляда. Ревновал. Считал, что этому тощему разноцветному мужику не место в их доме. Даже в присутствии Кит он утробно рычал, если гость, по его мнению, вел себя как-то не так. А уж без нее Луи боялся лишний раз шевельнуться.       Кит подумала, подумала, как их сдружить, и вручила человеку поводок.       — Погуляй с ним, и вы поладите. Я уверена.       «Мне б твою уверенность, сладкая… Бля!» — думал Лу, съезжая с пятого этажа вниз на буксире, поскольку не рискнул остаться с монстром наедине в замкнутом пространстве лифта. Впрочем, монстр на прогулке и правда подобрел, и даже снизошел до того, чтобы выполнить пару команд, отданных Луи на ломанном русском. Домой они вернулись если не друзьями, то в состоянии обоюдного нейтралитета. Хотя в душе парень надеялся поладить с этой косматой тварью. Было приятно, что такая махина тебя слушается. И Кит его любит, что немаловажно…       Жить с Китти было здорово… и познавательно. Тут вообще вся жизнь, люди были принципиально иными. На улицах на них пальцем показывали, порой. Зато в рок-тусовке, где они проводили большую часть времени, было комфортно и понятно. У Кит дома вечно толклись музыканты: ее группа, друзья, знакомые. Лу довольно быстро поладил почти со всеми. Так же, как Кит с его бандой.       Вот так они и стали жить… Самолеты, самолеты… чтобы проснуться на одной подушке. Сварить кофе. Выгулять собаку. Спеть пару новых строчек. Кончить, в конце концов, не от виртуального секса, а от ласк любимого человека. Это было прекрасно и мучительно. В разлуке Луи умирал. Ревновал. Изводился. Размазывал сопли. Тосковал, как брошенный на обочине пес. Том психовал и бурчал:       — Бля, женись уже на ней, что ли? Сколько можно…       Лу поинтересовался, издалека и ненавязчиво, а не хочет ли Кит пожить в Англии? На что получил твердое — нет. У нее своя жизнь, банда, музыка. Она не может и не хочет это все бросать. Дела у ее группы пошли на лад, их пригласили на какой-то крупный фестиваль. Что Луи мог ей пообещать? Он сам бывал дома от силы месяца три в год.       Он не придумал ничего лучше, как начать глушить боль наркотиками. Ничего серьезного, немного легкой химии, просто для настроения. Иногда помогало, иногда — напротив.       Как-то Кит прилетела к нему в период такой депрессии. Не предупредив, сюрпризом. Знала, что он дома, и прилетела. В квартире царил устрашающий бардак. Если б Лу знал, что она приедет, конечно, прибрался бы. А так — опля, открываешь дверь, а там стоит любимая. Прыг-скок к тебе на шею, целовашки-обнимашки… А потом она заглядывает тебе за спину и ее красивые брови уползают вверх.       Кит оглядела царящее безумие ледяным взглядом. Потом посмотрела на него, все поняла и заявила, что сейчас быстренько поможет. Если вы подумали, что она засучила рукава, свистнула всяких голубей и зайцев, как та Белоснежка, и превратила свинарник в Букингемский дворец — вы ошибаетесь. Она заставила убираться Луиса. На разумное встречное предложение вызвать специально обученных людей, которые за час вылижут квартиру до блеска, она ответила:       — Ок! Нет проблем. С одним условием.       — Каким? — уже ожидая подвоха, поинтересовался Лу.       — Я делаю минет тому, кто здесь приберет.       И улыбочка до ушей.       Задумчиво возя ершиком в недрах унитаза, Луи отметил, что ему и впрямь легчает. Умница девочка! Конечно, она ему помогала, но вся самая грязная работа выпала на его долю.       Лу шоркает очередную тарелку на кухне, когда Кит, убирающая вещи в спальне и мурчащая песенку, вдруг замолкает. Он не придает этому значения… пока она не появляется на пороге с зажатым в пальцах, брезгливо воздетым в воздух, как дохлая мышь, пакетиком. Душа у него хлопается в пятки… Идиот! Как он мог забыть?! Надо было смыть это дерьмо в унитаз… сейчас Кит закатит скандал… а если еще и Тому расскажет — они вдвоем из него котлету сделают.       Пока он виновато хлопает ресницами и придумывает оправдания, она спокойно спрашивает:       — Что это?       — Кит… это было всего один раз (ложь) … это принес Джефф (ложь) … Я собирался это выбросить (полуправда).       Она смотрит на него спокойно, очень спокойно. И брезгливо. Китти, поверьмнепожалуйста! Он готов провалиться, только бы не видеть этого выражения в ее глазах. А потом она его бьет. Влепляет такую пощечину, что он еле на ногах удерживается. Да какую там пощечину — отлично поставленный удар открытой ладонью! Мир расцвечивается крупными белыми искрами. Щека немеет. Луи втягивает голову в плечи и зажмуривается, ожидая второго удара. Но экзекуция закончена. Кит бросает наркотики в раковину, поворачивается и выходит.       Лу чувствует, как ухает сердце в груди, щека начинает полыхать. Во рту расплывается мерзкий свинцовый привкус страха. Слышит, как хлопнула входная дверь. Срывается за ней…       Кит сидит на ступеньке лестничного пролета и плачет. Беззвучно, только плечи вздрагивают. Он чувствует себя последней мразью… Это так больно… причинить боль ей. Он хватает ее за руки, отнимает ладони от лица, заглядывает в глаза, ярко-зеленые от слез. Вытирает мокрые щеки.       — Китти, котенок… Девочка моя, пойдем домой… Успокоишься и мы поговорим, ладно? Пожалуйста… пожалуйста…       Как на зло, несет соседа, эту заносчивую жирную свинью. Топай, куда шел, хули уставился?!       Лу удается уговорить Кит вернуться в квартиру. Остин юлит вокруг, поскуливает и норовит лизнуть в лицо то одного, то другого. Луи усаживает Кит на диван, приносит воды, салфеток. Она все еще молча всхлипывает. Он сидит на полу, тычется лбом в ее теплые колени, сжимает влажные ладошки. Сердце раздирает тысячью когтей. Горло пересохло.       Да, он врал… Нет, то есть когда начали встречаться — не врал… Это потом случилось… Это потому, что ему без нее невыносимо херово… Это не героин и даже не кокс… Конечно, правильно, что ей похер, что она в этом дерьме не разбирается… Да, он понимает… Да, знает, как она к такому относится… Нет, больше не будет… Прости-прости-прости…       Она запускает пальцы ему в волосы, запрокидывает лицо. Смотрит в глаза. И говорит, что еще раз, один раз, и он больше не увидит ее НИ-КО-ГДА. Она не шутит и не преувеличивает. Луи это знает.       На его запястье, поперек кровотока — шесть ее фенечек. Шесть.