Ужас с Бэнифити-стрит

Они прошли по запыленным улицам старого Лондона, по серым тоненьким аллейкам Канзас-стрит, повернули на Уитчен-стрит, пройдя около двадцати футов, оказались на Бэнифити-стрит. Тучи сгущались над серым, неприглядным городишкой, вскоре несколько холодных капель упали на старые улочки северного квартала. Туманность немного рассеивалась, асфальт намокал все быстрее. Люди спешили скрыться от дождя дома, сидя около тлеющих деревяшек в камине, наблюдая за нарастающим дождем. Сумерки настигли город. На Бэнифити-стрит одна за другой загораются вывески, гирлянды, слышится музыка. Словно эта улица из другого мира. Захолустный узкий переулочек становится обителям веселья и радости. Раздается звук открывающего шампанского, пробки взлетают вверх, но обратно не возвращаются. Наплывы людей в костюмах и замысловатых масках, без зонтов или дождевиков с резиновыми сапогами. Дождя нет, или они его не замечают. Там всегда все ясно, всегда чарующе. Но посмотрите на другую сторону яркой Бэнифити-стрит. Ночную, темную, устрашающую. Помните старые газеты новостей, что захламляли улицу днем? Присмотритесь к ним теперь, их нет. Вместо них по всей длине валяются руки, ноги, головы. Человеческие? Конечно. Совсем свежий труп, лежащий около набитых костями баков, внутренности вывернуты наружу, на заляпанный брызгами крови тротуар. Глаз уже не было, лишь черные пустующие дыры. Ногти на руках разодраны в кровь, на теле виднелись порезы, ссадины, в некоторых местах отсутствовала кожа. Ноги вывернуты, кости поломаны, что белое острие проглядывает сквозь синеющую кожу. Не повезло бедняге. Видите груду тел в масках и костюмах вдалеке? Видите их злобный оскал, их жаждущий крови взгляд? Присмотритесь, не напоминают ли они вам тех, что посещают каждую ночь Бэнифити-стрит? Эта улица принадлежит нечисти, и всякий человек, что осмелится явиться сюда, пропадает через неделю, становясь таким же монстром. И Она одна из них. До того как проснутся ото сна, и снова как день ото дня, год за годом праздновать ночь на Бэнифити-стрит, девушка спит укутавшись в громоздкие крылья, словно желая отгородится от собратьев. Вот оно, место, что люди называют Адом. – Что теперь делать?- спросил Хэррис, переступая через людские конечности, стараясь быть как можно аккуратнее. – Уже ничего,- кротко ответила впереди идущая девушка. Холодные капли рекой стекали по черным крыльям, по длинным ровным волосам, капая на леденеющий асфальт. – Почему? Не поздно же…- его прервал оглушающий крик. Он доносился издалека, пронзающий до мозга костей крик. Хэррис не смог определить, кому принадлежал голос, мужчине или женщине. Не успев подумать, юноша бросился в съедающую темноту ночи. Дыхание перехватывало, ноги не слушались, останавливая его и преграждая путь. Крик стих, последовала тишина. Сделав два шага, Хэррис увидел девочку, облокотившуюся на кирпичный заборчик. Она сидела на побитых стеклах. Осколки впивались ей в ноги, руки. Девочка плакала, зажимая глаза кулачками. На вид лет десять, короткие светлые волосы и бледная кожа. Подняв на парня полные ужаса и страха глаза, девочка пробубнила что-то себе под нос, затем встала, поддавшись его взору. Золотые глаза смотрели с пробирающей болью вдаль. Она сказала: «мамочка, я скоро отправлюсь за тобой» и покачиваясь, прошла мимо Хэрриса. Юноша оглянулся, всматриваясь в пустоту. Ушла, так быстро. Он один, совсем один в этом проклятом месте, незнающий что делать. Надежда покидала его, тело дрожало, мысли разбивались об острые камни пропасти. Его нет, ничего вокруг нет. Лишь тьма. – Это снова ты, малец,- послышался громкий, пронзительный голос. Казалось, говорит сама улица, что одарила своим вниманием простого смертного,- зачем ты вернулся? – Я хочу все исправить,- выкрикнул Хэррис осматриваясь, ища кому принадлежит столь оглушительный глас. – А что ты хочешь исправить?- спросил голос с явной усмешкой,- то что натворил? Ведь ты всему вина, ты причина страданий и смертей этих людей. Хэррис снова услышал плачь. Но сейчас он не был столь печальным и чистым. Это был наигранный истерический рев. Юноша отпрянул, когда увидел ту девочку, идущую на него держа руки у глаз. «Где моя мамочка»- вопила она, -«где она черт тебя побери?!». Когда она опустила руки, из глаз полилась кровь. Кровавый ручей превращался в лужицу, которая бурлила. Кожа на ее тонких мраморных руках начала трескаться, разлагаться, с чем последовал отвратительный запах гнилья. Девочка плакала и смеялась, приговаривая «где она сукин ты сын?!». Хэррис отпрянул, когда та сделала еще несколько шагов и потянула к нему руку. – Смотри,- сказала она улыбаясь адской улыбкой. Из пустующих дыр на него смотрели маленькие алмазики, что переливались всеми цветами радуги. Их цвет завораживал и приковывал взгляд,- смотри Хэррис, смотри, что я тебе дам! Резкая боль в животе. Что-то теплое растекалось по телу вниз, затекая в брюки, ползя по ногам. – Где твоя подружка, а?- снова тот оглушающий голос, издающий сама Бэнифити-стрит,- ах да, я забираю ее назад, ты ведь за этим пришел? В воздухе из мелких частиц собиралась женская фигура. Все без малейшего изъяна преображалось в крылатую дьяволицу. Веки закрыты, голова опущена на левый бок. Она словно была мертва. – Смотри-ка,- голосила улица, после этих слов тело девушки начало раздуваться как пузырь, изображая уродливые, но в тоже время увлекательные формы,- а что будет, если ее ударить чем-нибудь остреньким? Хэррис сковывала боль, сковывал страх. Не только за себя, но и за ту девушку, с которой был так мало знаком. Он даже не знал ее имени. «Не надо»,- читалось у него на лице, -«прошу». Что происходит с надутым шариком, когда к нему подносят острие? Он лопается. На его счастье (или несчастье), девушка принимала свой обычный облик. Но как только последний пальчик сдулся, ее тело пронзили тысячи острых игл. Она вскрикнула от острой боли, пронзающей все тело, каждую мышцу, каждый орган. Глаза в ужасе застыли. Тело истекало чернеющей на глазах кровью. С сухим треском она повалилась вниз, на мокрый от дождя и ее собственной крови бетон. Очередь Хэрриса пришла. Тот мрак и ужас, крадущийся за ним с самого рождения достиг его, достиг своей цели. Время платит по счетам. За все его семейство, за «Великого Энглера» одного из основателей Бэнифити-стрит, что заключил сделку с Дьяволом. Пора познать ту боль, что поджидала его за каждым углом, в каждом темном уголке, в каждом пустующем переулке.