Глава вторая. Смерть за запертой дверью
14 декабря 2016 г., 00:51
Графиня Мэйнус, урожденная леди Элизабет Хайклер, выглядела так, как и должна выглядеть истинная леди в трауре. Явные следы слез и бессонных ночей на своем бледном лице она даже не попыталась скрыть косметикой. Ее фигуру, которая даже после рождения троих детей оставалась по-девичьи стройной, сдержанно подчеркивало простое черное платье. А единственным украшением графини было обручальное кольцо на красивых руках, нервно теребивших белый носовой платок. Ее юная дочь, чьи черты со временем обещали повторить благородный облик матери, в отличие от графини, воспользовалась пудрой – что, впрочем, не спасало ситуации, поскольку леди Хильда то и дело прижимала к покрасневшим глазам батистовый платочек.
– Доктор Уотсон, я много слышала о вас и о вашей работе с мистером Холмсом, – голос графини Мэйнус был низким и мелодичным, и мне почему-то подумалось, что вздумай эта достойная дама заняться вокалом, то обнаружила бы превосходное контральто. – Мне очень жаль, что ваш напарник отошел от дел, но я от всей души надеюсь, что вы и старший инспектор Лестрейд прольете свет на убийство моего бедного мальчика...
Леди Хильда снова сдержала вздох и промокнула глаза платочком.
– Ронни никому никогда не делал ничего плохого! – воскликнула девушка. – О, Боже, все это так ужасно! Я не могу понять, зачем... и кому понадобилось причинять такое зло!
Леди Элизабет на миг успокаивающе коснулась плеча дочери, а затем снова устремила на меня пристальный взгляд своих прекрасных (причем безо всякого макияжа!) карих глаз.
– Чем мы можем вам помочь, мисс Уотсон, старший инспектор? – просто спросила она.
– Расскажите о том, что произошло в день смерти вашего сына, – попросил Грегори.
Графиня вздохнула, пару мгновений помолчала, собираясь с мыслями.
– Это был самый обычный день, – произнесла она с некоторым удивлением, словно ее поражало, как мог ее сын расстаться с жизнью при таких банальных обстоятельствах. – Первую половину дня мы с Хильдой провели вместе, а Рональд уехал в клуб Бэгетель, он собирался сыграть в вист. После обеда он снова вернулся в клуб, где пробыл до самого вечера. Когда он приехал, нас дома уже не было, поскольку я решила навестить вдовствующую герцогиню Сазерленд. Мы возвратились поздно, в начале двенадцатого, и я сразу прошла наверх, чтобы пожелать Рональду спокойной ночи. Но дверь была заперта, а на мой стук и голос он не откликался.
– Ваш сын часто запирал дверь в свои апартаменты? – мягко спросил Грегори.
Леди Мэйнус покачала головой.
– Нет, старший инспектор, почти никогда. Поэтому я сразу поняла, что случилось что-то страшное... – губы леди Элизабет задрожали, но она почти сразу овладела собой и продолжила с прежним достоинством. – Наш камердинер Уильямс сумел взломать дверь, мы вошли и сразу увидели Рональда. Он лежал на полу возле стола. Голова его была прострелена, ковер залит кровью... Мне стало дурно, и Уильямс помог мне пройти в мою комнату, а затем позвал Хильду. Он же и позвонил в в полицию.
Леди Хильда, всхлипнув, взяла мать за руку.
– Леди Хильда, а что помните вы об этом вечере? – обратился Лестрейд к сестре убитого.
Девушка, покраснев, опустила глаза.
– Почти ничего, старший инспектор, – пролепетала она. – Я не такая сильная, как мама, поэтому, боюсь, от меня было мало толку... Я принесла маме воды и после этого не отходила от нее. Я даже не видела... не видела моего брата...
– Скажите, вы были близки с братом? – торопливо спросила я, видя, что девушка готовится разразиться рыданиями.
Взгляд Хильды слегка прояснился.
– Да, конечно! У нас очень дружная семья, – ответила леди Хильда, обменявшись взглядом с матерью. – Я младшая, поэтому братья всегда меня опекали – и Ронни, и Джордж. Но с Рональдом у нас были более доверительные отношения. Он со мной делился почти всем!
– То есть, если бы у него возникли проблемы, он вам рассказал бы?
– Конечно, – тихо, но с непоколебимой убежденностью ответила девушка.
Леди Элизабет кивком подтвердила слова дочери.
– А в последние дни ничто в поведении сэра Рональда не показалось вам странным? – этот вопрос я адресовала уже обеим леди, но ответила на него графиня.
– Тот факт, что он запер изнутри дверь своей комнаты, сам по себе странен. Но, признаться, был еще один момент, – чуть нахмурившись, произнесла леди Мэйнус. – Когда Рональд вернулся из клуба перед обедом, он выглядел несколько расстроенным. Я спросила, все ли у него в порядке. Он заверил, что все хорошо, и мне не стоит волноваться. Видимо, он сам не предполагал, что над ним нависла опасность....
– Возможно, – покладисто согласился Грег.
Мы переглянулись и тут же принялись прощаться. Когда мы уже выходили, леди Элизабет неожиданно остановила нас.
– Сегодня прилетают лорд Мэйнус и наш старший сын Джордж, – сообщила она. – Такие тяжелые дни семья должна переживать вместе... Я очень вас прошу, держите нас в курсе дела. Нам очень важно знать, почему убили Рональда! И знать, что его убийца получил по заслугам!
В глазах графини впервые блеснули слезы. Щадя ее гордость, я торопливо отвела взгляд, пробормотала что-то утвердительное и поторопилась покинуть особняк, где расположилось аристократическое семейство.
Поскольку графиня полностью предоставила свой бывший дом на Парк-Лейн в распоряжение Скотленд-Ярда, ничто не мешало нам с Лестрейдом отправиться на место преступления, хотя время уже было довольно позднее. Дежуривший в доме констебль впустил нас и проводил в комнату, где был найден Рональд Адэр.
– Он был аккуратистом, – заметила я, оглядевшись. – Все в идеальном порядке.
– Может, у него просто хорошая горничная, – Грег пожал плечами. – Здесь все точно так, как было в ночь убийства. За исключением тела... Мы все обыскали, но ничего подозрительного не нашли. И орудия убийства – тоже.
Я приблизилась к столу, обходя кровавое пятно на ковре. На столе лежал ежедневник в коричневой кожаной обложке, из которого торчала стопка банкнот. Я осторожно раскрыла блокнот и пересчитала деньги. Всего в стопке оказалось около тысячи фунтов, не считая мелочи, небрежно брошенной в хрустальную пепельницу. А в ежедневнике уверенным четким почерком были столбиком написаны имена семи человек, рядом с каждым из которых была указана некая сумма. Причем в четырех строчках стояли знаки вопроса.
– Очевидно, перед самой смертью молодой человек занимался подсчетом своих карточных выигрышей и проигрышей, – предположил Лестрейд.
– Это его почерк?
– По словам матери, да. И наш графолог с ней согласен.
Я перевернула страницу на предшествующий убийству день. Записей было немного – Адэр снова играл в клубе, потом возил сестру в оперу, встречался с бывшим однокашником по Кембриджу. Ничего интересного я не нашла и на предыдущих страницах блокнота, поэтому решила полистать записную книжку, лежавшую рядом с ежедневником.
– А наш граф был заядлым картежником, – отметила я, поняв, что маленький блокнот юноши посвящен записям каждой из карточных игр, в которых он участвовал. – Говорю же: аккуратист! Все подробно расписано, где, когда и с кем играл, как шла игра, кто сколько выиграл... В день убийства, например, его партнерами были мистер Меррей, сэр Джон Харди и сэр Кэтсби. Они играли в вист, и игроки остались почти при своих. Адэр проиграл около пяти фунтов, для него это сущий пустяк. Хотя, судя по записям, игрок он осторожный и обычно оставался в выигрыше. Вот, например, месяц назад у графа был очень удачный вечер – играя в паре с сэром Кэтсби, он выиграл у Годфри Милнера и лорда Балморала пять тысяч фунтов... Грег, я могу взять блокноты графа домой? Мне нужно изучить их в спокойной обстановке – вдруг что-то раскопаю.
– Да, Джен, разумеется.
Я отложила блокнот и еще раз оглядела комнату.
– Рональд Адэр лежал вот тут, головой к входной двери, – Грегори рукой указал на пол. – Ничего в комнате, по мнению слуг, не тронули, все ценности на своих местах. Шторы были раздвинуты, но окно закрыто, поэтому никто не смог бы выстрелить в Адэра с улицы, не разбив стекла. А дверь, повторюсь, была заперта изнутри. В общем, в этом деле множество вопросов и ни одного ответа! – он усталым жестом потер небритую щеку. – Не могу понять: зачем молодому графу понадобилось запираться? Правда, дверь мог запереть и убийца, а затем выскочить в окно...
– Это реально? – я подошла к окну и посмотрела вниз. – Нет, вряд ли. До земли по меньшей мере пятнадцать футов! На газоне не было никаких следов?
– Ни единого, даже кошачьего, – Лестрейд вздохнул. – Мы и крышу осмотрели: вдруг нам снова попался убийца-акробат, который спустился сверху на балкон Адэра, чтобы убить его.
– Тогда граф должен был не просто хорошо знать твоего акробата, но и доверять ему, – возразила я. – Получается, что он сам его впустил! Вы хорошо осмотрели крышу?
– Да, очень тщательно, – уныло произнес Грег. – Никаких следов присутствия посторонних – ни на крыше, ни на балконе перед окном комнаты графа... Вообще ничего! Ни следов, ни улик, ни подозреваемых, ни свидетелей!
– Неужели? – удивилась я. – Но на Парк-Лейн обычно многолюдно, а неподалеку от особняка находится автостоянка. И никто не слышал выстрела?
Грег посмотрел на меня с такой тоской, что мне стало его жалко. Я повернулась спиной к несчастному старшему инспектору и еще раз осмотрела окно. Система замка была такой, что захлопнуть окно снаружи было невозможно, так что наша версия с акробатом отпадала. Окно явно закрыли изнутри. Я опустила взгляд и у самой двери, ведущей на балкон, на ковре заметила странное пятнышко. Присев на корточки, я убедилась, что пятно – не что иное, как потемневший, пожухлый листок, оторвавшийся от какого-то дерева.
– Грег! – взволнованно позвала я.
– Что? – Лестрейд тут же бросился ко мне.
– Смотри, – я продемонстрировала ему свою находку. – По-моему, это липа...
– Что это должно означать? – старший инспектор перевел удивленный и немного раздраженный взгляд с листа на мое лицо.
– Что балконная дверь была открыта, – торжественно объявила я. – Вопрос только, закрыли ее до смерти графа или после.
– И если после, то это означает... – начал Грег, чье лицо постепенно становилось менее угрюмым.
– … что в Адэра стреляли через окно, – заключила я. – А значит, убийцу не интересовала ни одна из вещей, находившихся в доме. Ему было нужно убить графа.
Грег снова посмотрел в окно, где на фоне огней ночного города вырисовывались высокие здания, построенные после войны на месте разрушенных бомбежкой домов.
– Далековато для прицельного выстрела, – задумчиво проговорил он. – Нужно быть настоящим виртуозом, чтобы попасть в приоткрытую балконную дверь с такого расстояния – да еще из пистолета!
– Далеко, но не невозможно, – возразила я.
– Да, сложно, но возможно, – согласился Лестрейд. – Ты думаешь, стреляли из домов, расположенных по другую сторону Парк-Лейн? Нужно все проверить!
– Сначала нужно выяснить, кто закрывал балконную дверь, – немного остудив пыл бравого полицейского, напомнила я. – И если это не делал камердинер Адэра или члены семьи, или кто-то из полицейских...
– Мои ребята не стали бы ничего трогать! – возмутился Грег.
– Согласна, это маловероятно... Но уточнить не мешает. И если выяснится, что окно было открыто, Андерсону нужно будет просчитать траекторию пули. Тогда мы поймем, откуда стреляли.
Грег радостно улыбнулся.
– Джен, ты просто умница! – выпалил он. – Почему я не вижу того, что видишь ты?
– Потому что ты не жил с Холмсом, который с утра до вечера выносил мозг речами о том, что мелочи – это главное в деле детектива, – я засмеялась при виде откровенного восхищения в глазах Лестрейда. – Думаю, на сегодня наши изыскания завершены?
Грег согласился с тем, что пора подумать о еде и отдыхе, и предложил подвезти меня до дома. А заодно пригласить нас с Аннабел в ресторан. От ужина я отказалась, поскольку чувствовала себя совершенно разбитой, и практически сразу по возвращении домой рухнула в постель и уснула.
Около часа ночи я вдруг проснулась и несколько минут просто лежала в тишине, не понимая, что именно могло выдернуть меня из мира грез. Комнату наполняла тишина – не замогильная, а, напротив, умиротворенная и успокаивающая. Из-за плотно закрытых окон с улицы не доносились никакие звуки. Я, поскольку спать уже не хотелось, вылезла из постели и подошла к окну. И тут же отпрянула. Внизу, у корявого черного вяза стоял человек в черном бушлате с поднятым воротником. Он довольно долго смотрел на окна второго этажа, где располагались наши – мои и Белл – комнаты, и пока он не опустил голову, я стояла за занавеской, не отводя от него глаз. Лицо этого человека было мне совершенно не знакомо, но я была уверена, что знаю того, кто его послал.
– Я вижу, Джеймс, вы не сдаетесь, – прошептала я, прижавшись к стене и глядя, как незнакомец медленным шагом покидает наш маленький парк. – Что ж, это даже хорошо! Врагов всегда полезнее держать на свету, а не в тени...
