Мой непредсказуемый гений

      Эти дни, последующие за смертью Мориарти, были весьма насыщенными. Мы отчитывались перед целой кучей народа – от шефа Сандерса до Майкрофта. Почему-то никто не испытывал радости от гибели короля преступного мира – кроме, пожалуй, Кэтсби, который готовился отбыть в Америку по программе защиты свидетелей. Все «большие боссы» считали, что Мориарти непременно нужно было взять живым, поскольку он мог дать массу увлекательной и полезной информации. Шерлок и Грегори почти сорвали голоса, уверяя начальство Скотленд-Ярда, разведки, всевозможных министерств и силовых структур, что еще не построена та тюрьма, которая смогла бы удержать такого человека, как Мориарти. Плюс ко всему Майкрофт злился из-за того, что ему доверили менее значимую часть операции, Сандерс – из-за того, что пуля, убившая Мориарти, принадлежала не Лестрейду, а все остальные просто злились, не объясняя, почему.       Мы с Белл в это время занимались более приятными вещами – приготовлениями к ее и Грега свадьбе. Лестрейд был занят с утра до глубокой ночи, и обязанность развлекать его невесту, разумеется, была возложена на меня. Но я не возражала. Шерлок пропадал там же, где и Грегори, так что у меня было полно свободного времени.       К тому же свадьбу нужно было подготовить в рекордные сроки, поскольку Белл, всегда отличавшаяся умеренностью в еде, вдруг начала демонстрировать аппетит саблезубого тигра и, соответственно, пухнуть, как на дрожжах.       – Я не влезу ни в одно платье! – заливаясь слезами, вопила Аннабел. – Я толстая, как кашалот!       – Ты не толстая, ты беременная, – спокойно возразила я, отбирая у нее очередной пирожок. – Но ты и впрямь станешь толстой, если не прекратишь лопать столько сдобы!       – Что же ты за подруга, раз не можешь проявить ко мне ни капли сочувствия?! – тоном, достойным примы драматического театра, вопросила Белл.       – Хорошая подруга, – стараясь не смеяться, ответила я. – Подруга, которая хочет, чтобы ты сохранила здоровье и фигуру. Хочешь есть, съешь яблоко! Не хочешь яблоко – значит, не хочешь есть!       Аннабел смерила меня мрачным обвиняющим взглядом, взяла из вазы яблоко и принялась его жевать, демонстративно отворачиваясь от меня и время от времени вздыхая.       – В роли Электры ты была бы великолепна, – констатировала я. – Но сейчас у нас нет времени на драмы – тебя ждут в свадебном салоне.       – Ой, черт, опоздали! – Белл чуть не свалилась с дивана, хватая телефон, но тут же убедилась, что время еще есть, и с облегчением перевела дух. – Джен, скорее одевайся, я не собираюсь тебя ждать!       Я призвала на помощь всех святых и блаженных и вышла в прихожую, чтобы взять пальто. Еще секунда – и я, наверное, сорвала бы Грегу свадьбу, поскольку попросту придушила Белл.       Кошмар продолжился и в салоне, где Аннабел, убедившись, что заказанное платье не сходится в талии, закатила настоящую истерику. К счастью, работницы салона привыкли иметь дело с разными людьми – в том числе и с сумасшедшими беременными невестами. Поэтому девушки без особого труда утихомирили Белл, пообещав расставить платье так, что это не повредит фасону – «Вы в нем будете великолепны, мисс, вот увидите!». Я же на протяжении всей примерки кусала губы, чтобы не ляпнуть что-нибудь вроде: «Не надо было жрать столько сладостей!».       К вечеру мы успели утвердить меню для свадебного торжества и убранство зала, в котором оно должно было проходить. Днем «С» стало тридцатое декабря. Белл и Грег не планировали пышную свадьбу, но все-таки решили отдать дань традициям и провести венчание в старой англиканской церкви, а затем – вечеринку в загородном клубе, членом которого являлся отец новобрачной. Приглашенных ожидалось немного – человек тридцать. В том числе шафер и подружка невесты – Холмс и я.       Новоиспеченный шафер прибыл к Аннабел вместе с женихом, чтобы произвести рокировку: оставить у Белл Грега и взамен забрать меня. На просьбу Аннабел провести вечер с ними Холмс ответил решительным отказом.       – У нас с Джен и без того было не так много возможностей побыть наедине, – сказал он, и будущая чета Лестрейдов уступила.       В такси, которое везло нас на Бейкер-стрит, мы молчали. Не потому, что было нечего сказать – нам и без слов было комфортно вместе. Да и Шерлок явно собирался обсудить что-то важное, о чем не хотел говорить в присутствии посторонних. Поэтому я честно дотерпела до дома. Но едва переступив порог, я выпалила:       – Рассказывай! А то я умру от любопытства!       Холмс от души рассмеялся.       – Джен, никакого секрета я тебе не раскрою.       – Почему? – я сразу удивилась и обиделась.       – Потому что его нет, – Шерлок устроился в своем любимом кресле, но на сей раз притянул меня к себе на колени. – Сегодня я сообщил Майкрофту, что моя работа по делу Мориарти завершена, и я ухожу на покой.       – В смысле? – я чуть не свалилась с его коленей от удивления. – Ты собираешься отойти от дел? Прекратить консультирование Скотленд-Ярда?       – Нет, конечно. Просто мое сотрудничество с правительством и прочими госструктурами отойдут на второй план, – Холмс посмотрел на меня лукавым и вместе с тем многозначительным взглядом. – Думаю, я заслужил отпуск.       – Конечно, заслужил! – заверила я, обнимая Шерлока за шею. – И я тоже!       – Ты не разочарована? – Холмс пристальнее взглянул мне в глаза. – Больше не будет громких дел и, возможно, материалов для твоего блога...       – Блог я давно забросила, – я взъерошила и без того стоящие дыбом волосы своего любимого. – А без громких дел, скорее всего, не сможешь обойтись ты. Ну, хотя бы без интересных, которые будут давать пищу твоему пытливому уму. Впрочем, с этим тебе всегда будет готов помочь Грег!       – Это правда! – с усмешкой согласился Холмс. – Значит, ты согласна?       – Конечно!       – Тогда у нас осталось еще одно незавершенное дело, – с легким налетом грусти сообщил Шерлок.       – Какое же?       – Завтра узнаешь...

***

      На похоронах Рональда Адэра было немноголюдно. Я подозревала, что лорд Мэйнус сделал все, дабы скорбь его семьи разделило как можно меньше людей. Никаких случайных зрителей, никаких папарацци. Лишь близкие – родные и друзья. И представители Скотленд-Ярда в приличествующем случаю отдалении.       Мы с Шерлоком тоже стояли поодаль, полагая, что раз нас не пригласили официально на эту печальную процедуру, то не стоит «светиться» перед лордом Мэйнусом. Возможно, сэр Генри все еще болезненно переживал решение Скотленд-Ярда договориться с человеком, убившим его младшего сына. Лично я на его месте не испытывала бы к детективам особо теплых чувств.       Когда гроб с телом Адэра скрылся в семейном склепе, Холмс взял меня за руку и спросил:       – Идем?       – Хорошо. Только сперва навестим одного человека, – сказала я, пряча в его теплой ладони сразу обе руки.       Шерлок вопросительно изогнул бровь, но потом покладисто кивнул.       Когда мы подошли к серому камню, уже успевшему покрыться белесым налетом, мой напарник коротко и иронично рассмеялся. Перед нами возвышалось надгробие с надписью «Шерлок Холмс».       – Ты решила таким образом напомнить мне о бренности всего сущего? – обнимая меня за плечи, осведомился Холмс.       – Что-то вроде этого, – я кивнула, глядя на плиту, при одном виде которой мне снова стало больно и жутко. – Просто... я не хочу тебя терять. Никогда.       – Ты меня не потеряешь, – заверил меня Шерлок. – Может быть, я до чертиков надоем тебе своим занудством, но я всегда буду рядом.       Я поднялась на цыпочки и поцеловала его. Губы Шерлока, прижатые к моим, растянулись в широкой улыбке, и я посмотрела ему в лицо, откинув голову.       – Все позади, и я ухожу на покой, – пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. – Такого финала не смог бы предугадать даже Мориарти.       – Пожалуй, – я не стала спорить.       Взгляд Шерлока, устремленный мне за спину, внезапно потемнел. Обернувшись, я сразу поняла, в чем причина его печали. К нам направлялась леди Мэйнус.       – Мистер Холмс? – окинув моего напарника быстрым внимательным взглядом, произнесла она.       – К вашим услугам, мэм, – Шерлок слегка поклонился графине, заложив руки за спину.       – Я хочу задать вам один вопрос, – медленно проговорила леди Элизабет. – Скажите: оно того стоило? Ваша договоренность с преступником... Мой сын погиб не напрасно?       Шерлок нахмурился и покачал головой.       – Я не настолько циничен, мадам, чтобы сказать матери, что смерть ее ребенка была оправданной, – ответил он сдержанно. – Ваш сын был благородным человеком. Пусть даже он сам не подозревал, насколько опасны те люди, которым он решился противостоять, но он сделал это. И отдав свою жизнь, спас сотни, а, быть может, и тысячи других жизней.       – Это слабое утешение, – горько усмехнувшись, возразила леди Мэйнус.       – Да, – согласился Холмс. – И все же – это утешение.       Графиня подняла на него свои большие, блестящие от непролитых слез глаза, в которых было столько боли, что у меня екнуло сердце. Затем она благодарно кивнула Шерлоку и протянула ему руку. За годы, что мы были знакомы с Холмсом, я никогда не видела, чтобы он целовал дамам руки. Но над изящной ладонью леди Элизабет он склонился с явным почтением и сочувствием...