Судья

«Ну вот и доигрался…» — Обреченно подумал я, ощутив, что оказался в окружении более дюжины элитных шиноби. Вот что бывает, когда ненадолго уходишь в себя и забываешь следить за окружением… Но сейчас не до хандры. Трезво оценив ситуацию и едва ощутимые силы окружающих меня шиноби, пришел к выводу, что они чего-то или кого-то ждут. И этот кто-то не заставил себя долго ждать. «Твою мать!» — В сердцах неистовствовал я, заметив, кого именно ждали столь хорошо обученные шиноби. У меня до сих пор сердце от ужаса замирает, когда я слышу его саркастическое «вну~че~чек»! А ведь я еще Героем звался… Хотя, должен отметить, его АНБУ-НЕ прекрасно вытренированы, даже не отвлекись я на собственные думы, не думаю, что смог бы их заметить сразу, как они попали в радиус моего сенсорного чувства. Немного раньше — да, но не более. — Я смотрю, ты сегодня с сопровождением, де~ду~ля, — с легкими язвительными нотами в голосе произнес я, как только этот одноглазый старик вышел ко мне на поляну. Оборачиваться не хотелось, но я не сомневался, что этот старый лис растянулся в хитрой улыбке. Ну да, ему бояться нечего, не за ним ведь послали такую ватагу… — Время нынче неспокойное… — Издалека начал он, подойдя ко мне и сев очень удачно — если я попробую что-то сделать, он успеет среагировать, а коль нет — то и поговорить можно, не боясь быть услышанными. Хотя, о последнем беспокоиться как раз и не приходится, учитывая «оцепление». — Избавь меня от своих старческих нравоучений, старик, и переходи сразу к делу, ибо не верится мне, что ты пришел ко мне в столь позднее время ради беседы по душам, — серьёзно заявил я, стараясь быстрее определится, чего мне стоит ждать. Сражаться мне хотелось бы меньше всего, я, быть может, и справлюсь со всей этой ватагой, но точно не в деревне, где на звуки сражения подымется еще больше шиноби. Да и то, это будет худший вариант, ибо мне самому придется браться за дело и спасать еще и этот мир, так как возвращаться в Коноху после такого массового сражения будет, мягко говоря, не разумно. Да и побег из селения мне ничего не даст… Вот теперь приходится сидеть и гадать, что задумал Шимура и зачем ему элитные АНБУ, особенно в таком количестве. — Ишь ты какой нетерпеливый… — Действительно как старый дед заговорил Данзо. Я с трудом обуздал свое тело, иначе тряхнуло бы меня знатно. — Не спеши, успеешь еще все узнать — ночь сегодня будет долгая, — слащаво говорил одноглазый лис, изображая из себя обычного старика. Мы говорим всего-ничего, а моя невозмутимость и отрешенность трещат по швам — слишком тяжело быть спокойным, когда за любое твое неправильное движение может случится катастрофа. Я не для того пришел в Коноху и начал обучать эту высокомерную девчонку, чтобы уже через несколько дней убираться восвояси. Одно это уже было морально тяжело выдержать, а если прибавить к этому еще и актерские навыки Данзо, что довольно далеки от посредственных, все мое беспокойство обретает несколько иной вид — вид катастрофы с примесью безумства. — Долгая ночь в компании со стариком… — Задумчиво протянул я, стараясь обуздать свои чувства, — пожалуй, откажусь. — Неужто я кажусь таким старым?! А так? — Словно сам себе сказал Шимура, после чего я почувствовал легкое волнение чакры в его теле и вуаля — рядом со мной стоит молодая женская версия главы Корня. Юная девушка с милым лицом и безобразным шрамом-крестом на подбородке, который выдает в ней не просто красивую женщину, но и воина, что только сильнее подчеркивают бинты на правом глазу и лбу. Вопреки ее мягким чертам, глаза едва ли не искрятся недюжинным умом и опытом, а нежная и, казалось бы, хрупкая фигура умело скрывает Великую силу. Черные средней длины волосы хоть и выглядят засаленными и неухоженными, но лишь сильнее характеризуют образ девушки-воина — настоящей куноичи, которая живет ради своего селения и не тратит время даже на уход за собой, живя ради других. Такая простая техника, но уровень просто невероятный… Я был действительно впечатлен столь сильным и волевым образом, что не сразу понял, как оторвался от своей медитации и начал рассматривать женскую версию Шимуры. — Пожалуй, лучше я проведу эту длинную ночь со стариком, — поспешно изрек я, придя в себя и глупо надеясь, что мое поведение не было слишком странным. Хитрая улыбка старика в облике милой девушки рушила мои надежды на корню — он подметил каждый мой сознательный и бессознательный жест. Ругаться хотелось когда-то невольно выученными словами одного небезызвестного отступника деревни горячих источников, но сдержался… Едва ли… — Ну раз я тебе не нравлюсь… — Наигранно возмутился Шимура тонким девичьи голосом. Не знай я, что в образе столь прекрасной куноичи спрятан враг всех мнимых и явных опасностей для Конохи, то посчитал бы кощунством обозвать такую девушку некрасивой. Может, образ и не был идеалом красоты и женственности, но и в нем был свой неподдельный шарм. — Не будь ты волком в овечьей шкуре, то я бы даже назвал тебя милым, — спокойно парировал я хитрый и низкий выпад старика, после чего, словно между делом, добавил: — Не думал прожить жизнь девушкой? Нужные связи мог бы получать более простым способом… — Ты правда так думаешь? — С неподдельным энтузиазмом в глазах заявил он мне. Мне искренне хотелось приложиться головой о что-то твердое раз семь, чтобы не мерещилось черти-что! Но я сдержался, и то только потому, что до ближайшего дерева метров сто, а о землю биться было не вариантом. — Принес, что я просил? — Стараясь сменить тему, невзначай поинтересовался я, игнорируя вопрос и пытливый взгляд Шимуры. — Обижаешь, — после легкого «пуф» ответил мне уже действительно старик и достал из своей рубахи две закрытые бутылочки с саке и пару пиал, хотя, могу поклясться, их там всего мгновение назад не было. — Ну хоть что-то, — с нотами облегчения произнес я и протянул руку к старику, чтобы получить свою пиалу и бутылочку с рисовой настойкой. Тот лишь хищно улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Пока не скажешь свой возраст — не дам, — игриво пропел Данзо, от чего я начал сомневаться, что предо мной старик и жалеть, что конохский театр имени Сенжу Хаширамы потерял такой талант в лице одноглазого потомка клана Шимура. — Уже можно, — как можно спокойнее заявил я. Нет, с учетом моей прошлой жизни, мне уже давно можно пить спиртное, вот только то было тогда… Сейчас же мне еще нельзя, в виду моих неполных двадцати — от чего я слегка нервничал, но очень нужно в виду легкого и не совсем расстройства психики после общения с одним старым пердуном. В общем, как я и говорил раньше, Герой из меня получился только на словах, раз даже успокоение ищу в бутылке… — Нет-нет, в цифрах! — Укоризненно посмотрев на меня и показав пальцем «но-но», хитро прищурился Данзо. Да, такой талант пропадает… — И в цифрах тоже можно! — Твердо заявил я, чеканя каждое слово. Как знал, что такое произойдёт, потому и не указал свой возраст в свитке со своим «делом», от чего даже слегка обрадовался. Иногда паранойя бывает полезной! — Ну-у, я так не играю, — наигранно обиделся мой одноглазый собеседник. Мой левый глаз невольно начал дергаться. Нет, со стороны это, быть может, и выглядит комично, но не когда к тебе так обращается тот, у кого не просто за красивые глазки и шелестящие бумажки есть свой личный отряд при одной из Великих деревень. Мне пришлось потратить несколько секунд, чтобы прийти в себя, хоть немного, перед тем как ответить. — Не так далек тот день, когда мне минет второй десяток лет, и буду я уже не тот, что сейчас или был когда-то, — надеясь, что теперь-то он от меня отвяжется, ответил я со вздохом. При том как ответил! Сам от себя такого не ожидал, честное слово! Даже Шимура на мгновение опешил, что порядком позабавило меня, хоть я это и открыто не показывал. — Всего-то? — С явным удивлением спросил он. Оу, так он удивился моему теперешнему возрасту, а не ответу… Это немного удручает… — Так ты поделишься или просто душу мне травить будешь? — Игнорируя вопрос, поинтересовался я. — Вот уж не думал, что тебе еще и двадцати нет… — Задумчиво протянул старик, спокойно сев наземь и разлив по пиалам саке, после чего залпом опрокинул в себя содержимое своей чаши, даже не поморщившись. Пока старый лис раздумывал о своем, я сел рядом и не спеша выпил свою долю, не забыв проверить ее на наличие яда, который отсутствовал. Горячий напиток слегка обжег горло и приятным теплом разлился по телу, оставив после себя горькое и слегка неприятное послевкусие. Живу вторую жизнь, но любви к саке все равно никакой не питаю, хотя и признаю, что не могу без него окончательно привести свои мысли и чувства в порядок. Так было после войны, до того, как я начал более тесно общаться с Тен-Тен, так остается и сейчас. Да, что-то не меняется даже со временем… — Раз мы все решили, то не соизволишь ли сообщить, зачем ты здесь? — Принимая более расслабленная позу, спросил я. Как и говорил, благодаря этому напитку я, наконец, начал приходить в норму, а мысли мои становиться яснее и размереннее. Хотя, должен отметить, что даже в этом плане у меня все не как у людей, что порядком удручает… Как и вся моя жизнь… Жить ради признания и быть признанным после того, как это признание стало клеймом, вместо мечты… Жить и становится сильнее ради друзей и близких, в конечном счёте потеряв почти всех из них… Принести Мир тогда, когда весь мир шиноби в трауре и нуждается куда более в покое, нежели в этом слове «мир»… Жить ради девушки, с которой я и парой толком не был, и в итоге попрощаться и с ней… Получив единственный подарок от самого близкого друга и не быть способным его полностью использовать, как последний неудачник… И даже спиртное на меня действует в точности до наоборот, словно я и не человек… Да, жизнь у меня не то чтобы не очень нормальная, от нее только одно название и осталось… Но даже так я не намерен заканчивать ее как кусок мусора, я выполню свою часть уговора и исчезну с честью и гордостью, не сломившись и не прогнувшись! Но вернемся к происходящему. Приведя свои мысли в порядок и осознав, что мне, собственно, ничего не угрожает, пока веду себя как полагается, я позволил себе немного расслабиться. Нет, это не значит, что я тут же отбросил мысль о том, что свора АНБУ-НЕ пришла по мою душу, просто стал смотреть на это более широко и понял, что они тут не по столь примитивной причине. Данзо их привел с одной явной целью — полное обеспечение конфиденциальности разговора — и парочкой не столь явных целей, о которых мне предстоит скоро узнать. — Я знаю, кто ты и хочу узнать, зачем ты здесь, — прекратив свой спектакль одного актера, серьёзно заявил Шимура, разливая новую порцию напитка по опустевшим пиалам. Я было на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки — у него могут быть только одни догадки! Да, я много накосячил, но ни разу не оставил очевидных подсказок. Я, решив точно заинтересовать своей силой, без шума пробрался в логово Корня, забыв, сколько в действительности трудов мне стоило забраться в опустевший после войны комплекс этого подразделения и не подумав, что не стоило так сильно светить своей силой. То же самое касается и моего заявления об обучении владения силой биджу, хотя мог просто заявить, что хочу стать учителем дочери Хокаге и быть благодаря этому признанным. В этих, да и нескольких других косяках я неосознанно понемногу сообщал о себе, позже осознавая, что даже так шанс того, что меня раскусят, мизерно мал, хоть и не нулевой. Но даже так прямых доказательств нет, а без них это будет пустой болтовней, потому я успокоился весьма быстро. — Вот как, позволь же спросить, кто же я? — С интересом спросил я, осторожно принимая протянутую мне пиалу с саке. — Ты — Наруто Узумаки с другого мира, — ничуть не растерялся старик, весьма спокойно ответив мне. Я удивленно изогнул бровь и с интересом посмотрел на него, испив немного напитка. Все шло хорошо: я спокойно и слегка удивленно реагировал на столь необычные заявления, как и подобает весьма эксцентричному парню, каким я себя показал, ничем не выдавая того, что старик прав, но тот все равно был непоколебим. Заметив, что меня его заявление ничуть не смутило, он продолжил: — В том мире твои родители — Узумаки Кушина и Намикадзе Минато. Кроме того, ты, мало того, что единственный в семье ребенок, так еще и сирота. Шимура говорил весьма спокойно, ничуть не запинаясь, будто действительно зная, кто я. Это было очень странно — он не мог этого узнать никаким образом, а найти доказательства тем более, и потому от его уверенности было слегка не по себе. Но даже так я делал вид, что оставался лишь слегка заинтересованным рассказом, словно и не обо мне речь, не забывая понемногу пить саке. — В мире, откуда ты пришел, из друзей и близких у тебя остались лишь единицы, а вина тому — Четвертая война шиноби, после которой ты стал считаться Героем, — все также неторопливо вещал старик, наблюдая за мной и не забывая следить за количеством саке в пиалах. Стало уже не просто странно, это было страшно. В душу закрался маленький червячок сомнения, который рос и усиленно начал прогрызать дыры в моей уверенности. Мозг понимал, что знать этого Данзо просто не мог, но при этом он не мог и отрицать услышанное. Я все еще мог сохранять свою маску безразличия и легкого интереса, но не мог не признать, что на ней появились первые трещины. Удары сердца стали более глухими, а пульс словно замедлился, предоставляя мне возможность отчетливо ощутить свое странное состояние. Мне было страшно от того, что меня могли раскрыть, но и в тоже время немного радостно, что я теперь не одинок с этим секретом. — В том мире ты был джинчурики девятихвостого и научился контролировать его силу. Кроме этого прекрасно знаешь остальных биджу, — ничуть не смутившись моим однотипными поведением хорошего слушателя, говорил старый лис. Кровь в жилах начала остывать и покрываться легкой корочкой. Данзо был прав, слишком сильно прав и спокоен для того, кто так просто говорит другому человеку, что он не из этого мира. Это было странно. Из-за того, что я боялся потерять контроль над собой, никак не мог решиться попытаться по чакре прочесть состояние собеседника, и потому эта странность пугала. Сначала пугала, потом я вспомнил о элитных шиноби, что до сих пор на позициях, и о которых я невольно забыл как последний простак. Тоже мне капитан АНБУ… — В том мире я, как и Хирузен, мертв, а Годайме Хокаге стала Цунаде. Сарутоби умер от рук своего ученика, а тот, в свою очередь, от рук своего ученика. — Ничуть не запинаясь, говорил одноглазый лис, в который раз наполнив опустевшие пиалы, при этом ничуть не захмелев, как, собственно, и я. Мозг бил тревогу, отказываясь подчиняться сознанию, что все еще пыталось убедиться в том, что старик не может этого знать. Особенно потому, что не так много людей знало о том, что Орочимару умер от рук Саске, а особенно после войны — один только я да Какаши-сан. И только потому, что это был достаточно весомый аргумент, я сумел сохранить маску безразличия, хоть и с трудом. — Ко всему вышесказанному могу еще добавить то, что в том мире у тебя был призыв жаб и два учителя — Хатаке Какаши и Джирая, от которого, собственно, ты и получив свой призыв. — Все также спокойно глаголил Шимура, снова немного испив саке. Я замер. Последние слова раз за разом набатом отдавались в голове. Я всего ожидал, все мог предположить, но не это… Мало того, что он сказал о двух наставниках, что уже было слишком рискованное предложение, ибо в обоих мирах не принято иметь больше одного «боевого» наставника — это считается позором для шиноби, так он еще и назвал их имена. И в довершение, как добивающий, он сказал, что у меня был жабий призыв, вопреки тому, что сейчас лисий. Уверенность старика в своих словах, слишком точные данные о моей прошлой жизни и больше дюжины элитных шиноби, что держат в оцеплении весь периметр, словно бросая мне вызов: «Только попробуй сбежать!», говорит об одном — меня раскусили. Я не понимал, где именно я прокололся и откуда Данзо так много знает, но не мог оспорить то, что меня раскусили. И это стало моей ошибкой… — Один вопрос: «Как ты узнал?» — Сбросив едва целую маску безмятежности, обреченно спросил я. Мне до сих пор не верилось, что это правда, но убегать, как казалось, от очевидного глупо, потому я попытался смирится и выяснить, где же был мой просчет, который я не заметил. — Ты мне сам только что сказал, — растянув губы в хитрой усмешке, расслаблено произнес старик. Кто бы знал, в каком я шоке был в тот момент, когда все понял… Меня просто обвели вокруг пальца, как сопливого пацана! Все это было искусной игрой, которую я не смог разгадать! Из-за того, что на меня оказывали давление спокойствие Шимуры и его туча «телохранителей», я банально не смог понять, что этот старик блефует. Вот вам и Герой, и спаситель Мира и просто самый большой идиот в одном флаконе. Я ведь понял, что последние слова были слишком рискованными для предположения, но трактовал это иначе, чем следовало! Не в силах сдержать эмоции, я рассмеялся, громко и четко, но не от того, что было весело — от истерики. Вытерпи я одну фразу, и блеф этого старика раскрылся бы! Как глупо было забыть, что он не просто старик… Хотя нет, это была не совсем моя вина — это был великолепный просчет главы Корня. Вначале нашего разговора он устроил весь тот цирк не просто так, а для того, чтобы я перестал считать, что он опасный для меня, чтобы забыл, что он искусный политик, который прожил больше, чем я за обе жизни вместе взятые. Он просто заставлял меня это забыть и я повёлся, не увидев истины за прекрасной игрой. А дальше все было просто. Он, поняв, что я попался на его удочку, просто пользуясь своим огромным опытом и не меньшими запасами знаний спрогнозировать все, опираясь на предположения. То, что я сирота и кто мои родители, выдало мое более резкое, чем нужно, отношение к Нинэр и чуть более частые взгляды на живого Йондайме. Я предполагал, что одно спишут на то, что я впервые так близко вижу легендарную Желтую молнию Конохи, а второе на неопытность, как учителя, но этот старик, будучи в первых рядах, разглядел возможную правду. То, что друзей у меня осталось мало, он понял по моей первой реакции на Тен-Тен и остальных детей, встречи с которыми я не ожидал. Что касается войны, после которой я стал Героем, то тут тоже все просто. Учитывая мой уровень силы, что я показал, можно смело предполагать, что в прошлом мире он был не ниже. А что после войны делают с очень сильным шиноби ради того, чтобы он оставался лояльным? — Делают Героем! С биджу все еще проще. При нашей первой встрече я сам сказал, что могу тренировать любого джинчурики, а учитывая, что у этого старика есть шаринган, о котором я благополучно забыл, ибо слышал об этом лишь единожды в своем мире, то легко можно определить сходство чакры, особенно когда после полудня теперешний носитель Курамы все время рядом со мной. Смерть Сандайме, как и свою, он предсказал, вероятнее всего, просто из опыта и на основе своих предположений. Учитывая, что Орочимару нукенин, помешанный на исследованиях, который, видимо, и в этом мире планирует использовать Коноху как свою лабораторию, а из живых Хокаге будет только Хирузен, личность убийцы очевидна. По подобной цепочке размышлений можно прийти и к тому, кто станет Годайме Хокаге: Сандайме мертв, Йондайме мертв, Орочимару нукенин, Данзо власть бы не дал совет джоунинов, Джирая далек от политики и остается только последняя из санинов — Цунаде. Ну, а смерть Орочимару закономерна его поступкам — воздаяние за убийство своего учителя и слишком большую жадность. Как и смерть этого одноглазого старика, за приказ о резне клана Учиха, который, вероятно, имел место быть и в этом мире. Ну, а последнее просто слишком дерзкое предложение, которое, можно без зазрения совести сказать, Шимура угадал. Если с Какаши еще можно было что-то предугадать, смотря на мое снисходительное, ну почти, отношение к нему, то с Джираей, а особенно с призывом жаб, просто удача, которая просто вовремя улыбнулась старику. Понимая все это, я просто не мог прекратить смеяться. Еще и недели не прошло, а меня раскрыли, при том на такой глупости! А я еще Мир спасать собирался, Избранным себя считал, Героем был наречен и носил жилет главы АНБУ… Как же глупо это было, словно моя жизнь один сплошной фарс… Мне всего лишь везло немного больше, чем другим, а я глупо считал это своей силой. И вот, когда удача улыбнулась другому шиноби, я стал бесполезен. Все, что мне оставалось, так это смеяться словно в последний раз. Смеяться над своим бессилием, над неспособностью довершить, как нужно, начатое дело, над своим эго, над своей мнимой силой, над тем, что мои друзья, которые были больше достойны жизни нежели я, мертвы, а я жив… Я просто неистово смеялся над всей своей жизнью, что больше напоминала один страшный и очень глупый сон… Смеялся до горьких слез и невероятной боли в груди, что словно разрывала мое сердце на крохотные кусочки, которые растворялись в потоках крови и чакры. Но как бы долго я не смеялся, смеху все-таки пришел конец и я обессилено посмотрел на полупустую пиалу с саке. Думать не хотелось, но вопреки этому хотелось выпить. Хотелось пить до беспамятства, но мой идиотский организм алкоголь воспринимал как стимулятор для работы мозга, лишь обостряя чувства, а не притупляя их. Даже в горе у меня выбора нет… До чего же это глупо и отвратительно… — Возвращаясь к моему вопросу… — Напомнил о себе старик, о котором я благополучно забыл. Подняв на него взгляд и, посмотрев в единственный видимый глаз, задержал дыхание и прикрыл свои глаза, пытаясь успокоиться. Давалось это мне с трудом, но остатки саке, как в пиале, так и в крови, в этом весьма сильно помогли. — Что именно ты хочешь знать? — Отложив самобичевание на потом, твердо спросил я. Хоть жизнь у меня до невероятного отвратительная, но я все же еще жив и умирать не собираюсь. Шимуре мой настрой пришелся по душе и он удовлетворенно улыбнулся уголком губ. — Конохе, как никогда прежде, нужен сильный союзник. Ты станешь им? — Серьезно произнес старый лис. — Только если мне за нее не придется умереть, — не менее серьезно ответил я. Пока моя жизнь при мне, я могу судить этот Мир и выполню свою часть сделки, после которой, с гордо поднятой головой, уйду на покой. И потому, если требуется, я сделаю все, лишь бы выжить! — Хуже, мальчик мой, хуже — тебе придется за нее жить, — хитро улыбнулся Шимура. Глядя на него, я осознал, что смерть действительно была бы самым простым выходом для меня. Ведь тогда я даже не предполагал, в какие интриги мне придется ввязаться и что я, как когда-то один мой знакомый, покину Коноху ради тех, кого в ней оставлю. Да, Жизнь, вопреки тому, что выглядит очень красиво и привлекательно, словно нимфа, та еще сволочь…