Рождественский календарь Арсения Попова

      В ночь на девятнадцатое, когда Арсений уже наконец-то провалился в сон, его будит телефонный звонок. Попов видит на дисплее фамилию Антона, отмечает время, почти четыре часа утра, и поднимает трубку. Даже не дав ему поздороваться, Шастун начинает тараторить: — Арс, меня из гостиницы выперли… Можно я у тебя переночую? — Антош, Санкт-Петербург — туристический город, не поверю, что все круглосуточные отели внезапно закрылись на профилактику, — вкрадчиво, мягко и нарочито серьезно начинает Арсений, а потом всё же не может сдержать смешок и весело предполагает, — Просто не смог придумать повод получше, чтобы меня увидеть, признайся! — Арс, блять, ха-ха, очень смешно. Отель какие-то мудаки заминировали, нас всех менты на улицу выгнали и ищут че-то там. Хоть бы согреться как-то помогли, а то меня так и похоронят в белых гостиничных тапках, которыми я щас тут снег топчу. Но нет, плевать им на людей, пидорасы ебаные. Бабло и карта в номере остались, тупанул я. Хорошо хоть телефон не забыл. Так можно мне у тебя переночевать? Пожалуйста?       К концу тирады голос Шастуна становится каким-то жалобным, и Арс, замявшись на долю секунды, радушно отвечает: — Конечно, Шаст, какие вопросы. Ты где? Заеду за тобой, а ты смотри не превратись в сосульку, пока ждёшь. — На Марата я, возле Гельвеции. И пошути ещё про сосульку, я щас реально околею от холода вообще-то! — Сделай разминку на координацию, как на этом вашем майском Спорном выезде. Можешь и прохожих привлечь, тебе с аудиторией привычнее. И согреешься, и людей развлечешь. Я уже мчу.       Арсений завершает звонок, натягивает куртку, подумав, прихватывает бутылку коньяка из кухонного шкафа и теплый плед с дивана, и отправляется спасать друга.       Припарковавшись неподалеку от отеля, Арс идет искать лишившегося крова друга и, увидев его, не может сдержать смеха. Человек двадцать расположились полукругом на небольшой площадке и повторяют за Антоном, находящимся в центре этого сборища, несложные с виду движения. Шастун стоит на левой ноге и, вытянув правую назад, пытается наклониться и присесть, не потеряв равновесия. Люди падают один за другим в снег, хохоча. Антон заряжает людей позитивом даже тёмной холодной ночью. — Зарядка окончена, забираю у вас этого аниматора, — объявляет Попов, подойдя ближе. — Смотрю, совет пришёлся кстати? — Аааарс, уррррааааа! — ликующе кричит Антон, даже подпрыгивая на месте от радости. — Давай, машина за углом, поехали скорее.       Как только Антон устраивается на пассажирском сидении, закутавшись в плед так, что неприкрытым, кажется, остается только нос, Арсений достает из бардачка коньяк и деловито говорит: — Пей. Согреет на несколько минут, а там и доедем уже. Пару глотков, много нельзя, только хуже сделает.       Машина стремительно срывается с места, и уже через пятнадцать минут Шастун разглядывает квартиру, в которой оказался. Кажется, если бы Антона привели сюда с завязанными глазами и попросили угадать, кто здесь живет, он бы сразу назвал имя Арсения: вся квартира буквально пропитана его присутствием. Вещи стильные, но при этом настолько странные, что непонятно, как их производители до сих пор не разорились. Шастун не может вспомнить ни одного человека, который бы купил светильник в форме листа спатифиллума. — В тёплый душ, срочно! — выводит Антона из задумчивости Арс, заходя в комнату с полотенцем и комплектом домашней одежды, — Держи. — Спасибо, Арс! — Шастун порывисто забирает вещи и торопится уйти согреваться. — И очень горячую воду не включай, — кричит ему в спину Попов, — Вредно!       Окончание фразы Антон не слышит, захлопнув за собой дверь в ванную и стремительно раздеваясь. Грязная мокрая одежда летит в корзину для белья, Шастун залезает под струи воды и, слегка отогревшись, начинает с интересом оглядываться. На полках царит идеальный порядок, и Антон, выдавив себе на ладонь шампунь, теряется, стараясь поставить банку ровно на то место, откуда взял. Пока он выравнивает её, чтобы этикетка с названием дорогой марки производителя не была закрыта пузырьком с гелем для душа той же фирмы, через дверь до него доносится голос Арсения: — Шаст, ты там не сварился? — Не-не, уже выхожу! — Шастун быстро заканчивает водные процедуры, вытирается полотенцем и натягивает предложенную ему одежду. Футболка в самый раз, а вот брюки оказываются коротки и оставляют открытыми взору худые щиколотки.       Запах кофе ударяет в нос Антону, как только он выходит из ванной комнаты. Идя на аромат, Шастун оказывается на кухне и видит Арсения, колдующего над туркой у плиты. Попов оборачивается, и что-то, кажется, начинает щемить у него в сердце. С мокрыми взъерошенными волосами, в коротковатых штанах Антон такой… беззащитный. — Садись. Сахар? — Ага! Кофе-кофе-коооофе! — Шастун почти пропевает эти слова, присаживаясь к столу и с удовольствием обхватывая кружку обеими руками. Душ, конечно, немного избавил его от холода, но чтобы восстановиться полностью, потребуется куда больше времени. Антона запоздало начинает бить лёгкая дрожь, и это не остается незамеченным для Попова. — Да ты всё ещё ледышка! Что замёрзло больше всего? — Ноги, — честно отвечает Шастун. Как ни крути, выскакивать на мороз в одних тапках и разгуливать так почти полчаса — плохая идея. — Щас согреем! — Арс опускается на колени перед Антоном и берет одну его длинную тощую ступню в свои ладони. — Блять, щекотно, — не может сдержать смешок Шаст и дёргает ногой. — Терпи, зато щас тепло станет, — отвечает Арсений и начинает растирать замёрзшую конечность. — Пей кофе, не отвлекайся.       Шастун не может не отвлекаться, он смотрит на Арса, расположившегося возле него, и ему кажется, это самое романтичное, что вообще было у него в жизни. Обжигающий душ (конечно же, Шаст не послушал советов мудрого Попова и выкрутил кран с горячей водой практически на максимум) утроил эффект от выпитого по дороге коньяка, и Антон пьяно тянется к Арсению, вовлекая того в поцелуй.       Для Попова это неожиданно, и он не сразу начинает отвечать, а потом мозг его отключается, и вот уже они горячо сплетаются языками. Арс тянется к Шастуну и собирается провести тому ладонью по затылку, привлекая ближе, когда в грудь ему упираются худые руки Антона, отстраняя от себя. — Стой, Арс, — слегка задыхаясь произносит Шаст, — Стой. Это… Я пьян, забудь. Так не должно происходить. Ты, блять, мужик, и это, блять, неправильно. Забудь. — Но ты сам!.. — не понимает Арсений. — Я. Блять. Пьяный, — проговаривает с расстановкой Антон. — А ты, кстати, трезвый. Мог бы быть и помудрее.       Вот теперь Арс растерян, он садится на пятки и безмолвно смотрит, как Шастун поднимается со стула, проходит в ванную комнату и извлекает из корзины с грязными вещами свою одежду. Антон с омерзением напяливает на себя толстовку и, балансируя на одной ноге и пытаясь попасть второй в штанину брюк, спрашивает: — Штукарь на такси не одолжишь? — Я сам тебя отвезу, — тихо отвечает Арсений и передразнивает Шастуна, — Я же, кстати, трезвый.       В полном молчании они доезжают до Гельвеции. Попов изредка отвлекается от дороги и поглядывает на Антона, расположившегося справа от него на пассажирском сидении. Тот задумчиво смотрит в окно, теребя нижнюю губу. — Приехали, — сообщает Арсений, когда Шастун никак не реагирует на то, что машина уже остановилась. — А, да, — вздрогнув, возвращается в реальность Антон. — Арс, ты извини меня. Просто… Мне надо подумать, ладно? — Конечно, — с деланным спокойствием отвечает Попов, а что ещё он может сказать? — Я подожду. — И всё нормально? — Всё в порядке. Не парься. — Ну, тогда пока? — Пока, Антох, — Арсений протягивает ему ладонь и они прощаются.       Попов смотрит, как Шаст в гостиничных тапках добирается до дверей отеля, пару раз чуть не навернувшись на льду, а потом заводит мотор и отправляется домой. Антону действительно трудно, Арс понимает и на самом деле не обижен. Да, ему не слишком приятно, но он готов дать Шастуну время.

***

      Арсений слегка потряхивает картонную коробку с шоколадками, с сожалением отмечая, что она практически полностью пуста. Он уже привык приходить сюда ежедневно и рассказывать свои маленькие истории из жизни, и даже не может представить, чем займётся двадцать пятого числа, когда календарь закончится.       Странно, но сейчас даже не самые легкие моменты их жизни кажутся такими… теплыми. Попову приятны эти воспоминания. Давно стоило поделиться ими с кем-нибудь и не держать внутри. Всё это время Арсений не давал никому понять, что происходило у него в душе, и, надо признать, он достаточно талантлив, чтобы одурачивать всех до бесконечности. Вот только внутри, внутри себя Попов не справлялся. Однажды, бездумно щелкая пультом по телеканалам, Арс наткнулся на фильм про барона Мюнхгаузена и внезапно осознал, насколько похож на главного героя, пытающегося вытянуть самого себя из болота. Вот только Арсений — не вымышленный персонаж, и ему без помощи не справиться. На следующий же день он выбрал клинику и записался на приём.