Охотники Империи

Рэвейдж стоял на травке возле канала и игрался с маленьким радиоуправляемым вертолетиком. Со стороны выглядело умилительно. На самом же деле с помощью него он закладывал бомбы в нужные места города по заданию. Также у вертолетика были острые лопасти, которые резали в мясо всех, кто к нему приближался. Настроение было паршивым, гудела голова. Очень хотелось разбежаться и удариться ею об гранитный камень раз двести. Некоторое время назад он крупно повздорил с медузой. Вновь очнувшись в хижине, стал нести заплетающимся языком какую-то ахинею и, требуя «еще дозы», биться головой в стену. Затем, не получив ожидаемого, трясущимися руками попытался снять со стены маленький топорик, чтобы «почесать спину». Был успокоен рассвирепевшей хозяйкой хижины, пырнувшей его шприцом с какой-то гадостью, от чего сразу же вырубился. – Эй, парень! – вдруг окликнул Рэвейджа кто-то. От неожиданности мутант выронил пульт управления – вертолетик упал в воду, сработал детонатор – и несколько лодок и яхта, пришвартованные у причала, взлетели на воздух. Также в особняке на острове по ту сторону канала что-то взорвалось, из окон повалил густой дым. Рэвейдж обернулся: к нему подходил темнокожий парень в серых джинсах, сиреневой футболке и синей повязке. Типичный член гаитянской банды, очень агрессивной в этих краях. Особенно на него, по словам кубинцев, попортившего гаитянам немало крови. Вот только этот гаинтянин был настроен, похоже, миролюбиво. – Нужна твоя помощь. Поможешь кое-кого замочить? – неожиданно спросил он. – А-а-а… мочить – это я люблю, – щелкнул шипами Рэвейдж, вернее, хотел щелкнуть, но обнаружил, что они куда-то исчезли – лишь голые металлические хомуты болтались на запястьях. Гаитянин отвел его на окраину города, где возле большого здания ютилась маленькая грязноватая постройка. – Там оружие, можешь взять все, что понравится, и приходи на стрелку сегодня в восемь вечера. Она будет вон там, – парень махнул рукой на небольшую площадку, метрах в двадцати от оружейного склада. – Но сильно не светись, твое дело – прикрывать нас. Он отворил дверь склада, и сложенный пополам листок упал к их ногам. – Аа… тебе послание от тети Полли, держи, – сказал гаитянин, передавая записку Рэвейджу, который тут же ее развернул и стал вчитываться. Привет, внучок. Помоги моим ребятам справиться с кубинской бандой, отправь этих сосунков, друзей Фиделя Кастро, прямиком в ад. Не откажи в помощи черным братьям, красавчик. Пусть это послужит оплатой за нашу травку, выполнишь – получишь еще. А нет – сработает моя вуду-куколка, и повиснет твоя голова на заборе, отдельно от туловища. Твоя любимая тетушка Полли – Вот чееееерт!.. – протянул мутант, подняв глаза от записки. – По обе стороны баррикад играю – ну надо же так вляпаться!

***

В назначенное время он уже был на месте, наблюдая за бандой гаитян с крыши склада со снайперской винтовкой в руках. Помимо снайперки Рэвейдж взял с собой пулемет, узи, ящик гранат и кастет. Последний – чисто ради самоутверждения, взамен утраченных шипов. Вскоре на «тусовку» подтянулись кубинцы. Завязалась драка, плавно перешедшая в кровавое побоище. Рэвейдж, как добросовестный снайпер, снимал врагов по одному меткими выстрелами в голову, однако кубинцев явно было больше. А скоро стало еще больше: к месту разборок подъехал фургон, из которого выскочило, по меньшей мере, два десятка парней в белых футболках и красных повязках. «Не дадим свершиться социалистическому произволу!» – заорал мутант и открыл огонь из пулемета, изрешетив большую часть кубинской подмоги, прежде чем те успели ввязаться в бойню. Однако один из новоприбывших сумел уклониться от огня и полез на крышу склада, размахивая невесть откуда взявшейся катаной. Когда он уже был на подходе, намереваясь сделать незадачливому революционеру хедшот, тот успел достать кастет и долбануть им, что есть силы, по голове нападавшего. Кубинец упал вниз, судя по хрусту, что-то сломав себе, но это было уже неважно – с разбитой черепной коробкой все равно долго не живут. Добив нескольких вражеских солдат из снайперки, Рэвейдж решил окончательно стереть следы этой банды, и со словами: «Вот и гранатки пригодились!» кинул одну из них в фургон, в котором наверняка мог скрываться еще кто-нибудь. Но криворукость Фила, похоже, оказалась заразна: граната отрикошетила от дверцы фургона прямо ему под ноги. ВЗРЫВ! Внеочередная контузия. И… пошатываясь и еле переставляя ноги, мутант упал с крыши, с трудом поднялся и побрел в сторону маленьких домиков – гаитянской деревни. Где-то здесь должна быть тетя Полли. Затащив свою тушу в один из домишек, Рэвейдж ударился головой об косяк и свалился на пол.

***

Пришел в себя он, конечно же, в хижине старой знакомой. Рэвейдж лежал на боку, а руки и ноги его были жестко зафиксированы. Сквозь дрему мутант услышал острый и холодный, словно ледяной клинок, голос медузы: «Так, а теперь последний штрих» и тут же почувствовал, как что-то холодное металлическое коснулось его виска – острый железный клин, по которому та примерялась для удара молотком. «Эй, ты чего?! – вскрикнул про себя Рэвейдж, вдруг осознав, что не может издать ни звука. – Не надо снимать с меня скальп!!! НЕ НАДО!!!»