Охотники Империи

Рэвейдж сидел в своем личном кабинете – темной и мрачной комнате. Он развалился на кресле из кожи аллерианского хищника и закинул ноги прямо в шипастых ботах на стол из красного дерева. За окном алым глазом светил полумесяц, а люминесцентная подсветка из лавы воссоздавала адскую атмосферу, пугающую человека и радующую глаз мутантов и медуз. Лидер Черного Легиона закинул руки за голову, закрыл глаза и размышлял. Он был на редкость спокоен. Кровавое рубилово и расчлененка на аренах типа «Инферно» очень успокаивало нервы. Он без сомнения был главным мутантом турнира и, пожалуй, самым кровавым мясником, рядом с которым можно поставить разве что робота Мандибулу, расчленившего 76 людей в поисках смысла жизни. Только Мандибула не был лидером команды, за которую выступал, а Рэвейдж, чье имя означало Опустошитель, был. Уж показавший себя рулевой команды «Черный Легион», он заставлял считаться с собой одних и дрожать мелкой дрожью других, а также всегда был рад продемонстрировать свою силу в деле. Рэвейдж не помнил, кто он, откуда и зачем здесь. Он знал одно: его задача – убивать, добраться до вершины кровавого противостояния и взять кубок. Нет, ему не нужны были богатство, деньги и прочее, он сражался ради удовольствия – усеивать арены трупами, кусками мяса и обломками металла ему нравилось. Кажется, он нашел себя в этом мире. И только одна мысль не давала ему покоя: кто та девушка, что он увидел пару дней назад? Чем-то она отличается от той бесчисленной толпы, которую он привык расстреливать из зенитки. Что-то в ней есть и, кажется, они уже встречались. Наверно, в одной из прошлых жизней. Размышления прервал звук скрипнувшей двери – на пороге появились клоун Арлекин и медуза Сабверса – его партнеры по команде. Арлекин прибыл из Чистилища, с Башни Хаоса, а Сабверса лечила его там, в лесу, но Рэвейдж не помнил ни того, ни другого, однако в команду обоих взял, оценив их безумие. – Эй, босс, – хихикнул клоун, – что-то вы слишком много думаете в последнее время, позвольте поинтересоваться, о чем? – Это оказывает негативное влияние, – поддержала его Сабверса, – давай-ка я тебе мозги промою, как тогда… – тихо прибавила она. – А ну выйдите оба! – мутант рассержено ударил по столу, оставляя на нем глубокую вмятину. – И дверь за собой закройте, пока я вас по ней не размазал! Клоун и медуза поспешно удалились, предпочитая не связываться с лидером, когда тот не в духе, а Рэвейдж усмехнулся. Скоро очередной матч – время убиения ничтожных людишек и прочих гуманоидов, время продемонстрировать свою мощь и сделать еще один шаг к вершине!

***

А показать ее лидер «Черного Легиона» любил и вновь намеревался сделать это на матче с командой «Костогрызы» на небезызвестной Палубе-17. Лава и красный цвет вокруг очень радовал глаз не только Рэвейджа, но и партнеров по команде, за исключением разве что Фатум и Арлекина. Первой больше нравились космические арены открытого типа, а второй любил кладбища и склепы, впрочем, был рад устроить бойню где угодно. В команду Рэвейдж набрал самых отчаянных, ужасных и безумных творений генлабораторий из ближнего космоса, предварительно лично победив каждого из них и заставив признать собственное лидерство. Фатум – кибернетизированная особь женского пола, чья душа, тем не менее, имела органическое происхождение, отличаясь от компьютера обычного дроида. Арлекин – клоун-маньяк, которого хлебом не корми – дай кого-нибудь заманьячить. У него был черный цилиндр, но гладкий и матовый и без рисунков, как у его коллеги Мистера Кроу, а еще он любил наносить на лицо грим, подделываясь под драматического персонажа. Мортис. Этот парень прошел обучение в каком-то египетском храме, утверждал, что лично знает Рэвейджа, но тот не помнил, однако увидев неплохой потенциал и жажду крови в глазах, после схватки принял этого парня в команду. Сабверса – одна из профессиональных высасывателей мозгов и души, чьи глаза слепы, изо рта постоянно стекает струйка слюны, а жизнеспособность напрямую связана со страданием ее жертв. «Костогрызы» появились на арене. Их выступления в этом сезоне явно оставляют желать лучшего. В их составе – ни одного субъекта генной инженерии или дрона Лиандри – два Ген Мо’Каи, джаггернаут и две египтянки. Каскули, Ратхик, Жезебель, Нефтида, Нафирет. Бой начинается. Рэвейдж сразу находит зенитную флак-пушку – свое любимое оружие, хорошо, что на арене их две. Арлекин берет ракетницу, Мортис – миниган. Фатум спускается вниз, подбирает шок-ружье и тут же на паровом джамппаде возвращается обратно в центр. Сабверса забирает снайперскую винтовку, но на месте ей сидеть тяжело – нужен прямой контакт с жертвой и ее страхом – медуза периодически перемещается в правый коридор. Рэвейдж орудует флаком быстро и эффективно. Точность у легионера средняя, но количество снарядов работает на него – 9 вылетающих раскаленных осколков металла наносят по 13 единиц урона, при попадании в упор – мгновенная смерть. У Арлекиновой ракетницы площадь наносимого урона тоже высокая, минусы, правда, в том, что иногда этот урон приходится и по нему самому. «Костогрызы» – не новички, поэтому в легкую их не сломить. Чего стоит хотя бы Жезебель, при встрече пихающая своим мощным плечом скафандра худого Арлекина или Сабверсу и расстреливая их, упавших, из флак-пушки. Ген Мо’Каи берут ловкостью, заставляя неаккуратных противников падать в лаву. Но не в этот раз. Сейчас против них кибернетический воин Фатум, у которой все просчитано, и лишних движений она не делает. Поединок идет со счетом 26:9, Рэвейдж жалеет, что лимит по фрагам не столь велик. А еще он сокрушается о том, что противника нельзя разорвать голыми руками, забрызгать все кровищей и размазать кишки по стенам. За это с турнира могут запросто дисквалифицировать, и мутант это знал. Даже встретив смерть от руки противника, он продолжал свое черное дело. В его движениях было столько неистовства, столько экспрессии… Мортис, останавливаясь и чуть опуская миниган, кидает взгляд на лидера через плечо. «Он такой же, как я, но сильнее, и на него можно положиться. Это вдохновляет». Вскинув оружие, Мортис продолжает бой. Арлекин безумен. Ему нравится эта кровавая мясорубка. Лидер тоже безумен, но более серьезен, и с ним шутки плохи – может и по морде съездить. Уже проверено. Фатум ощущает металл во всем своем теле. Она пластична, она компактна. Но пока не привыкла к новому телу. В XXIV веке мировые технологии поняли и освоили главное – сохранить душу, теперь они могут воссоздать для нее любую оболочку, даже если предыдущая была раздроблена на кусочки. Ее душа жива, она будто еще в полусне, не отошла полностью от анабиоза, но жива. Она словно в жестком искусственном коконе, твердые стенки которого стесняют свободу, но позволяют выглядывать сквозь отверстие и видеть этот мир. Она не помнит ничего, ее память – пустой лист. Но когда-нибудь она все вспомнит, и этот парень ей поможет. Его позиция схожа с ее, хоть он другого метаболизма и принадлежит другой расе. Сабверса чувствует постоянную внутреннюю боль, ее душа тоже жива, хоть и сильно покалечена и деформирована. Ей нужны другие души, чужой разум, в который она вторгается, дабы не потерять свой. Это выживание, жизнь за счет других, поглощение энергии и чужого страха. Но этот парень – исключение, его нельзя подчинить. Каким-то образом он умеет блокировать любое вторжение извне. У него как будто бы нет души, но в то же время она есть. Медуза в первый раз встречает такое создание, которое каким-то образом заставляет наоборот – подчиняться себе. Физическая сила, агрессия, безумие. Но в то же время его праведная агрессия внушает доверие, словно тусклый свет где-то далеко-далеко, и на который она летит словно мотылек. До сих пор непокорная, темная, мрачная сущность, она впервые согласна идти под чьим-то флагом, его флагом. Матч заканчивается очередной убедительной победой со счетом 30:9. Рэвейдж раскидывает руки, празднуя победу, он приседает, как бы подзывая противника к себе, а затем делает жест «перерезания горла». Он жутко доволен и еще не знает, что ждет его впереди.