Эти роли не для нас

Арьеж, ущелье Пейремаль, 10 сентября 1878 года

Копыта ослицы ритмично цокали по немного раскисшей черной земле. Мария погладила животное и с тревогой посмотрела на небо, по которому плыли низкие темно-серые тучи. Дождь мог хлынуть в любую минуту. — Давай, давай же! — закричала молодая женщина. — Давай, Мина, поторопись! Дорога шла вдоль бурной реки, зажатой двумя высокими крутыми берегами с жухлой растительностью, почерневшей от сырости. Сумерки уже опускались на ущелье Пейремаль, теснину с крутыми склонами, поросшими буками и дубами. На местном наречие «Пейремаль» означает «плохие камни». И действительно, когда шли проливные дожди, с черной скалы падали камни и дорога становилась опасной. Случалось даже, что камни разбивали проезжающие в это время двуколки в щепки. Деревья упорно цеплялись за зыбкий склон, глубоко уходя своими корнями в песчаную почву. Но весной и осенью шли такие сильные дожди, что некоторые гиганты падали, издавая глухой треск. — Давай, Мина, бога ради, поторапливайся! — повторяла Мария, похлопывая животное по бокам. Марии все это было хорошо известно. Она не любила ущелья, куда даже летом редко проникали солнечные лучи. Дождь все же грянул, окрапливая и так мягкую, рыхлистую землю. Ослица завопила, и Мария почувствовала, как наклоняется в сторону. — Мина, пожалуйста! Девушка ощутила, как ее длинные волнистые белокурые волосы начинают завиваться и неприятно облепливать кожу. «Дождись меня, Нуар, прошу, дождись!». Она пару часов как узнала о бое, проходившем на ущелье Пейремаль, и сейчас корила себя за то, что не оказалась в нужном месте в нужное время. Акумы беспокоили ее уже около пяти лет — поначалу девушке было весело, но потом это стало ее выматывать. ЛедиБаг не могла передвигаться по городу быстро — конечно, можно было прыгать по крышам, но они, к сожалению, живут не в Париже, а в маленьком городке близ реки Юрва. Город не потонул в бедности, но однако крыши у них едва ли не соломенные. …так что Мария не видела никакого смысла в наличии напарника, если они все равно сражаются поодиночке. Внезапный гром молнии, обрушившейся где-то неподалеку, заставил ослицу словно зарычать, а Марию — изо всех прижаться к своему животному. Страх сковал все ее тело, и она не могла понять… почему она туда так торопится? Бой — он ведь еще не закончился? Кот Нуар ведь выиграл? Что же ей делать? Земля совсем разрыхлилась, и копыта ослицы повязали в ней все сильнее и сильнее. «Мина устала!» — вздохнула Мария про себя и схватилась за короткую шерстку животного. — Давай, Мина, осталось совсем чуть-чуть… только поднажми, давай же, прошу! Ослица как будто услышала, потому что тут же приоткрыла закрывающиеся от усталости глаза и, напрягая мышцы, изо всех оставшихся сил рванула вперед, время от времени спотыкаясь о мелкие камни, но тем не менее без остановки бежала. Мария молилась Богам, чтобы Мина не переусердствовала и не свалилась посреди дороги прямо сейчас. Может быть, девушка просто недооценила животное, а может — мольба действительно помогла, но уже через полчаса девушка оказалась в нужном месте. Нуара была видно издалека, пусть и маленькой точкой, но этого хватило, чтобы у Леди ёкнуло сердце от волнения: парень не двигался. Вскочив с ослицы, она сорвалась к напарнику, который прямо сейчас без сознания лежал посреди высокой травы. Она нежно обволакивала его, словно баюкая и защищая от ужасной грозы его беспокойный сон. Но это лишь иллюзия: ведь уже утром волки учуют запах человеческого мяса. И Мария еще сама не понимала, как будет от них защищаться. Нуар не казался особенным. Как будто просто спавшим. Девушке хватило лишь пара секунд, чтобы понять, что он поранился — из правой руки шла кровь, а сам парень потерял сознание от сильного удара головой об землю. Скорее всего, он скоро проснется. А пока что… пока что — что? Мария беспомощно оглянулась. Огромная поляна, потонувшая в дожде и лунном свете. Ничего не видно, хоть глаз выколи. ЛедиБаг вздохнула — Тикки спала в вельветовой мягкой сумочке, маленькая квами до сих пор не пришла в себя после той ужасной битвы с Дровосеком. В ноздри рвался сжигающий легкие запах дождя с нотками свежести и новой жизни, и Мария остерегалась — новая жизнь Нуару сейчас совершенно ни к чему. Внезапно она как будто заметила вдалеке что-то темное, и сердце радостно забилась от возможности спрятаться от дождя и волков — так далеко они не забираются. — Прости, Мина, — извиняющимся тоном произнесла девушка, с трудом приподняв тушу Нуара и положив его на седло ослицы, когда та недовольно зарычала. — Нам во-он до той пещеры. Обещаю, это последний наш путь на сегодня. Нуару нужна помощь, девочка моя. Ослицы молчо развернулась и медленно побрела. Мария постоянно оглядывалась вокруг себя в поисках хищников, но их не было. «Наверное, их спугнула Акума. Или, может, сам Нуар» — озадаченно посмотрев на парня, девушка залюбовалась его спящим лицом, но уже совсем скоро, едва не споткнувшись о высокий камень, спрятанный в этой ужасной высокой траве, стала озираться по сторонам. Иначе они не доберутся до пещеры, эта поляна — как будто лабиринт. Но, на ее счастье, превосходные ориентационные способности ослицы уже через час вывели их на маленькую пещерку — огромную полукруглую выемку, дно которой было устлано сухими листьями, галькой и песком. Тут же валялись обломки деревьев. Она осторожно проверила ее, на удивление, та оказалась совершенно пуста — к счастью, и привязала животное к кусту. — Стой спокойно, Мина! — предупредила Мария. Она знала, как устала ослица, но первым делом нужно позаботиться о Нуаре. — Ты получишь свою порцию овса, но чуть позже. С этими словами девушка достала из битком набитого тюка кусок шерстяной ткани и постелила его на землю. Затем она выложила трут* и какие-то предметы, завернутые в чистые полотенца. — Ножницы, спирт, эфир, полотенце! — бормотала Мария. Затем она подожгла клочок бумаги. Пламя тут же охватило сухие дубовые листья, мох и хворост — девушка оказалась безумно счастлива, что трут не промок во время этого дождя. Огонь разгорелся быстро, осветив золотистым светом темные стены пещерки. Мария улыбнулась, подбросила в костер несколько веток и стала развязывать обтянутое крепкой веревкой шерстяное покрывало, сняв с ослицы лишний тяжелый вес — она не понимала, как Мина вообще все это увезла на себе. Девушка разложила на холодном каменном полу несколько одеял и положила туда все еще спящего Нуара. Мария изо всех старалась не обращать внимание на пуще прежнего разразившуюся грозу, но каждый раз сердце екало от испуга и несколько секунд отходило. Но, по крайней мере, теперь она чувствовала себя в безопасности — хотя бы есть крыша над головой, и здесь гроза до них не доберется. Ослица тут же получила свою заслуженную порцию овса, и теперь довольно жевала его, стоя в сторонке и наблюдая за девушкой, которая носилась по пещере в поисках следов обитавших здесь животных, но напрасно — пещера действительно оказалась полностью необитаемой. Усевшись на шерстяной клочок одеяла рядом с Нуаром, Мария решила начать перевязывать Нуара. Но, обследовав его полностью, она поняла, что все гораздо хуже, чем она ожидала. У Кота поднимается температура, он тяжело дышит, и это первые признаки жара. «Матерь Божья, он же весь горит!» — ахнула девушка, едва коснувшись его лба. Разложив возле себя самые необходимые лекарства, Мария нашла еще одну проблемы — кровь из раны все еще сочится, а она не может его вот просто так перевязать, пока он в костюме. Регенерация у Кота сильнейшая, но не тогда, когда тот без сознания, и девушка не понимала, сколько же уже терпит его квами — тот наверняка обессилел. Еще чуть-чуть, и трансформация отменится. Что же ей делать? Мария взглянула на отчаянно мигающее кольцо на его пальце. В голове рылись многочисленные мысли от «зачем тебе эти проблемы, а? езжай домой!» до «кроме тебя ему никто не поможет, Мари!». И девушка решила послушаться. Тяжело вздохнув и едва прищурив глаза, она коснулась его кольца. «Я ведь… так ведь будет лучше для нас обоих, да?» — засомневалась Мария. Она ведь скрывала от себя личность Кота, пусть тот и отчаянно пытался доказать ей, что знать личности друг друга будет лучше для них. Но девушка лишь ухмылялась и под писк собственных серьг убегала. Сейчас она жалела об этом и все бы отдала, чтобы вернуться в те счастливые времена, когда Кот бегал за ней, а она сама бегала за сыном управляющего деревни — Андре. Тот слишком напоминал ей собственную матушку, царствие ей небесное. Но сейчас — для нее было важно лишь успокоиться и понять, что с Нуаром все в порядке. Поэтому она еще раз тяжело вздохнула и, проигнорировав отчаянный стук сердца в груди, решительно стянула с Нуара кольцо. Его тело тут же охватило зеленое сияние. Девушка отвернулась. Она не могла. Черт ее подери, она не может взглянуть на него — так ведь нельзя, он не давал ей этого разрешения, и все равно, что все эти пять лет именно от него исходили предложения раскрыться друг другу. Боже мой, неужели она сейчас узнает его… А если они знакомы?.. Эту мысль прервал шепот кого-то, кого она еще не знала. Девушка едва не вскрикнула, когда ее локтя коснулось что-то мягкое. — Вы ведь ЛедиБаг, да? — проговорило нечто. Мария слегка повернулась и увидела под собой нечто похожее на ее Тикки, только маленького котика. — Я… да. А вы… квами Кота Нуара? — предположила Мари, и это было странно, если она ошиблась. Квами слегка кивнул и устало проговорил: — С ним все плохо. Акума удрала, но не думаю, что с этой погодой она не рухнула в какое-нибудь ущелье. Просто… позаботься об Андре, умоляю. Мария неуверенно кивнула, и квами тут же без сознания рухнул прямиком ей на ладони. Девушка положила его рядом, укрыв уголком шерстяного покрывала и начала осмысливать ситуацию. Когда она провернула в голове слова нового знакомого, она словно окаменела… А-андре?! И с этой мыслью она резко повернулась к лежащему рядом Коту Нуару и… увиденное заставило ее на несколько минут потерять дар речи и мыслей. Внутри происходило что-то непонятное. «Андре… и Нуар… это один и тот же человек?! Но как?! Почему?! Я ведь…» Она ведь любила этого парня с самого детства! Да они были знакомы с пеленок! Она знала о нем буквально все! Все! Где он родился, что любит, чем занимается, у кого учится, сколько знает языков, чем будет заниматься в будущем! Да, она понимала, что его собираются женить на Луизе Буржуа — дочери главного помещика здесь, и поэтому никогда не признавалась. Но она любила его больше жизни! Как могло получиться так, что парень, за которого она могла бы отдать свою жизнь, и есть парень, ради которого она только что здорово рисковала своей жизнью? Мария обессилено рухнула на покрывало и перевела взгляд на квами. Они виделись каждый день. Они дружили с самого детства. И их вот так разделила Судьба на два фронта. А Нуар — он ведь столько раз признавался ей в любви… Мария закрыла глаза руками. Представив, что ей признается сам Андре — матерь Божья, она не может себе это представить. Неужели она столько раз давала отворот поворотом самому Андре Лубе? От этой мысли ей стало так… одновременно смешно, одновременно грустно. От нервов у нее появились соленые капельки в уголках глаз. Она не могла в это поверить. Андре — Нуар. Нуар — Андре. Она не могла в это поверить! Она ведь тысячу раз представляла себе настоящую личность кота Нуара. С одной стороны, они действительно похожи. Андре довольно высокий темноволосый парень с иссиня-черными волосами и такими яркими зелеными, почти кошачьими глазами. Кот Нуар тоже темнокурый парень. И у него полностью искрометные кошачьи глаза — девушка всегда думала, что это просто эффект и последствие трансформации, но, похоже, что нет. Да, пожалуй, Андре идеально подходит на эту роль. Сама Мария всегда задумывалась, как ее никто не узнал — ведь таких белокурых волос во всем городе не сыщешь. Она слишком выдавала себя ими, но, наверное, все считали, что скромная девушка Мария Агрест никак не может быть обладательницей супергеройского духа. Надо же… Еще с десять минут предавшись собственным мыслям, Мария помотала головой и принялась обрабатывать голову, пока парень не спит. Подняв рукав бывшей белоснежной рубашки, нынче окрашенной в багрово-алый из-за сочившейся из раны крови, она ужаснулась. В костюме это походило больше на порез, а сейчас девушка увидела значительную рану, как будто Кота… точнее, Андре, просто проткнули ножом. Сглотнув и промыв рану, она, мысленно тысячу раз перекрестившись, вылила на рану пол фляжки спиртного. Парень во сне зашипел, и Мария затаила дыхание — но парень лишь тяжелее задышал, скревив рот в оскале. «Боже, прости меня, Котик! — слезы скатывались по ее щекам. — Но это единственный способ защитить твою руку от заражения!». Мария благодарила свою находчивость сейчас. Девушка всегда с собой носила набор для шитья, и сейчас он очень пригодился — она сумела хотя бы зашить порез. Следующие пятнадцать минут блондинка тщательно обматывала рану белой тканью и завязывая ее. Парень стал дышать спокойнее, но он по-прежнему горел. А отец ее еще ругал, что она вечно таскает с собой все, как будто отправляется в другую страну. Достав из порядком опустевшего тюка маленькую ржавшую кастрюльку, которую всегда таскала с собой ради — так она себя чувствовала почему-то в безопасности — и маленький мешочек, Мария поставила кастрюльку на огонь, вылив туда достаточно питьевой воды. Сейчас ей было все равно — в крайней случае, она может напиться дождевой воды или утренней росой, а Нуару эта вода нужнее. Из мешочка она аккуратно вытряхнула засушенную измельченную ромашку, собранную рано утром в лесу близ ее дома. Когда девочке было плохо, отец всегда давал ей пить именно настой ромашки. И ей становилось легче. Пока настой охлаждался возле выхода из пещера, она смотрела на Андре. Грудь парня быстро поднималась и опускалась, было слышно тяжелое дыхание, и девушка боялась даже прикоснуться к нему — складывалось такое ощущение, что она попросту обожжется. «Нуар, ты глупец! Как ты мог в одиночку бороться в такую погоду с этой ужасной акумой?» — недовольно буркнула себе под нос Мария. Раньше не было таких сложных ран и ударов, герои обходились парочкой синяков, максимум — сотрясением мозга, хоть это тоже дело нешуточное. Но у них сильнейшая регенерация, а раньше никто не терял сознание, так что при обратном превращении все становилось нормально, не считая легкое головокружение. От мыслей ее отвлек тихий стон, а в следующую секунд кулак парня сжал шерстяное одеяло. Ему становилось хуже. Мария нежно коснулась руки парня, мягко сжимая ее. Но в следующую секунду ее озарило — да он же ледяная. «Боже, ну я и идиотка, у него же лихорадка!». Но еще одного одеяла не было. Для начала, нужно сбить температуру… Мария как ошпаренная бросилась к кастрюльке, едва успевшей слегка остыть. Аккуратно приподняв голову темноволосого и раздвинув его губы (в этот момент она старалась ни о чем не думать), она попыталась осторожно влить туда воду, но это было попросту опасно — парень закашлялся и не хотел глотать. «Что же мне делать?» Мысль ворвалась в голову слишком внезапно. Но она была настолько же сумасшедшей, сколько и готовность Марии сделать задуманное. — Я сошла с ума… я точно сошла с ума… — она ходила по пещере взад-вперед, время от времени посматривая на ослицу, как будто ища в ней ответ на свой вопрос. И Мина решила ответить, переведя взгляд на Нуара. — Ты правда считаешь, что мне стоит это сделать? Мина посмотрела на нее так красноречиво, как будто говоря что-то вроде: «Да ты точно с ума сошла! У него сильнейший жар! А ты тут колеблешься!» И, видимо, это повлияло, так что Мария решительно села на покрывало возле Нуара. На его лице выступали капельки пота, и девушка вдруг отбросила все свои сомнения. Она ведь делает это ради него, не так ли? Но… …это все равно ужасно смущает. Проклиная все на свете, Мария медленно села к нему на бедра и, отхлебнув немного ромашкового настоя, одной рукой подняла его шею, второй — открыла рот, и нежно коснулась своими губами его, стараясь не ошибиться. Еще секунда, и жидкость, находившаяся во рту девушки, быстро перетекла через поцелуй в горло Андре. Мысли в голове блондинки начали копошиться со скоростью молний, которые вдруг перестали волновать ее. Девушка пыталась ничего не анализировать — если она вдруг сейчас представит себе всю эту ситуацию, как она, практически оседлав парня, фактически целует, в номинально романтической обстановке, Андре-Нуара, то больше не сможет ничего, а парню нужна помощь. Поэтому Мария лишь отхлебнула еще немного жидкости, раз за разом проделывая это в течение получаса. Наконец, она взяла немного оставшейся после перевязки материи, и, обмокнув ее в холодной дождевой воде — в луже возле выхода из пещеры — наложила ее на лоб парня. Ему все еще было плохо, но по крайней мере он больше так тяжело не дышал. Мария пыталась найти хоть что-то согревающее, но так ничего и не нашла. В итоге, она просто передвинула его ближе к огню и улеглась рядом, время от времени выдыхая ему в шею, и растирая руки, пытаясь согреть и передать ему хоть чуточку своего тепла. Но совершенно не заметила, как уснула…

***

Холодное сентябрьское солнечное утро подступило слишком неожиданно. Ранней осенью светать начинает уже еще совсем рано. Первые солнечные лучи медленно проскользнули по еще сонной земле — с их появлением туман возле реки начинает медленно покидать низину. Повсюду разносится сладкий аромат медуницы и других трав. Воздух такой свежий, полный приятных ароматов, врывается в легкие и заставляет раскрыть веки. Буквально через несколько минут солнце поднимается выше, озаряя своим светом всю местность. Отнюдь не нежные солнечные лучи упали на сонную траву, и она засверкала миллионами огоньков. Это утренняя раса, редкая, неуловимая — и уже через час ее совсем не останется. Но Мария слишком устала, чтобы ее застать. Ранним утром очень тихо, кажется, что земля затаило дыхание в ожидании какого-то праздника. Вот уже слышатся веселое щебетание птиц, где-то заливается соловей. Птицы с радостью встречают новый день. Гробовая утренняя тишина потихоньку начинает исчезать, уступая место дню. Все вокруг наполняется новыми звуками. Становится теплее, уже с самого утра становится ясно: день будет ярким. Не такой, как в остальные унылые сентябрьские дни. Наверное, потому что, наконец, наступает веселое бабье лето. Солнце поднялось выше, подул приятный легкий ветерок. Зашумели деревья, загудели пчелы, зашелестели камыши, дружески перестукиваясь в приветственном жесте. Земля проснулась. Все вокруг зашумело, заработало, пришло в движение. Незаметно наступил новый летний-сентябрьский день, полный приятных сюрпризов и подарков. Андре почувствовал себя невероятно легко, когда, зевнув, открыл глаза. Сначала он ничего не понял, вот прямо вообще ничего. В памяти были какие-то прорехи. Сказать, что он был в шоке, когда, оглянувшись, увидел себя в пещере где-то непонятно где, лежащим на покрывале возле потухшего костра, спящей ослицы и… …в объятиях Марии Агрест. «Что за…?» Андре медленно привстал, переложив руки Марии на покрывало и посмотрел по сторонам. На вопрос самому себе: «Что было вчера?» у парня в голове взорвалась настоящая бомба. Промелькнули тысячи отрезков — вот, он отправляется к реке рано утром, чтобы посидеть тихонько себе, наловить рыбы в дождливый сентябрьский денек, пока не настали холода. А потом объявляется акума ближе к вечеру и, прощай, рыба, прощай, рыбалка, прощай, вообще все, потому что через три часа поздно вечером у Нуара совершенно не остается сил, и он все-таки ловит удар. И мало того, что Рыбак зацепил его своей удочкой, к чертям собачьим прорезав его руку, так еще и откинул метров на пятьсот в сторону. Кот Нуар, конечно, супергерой, но даже он такого не выдержал, и не за что было зацепиться, да еще и новая волна боли, накатившая с ударом об землю… Парень тут же огляделся… и до него только сейчас дошло, что он просто Андре. Его квами сопел рядом, проговаривая что-то вроде «камамбер». Что такое камамбер?.. Но неважно. Он медленно перевел взгляд на Марию Агрест. А потом на руку. Он пытался что-то понять, но ничего не вышло, в итоге, он просто слегка потормошил девушку. — Мари, просыпайся. Мари! Девушка лениво приоткрыла глаза, взглянув на Андре. Несколько секунд она терла их своими маленькими женскими кулачками (Андре сочел бы это довольно милым зрелищем), лишь потом до нее, наконец, дошло, где она находится, с кем и в какой ситуации. — Андре?.. — риторически спросила она скорее самою себя, чем парня. — Ты проснулся… я… я… прости… я… — Это ты перевязала руку? — прямо спросил темноволосый. Мари поджала губы — ну, и что ей отвечать? Поэтому она просто кивнула. — Спасибо, не знаю, чтобы я делал. Как ты меня нашла? Я ведь… вроде… — Был в облике Нуара? — вздохнула девушка. Парень медленно кивнул головой. — Я нашла тебя недалеко от старой ивы. У меня были свои дела возле реки, я не думала, что найду тебя. Я просто… Девушка перевела взгляд на спящую ослицу, на затухший костер, на одеяло, на лекарства, на набор для шитья, на все это также обратил внимание сам Андре, и девушка поняла: что бы она сейчас не сказала, парень не поверит ей ни на грамм. — Я искала тебя намеренно, — кажется, она уже должна считать количество своим вздохов, но — она не могла ничего поделать со сложившейся ситуацией. — Что? По какой причине? — удивленно спросил парень. — Я узнала, что недалеко от Сен-Лизье сражается Кот Нуар и решила… Решила что, Мария? Решила, что? Пойти поддержать? Или ты встретила гадалку, которая рассказала тебе, как Нуар будет ранен в плечо, и что именно ты, Мари, должна будешь ему помочь? Несусветный бред. Он ни за что в это не поверит. — Решила, что? — спросил Андре, заметив затянувшееся молчание девушки. — Прости меня, Андре. Я не должна была от тебя это скрывать. Мы знаем друг друга с пеленок, но ты от меня скрыл, что стал Нуаром, а я тебе не сказала, что я — ЛедиБаг. Око за око, глаза за глаз, да? — нервно усмехнулась девушка.

***

Маринетт с криком проснулась в холодном поту. Она тут же оглянулась, но повсюду была лишь темнота. Мирно тикали часы где-то на полке, за окном во всем своем великолепии все еще царствовала ночь. Девушка хотела расспросить Тикки, но та крепко спала, устав после тяжелого дня — и при этом девушка даже не превращалась в ЛедиБаг. Присев на кровати, синеволосая задумалась — что это еще за Андре и Мария? Прошлое поколение ЛедиБаг и Кота Нуара? Или это просто ее фантазии? В любом случае, она спросит об этом квами утром пораньше, а сейчас… Нет, она теперь точно не уснет. И до самого утра Маринетт анализировала свой сон, который, к сожалению, хотя может и к счастью, запомнила во всех деталях.