Эти роли не для нас

Солнце едва поднималось над горизонтом, освещая холодную поверхность спокойной воды. Было прохладно, пахло действительно морем. В этом что-то было. Небо было затянуто тучами, но солнце все равно видно — где-то подают признаки жизни ранние птицы чайки, волны сонно плещутся о гальку на береге. Адриан мог бы ощущать это вечно. В этом моменте было идеально все. Почти все. Вода его всегда успокаивала, любая. Он часто принимал ванну и душ, а вот эта бесконечная вода поднимала со дна его души какие-то постоянно забывающиеся и теряющиеся эмоции. Он всегда чувствовал себя нужным именно здесь, на берегу моря, когда волны мягко обмывали его усталые ноги, которые покалывали от резкого ноябрьского холода и морозной воды. Но Адриану было абсолютно наплевать на холод. Он лишь застегнул куртку и вылез из воды, усаживаясь на небольшой примост на береге. Теплее не становилось, но кому это нужно было? Не хватало лишь одного. ЛедиБаг. Адриан пока не мог сказать «Маринетт». Он толком не знал эту девушку. Маринетт просто — просто его милая одноклассница, не более, он не мог полностью связать ее милый образ с образом храброй и дерзкой ЛедиБаг. Ему требовалось время. Нужно было получше ее узнать, может, тогда он найдет какие-то сходства. То есть — Маринетт — она, конечно, удивительная, и, честно говоря, он почти не солгал, когда сказал подруге, что догадывался о ее чувствах. Он действительно иногда подумывал о странном отношении его однокласснице к себе. Но грешил на стеснительный характер. Внешнее схожесть его даже пугала. Теперь Адриан боялся даже взглянуть в лицо ЛедиБаг. Что насчет последней — парень не мог сказать точно, как ему разрушить всю ту кашу, что он натворил. Мало того, что он окончательно ее запутал, так еще и уехал надолго и всерьез. Натали передала, что его не будет две недели, а Адриан отсутствует уже почти месяц — съемки затянулись. В итоге, он узнал от собственного отца, что, оказывается, его решили сделать айдолом! Серьезно! Когда он сидел на этом пирсе, в голову всегда приходили интересные и помогающие мысли. Здесь он мог подумать о том, что ему делать. Жизнь Кота Нуара не может продолжаться вечно, потому что это жизнь под маской, и именно поэтому Адриан решил для себя сблизиться с Маринетт. Если она действительно ЛедиБаг, то чему его бояться? Он предвкушал их встречи. Синеволосая для него — не более, чем закрытая книга, которая всегда пылилась на полочке рядом с ним, но теперь он готов ее прочесть. Более того, он готов открыться ей сам. Раньше он никогда этого не допускал, потому что его внутренний мир… слегка… чудачен сам по себе. — Какая же ты, ЛедиБаг? — выдохнул он вместе с кротким паром, вырвавшимся из его легких. Единственное, что он знал о Маринетт, так это то, что она неплохой дизайнер, швея, хорошо и вкусно готовит, была председателем их класса пару лет назад и немного говорит на китайском. Где она живет, какой ее номер телефона, на какие семинары ходит, куда собирается поступать — это все банальная информация, которую девушка не скрывает, а вот что о ней самой? Они были друзьями, но лишь потому, что знакомыми их вряд ли можно было бы назвать, как и незнакомцами. Но — а что по сути? Какая она, Маринетт? Девушка всегда избегала его общества, и в конце концов о Маринетт у парня сложилось мнение, как о тихой, молчаливой, стеснительной, но крутой девочке. Она — и ЛедиБаг?! Какой диссонанс. Адриан даже почти разочарован. Но — а как иначе? Вряд ли Адриана можно представить в роли хитрого ловеласа Кота Нуара, и когда парень вспоминает об этом, то лишь понимающе вздыхает и твердо решает хотя бы подружиться с одноклассницей.

***

Идеальную тишину в комнате нарушает звон будильника. Не Рамштайн хотя бы. Маринетт вздохнула и с полным нежеланием куда-либо вставать перевернулась на другой бок. Сейчас она проклинала себя за то, что решила на ночь переставить будильник на подоконник — чтобы окончательно не проспать утром. В последнее время у нее выдалось много свободного времени — в смысле, времени, которое она не тратит на поимку злобных акум — поэтому девушка решила занять его учебой. За все эти три года она почти скатилась по учебе, а все потому, что у нее банально не хватало времени на нее, учитывая, что ее хобби, на которое тоже едва оставалось часов, — дизайнерская работа, также требовало к себе внимания и для Маринетт было важнее каких-то там оценок в колледже. Но, к сожалению, если синеволосая провалит экзамен, ей никак не поступить в дизайнерскую академию Агрестов. Туда попадали только самые упорные отличники — и при чем тут оценки, когда дело в умении шить? Так что Маринетт весь месяц только и делала, что исправлялась, и в конце концов догнала своих одноклассников. По крайней мере, теперь она не зависнет на прошлогодней задаче, которую даже Алья щелкает как орешки. Девушка потянулась и все-таки добрела до окна. Ужасный звон чего-то явно неопределенного прекратился. Маринетт, пытаясь продрать глаза после сна, отодвинула стенки и тут же закрыла глаза — яркий солнечный свет ворвался в комнату слишком внезапно. «С какого? Ноябрь на дворе!» — мысленно прокляла погоду девушка, но у нее, видимо, были свои планы. В ванной синеволосая зависла — у нее так часто бывало, не успевая проснуться. В голове рылись самые разнообразные мысли, лишь бы только никуда не уходить. Она все ждала какой-то весточки от Кота Нуара. Но Кот исчез вслед за акумами. В последнее время девушка уже начала переживать — даже Тикки летает по городу самостоятельно в поисках таблетки от скуки, настолько та уверена, что акумы не появятся в ближайшее время. По вечерам Маринетт перевоплощалась и патрулировала весь город, но так и не находила ни следов Кота, ни акум, ни Бражника — все затихло. Девушка догадывалась, что это лишь затишье перед бурей, но… она переживает. Ей пришлось провожать Адриана в аэропорт в вечер того же дня, когда она призналась ему, и сказать, что она не нервничала, значит ничего не сказать. Но блондин лишь помахал всем ручкой и улетел, сказав, что вернется через две недели. Но пролетел уже месяц, а его все еще нет. Блог Альи насчитывает миллион просмотров из-за того, все круглыми сутками обновляют страницу в надежде, что появятся хоть какие-то новости про супергероев, но увы! — шатенка ухитряется добавлять лишь короткие фанфики и арты. Впрочем, у Альи и то не хватает времени теперь — у нее прибавилось много внеплановой практики — директор соединил ее с секретарем одного рекламного агенства, и тот предложил ей написать статью. Подруга задушила Маринетт в объятиях, когда узнала, что будет помогать писать статью о проблемах в однополых семьях. Синеволосая лишь саркастично к этому отнеслась — проблемы в однополых семьях? Серьезно? Но шатенка, видимо, не особо переживала по этому поводу. Взглянув на себя в зеркало, Маринетт довольно улыбнулась. В ее жизни наступил новый период — конфетно-букетный, и девушке пришлось начать с собой ухаживать. Недавно она поменяла стиль… ну, как, просто купила шмотки на размер больше и бриджи поменяла с розовых на темные, предпочтя темно-розовый пиджак. И она все-таки распустила волосы — они доросли примерно до лопаток и именно с такой длиной идеально ей подходили. Алья сказала, что теперь точно никто не узнает — в таком-то образе, а этого было достаточно девушке, чтобы каждый раз перед превращением завязывать волосы обратно. Девушка вздохнула, протирая лицо полотенцем. Она облазила весь интернет в поисках моделей, хотя бы издалека похожих на Нуара, но натыкалась лишь на фотографии Адриана Агреста — тот в последнее время стал пользоваться просто дикой популярностью. Куда ни кинь, все равно он — как какая-то приставучая реклама. Даже в ее собственных мыслях. Маринетт уже давно забыла, когда потеряла грань между Нуаром и Адрианом. Сначала девушка тщательно пыталась разобраться в собственных чувствах, но это оказалось настолько невозможно, что синеволосая решила пустить все на самотек. Это слишком сложно для нее. И именно поэтому она так разыскивала Кота, чтобы просто поговорить, выяснить все отношения и признаться, что на самом деле уже давно любит другого, а тот, похоже, полюбил ее, поэтому она больше не может метаться меж двух лун и, ну ты же должен понять, Нуар, мы — фальшивка, мы — маски, мы не можем быть вместе, и все такое. Поначалу ее мучила совесть, но потом девушка смирилась с той мыслью, что в конце концов все равно придется выбирать. Как бы не запал ей в душу Нуар, чувства к Адриану перевесят само время. Телефон в самой заднице ее комнаты недовольно бибикнул, как будто он сам только просыпался от долгого молчания и надоедливых игривых солнечных лучшей. Девушка едва не споткнулась о свой новый розовый ковер и примерно на той самой ноте, когда песня в радио сменилась на какую-то безумно ванильную, а телефон запищал новым сообщением от Альи, Маринетт вдруг поняла, что ее жутко достал розовый. Пора сменить обстановку в комнате, решила она. А: «Хэй, подруга, я тут ТАКОЕ нарыла. Оценишь?» М: «Ща, дай мне глаза продрать. Жажда такая, будто я всю ночь бухала, а не искала Кота Нуара» А: «Алкого-личкааа. И, как успехи? Маринетт вздохнула. М: «Переменно отсутствующие 24/7» А: «Да ладно тебе. Твиттер нашей модели видела? Адриан сегодня пролетает!» Кажется, девушка не отвечала слишком долго, что Алья решила написать еще: А: «К слову, что у вас с Адрианом? Ты так и не рассказала, с какого хрена примчалась в шесть утра домой на велике АДРИАНА» Маринетт отослала смайлик-фейспалм, пытаясь показать подруге, что это такое ***ец, пообещала рассказать все при встрече как-нибудь и отошла в душ. Вернувшись, пестрело новое сообщение. А: «Окееей, ловлю на слове. И да, мне важное твое мнение. Один аноним пишет просто… прекрасно! *-* Читай и оценивай, подруга! Вот ссылка!» Синеволосая вздохнула и, быстро напялив на себя приготовленную с вечера одежду, отправилась вниз. Родители уже вовсю пекли булочки, и девушка приняла решение позавтракать вместе с телефоном, как это было последний год. Заодно прочтет. И что там Алья прислала? Ночной Париж выглядел безумно красиво. Она никогда не видела его таким. Именно таким, как сейчас. Может быть что-то и изменилось в нем, а может просто она выросла, но сейчас он стал невероятно огромным. Даже бескрайним. ЛедиБаг могла всего за несколько часов его пролететь, цепляясь за еле заметные выступы своим йо-йо, но однако же сейчас она ощущала себя такой маленькой, беззащитной, совсем крохой по сравнению с мегаполисом. Завтра день Святого Валентина, а ведь она до сих пор не нашла призналась парню своей мечты о своих чувствах. От мысли, что очередной праздник она проведет без ощущения рядом родного человека, ее пронзил озноб. Подул ветерок. ЛедиБаг внезапно вздрогнула, когда ее на плечи, обтянутые красным латексом, легло что-то теплое. Она дернулась, но увидела лишь своего напарника, который заботливо укрыл ее черным пиджаком. — Нуар?.. — Ты замерзаешь, принцесса, — он свел губы в свойственной ему ухмылке, но в следующую секунду перевел взгляд на город. Воцарилось молчание. Маринетт вдохнула запах пиджака и буквально почувствовала, как по телу пробежала стая мурашек, только уже приятных. Пиджак был пропитан ароматом одеколона, мужского одеколона, вперемешку с запахом настоящего мужчины. Оттого она почувствовала себя еще более беззащитной, чем раньше. Но постойте… — Это твой пиджак? — спросила она, зарываясь в предмете одежды, как будто он был ее последней надеждой на спасение. — Моя леди, как бы я посмел накинуть на ваши плечи чужую одежду, — засмеялся Нуар, а его ушки забавно дернулись. — Ну, а если серьезно, то, конечно, мой. А что? — Да ничего, — вздохнула Маринетт, болтая в воздухе ногами. А под ними — огромная пропасть. Эйфелева Башня слишком высокая для невысокой девушки, на хрупкие плечи которой была возложена миссия по спасению города, а не только пиджак ее напарника. — Как ты думаешь, мы знаем друг друга в реальной жизни, котик? — Что это на вас нашло, моя Леди? — ошарашенно, но одновременно хитро взглянул в нее Нуар, и Маринетт вдруг совершенно затерялась в его зеленых глазах. Почему ее так тянет на парней с зелеными глазами? — Неужели решила приоткрыть завесы тайны? — Нет-нет, конечно, еще чего не хватало, — вдруг покраснела девушка, сама не зная от чего. — Просто… ты мне кого-то очень сильно напоминаешь, но я не могу понять, кого. — Это невозможно. Моя любовь безгранична, и если бы ты была рядом в реальной жизни, я бы точно узнал свою Леди. Маринетт покраснела. Ее котик встал с колен, а она вдруг оглядела его и поняла, что он вырос на добрых семь сантиметров всего за одно лето. Еще бы. Подтянулся, окреп. Сквозь тонкую кожу проступают кубики пресса, а чуть ниже… она тут же спрятала взгляд. Костюм совершенно не скрывает особенности их тела. И ее костюм в том числе. Но Кот Нуар стал очень красивым, даже сексуальным. Ее просто стало тянуть к тему, как пчелку — к цветку. Наверное, подсознательно она чувствовала, что он сильнее, он — доминант, а она обязана подчиняться, как и заложено природой. Но душой она любила совершенно другого человека, а ведь это самое важное. Адриан. Именно Адриан — ее любовь, а не кто-то другой. И уж точно никакой не Супер-Кот. Однако напарник уже не раздражал ее, как раньше. Она поймала себя на мысли, что Кот ее всегда любил. Точнее, подавал ей знаки внимания. А Адриан никогда ее не замечал, как девушку, только — как друга, не более. Так может воспользоваться шансом?.. Боже, о чем она думает! Да как она только могла?! Маринетт помотала головой, отгоняя от себя затянувшееся наваждение, и тут же услышала знакомый писк в сережках. «Маринетт!» — услышала она в голове голос Тикки. — Ну что же, котик, до встреч! Пиджак… — Оставь его себе, — ухмыльнулся напарник. — Так я буду чувствовать, что ты приняла хоть какую-то частичку моей любви. При других обстоятельствах или будь она младше хотя бы на год, ЛедиБаг бы лишь помотала головой и отдала пиджак обратно, но сейчас она лишь тепло улыбнулась и спрыгнула с крыши. «Хотя бы сегодня я хочу почувствовать себя любимой!» — подумала девушка и решительно обвязала йо-йо гвоздь, за который зацепилась и полетела дальше. Кажется, в какой-то момент булочка настолько застряла в ее горле, что Маринетт даже перестала чувствовать воздух в своих легких. Резко подавившись, она запила водой под недоуменные и взволнованные взгляды родителей, но легкий жест дал им понять, что с их немного странной дочуркой все в порядке. М: «АЛЬЯ!» А: «Я знала, что тебе понравится; Р» М: «Черт. Черт. Черт. Признавайся. Кто это написал?» А: «Да мне откуда знать-то? Говорю же — аноним прислал!» М: «Мне срочно нужно узнать. Нино же у нас хакер. Может, его попросить взломать?» А: «Хэй, подруга, ты в курсах, что это незаконно?» М: »-_- Не кипишуй. А кто просил его взломать года два назад страничку Натаниэля? Или забыла свою первую любовь?» А: «Не напоминай мне об этом!» М: «А теперь ты защищаешь свою новую любовь, ахах» А: ‚Ага-ага-ага. Я же не знала, что этот полудурок в меня был с детства влюблен! ‘ М: ‚По-моему, хуже тебя только Адриан -_-‘ А: ‚Это в каком смысле? ‘ М: ‚Как один очевидного не замечает, так и вторая‘. А: ‚По-моему, просто нас окружают нерешительные люди‘ М: ‚Предательница! ‘ А: »; Р» М: «Я серьезно! Парни должны делать первый шаг!» А: «Да ты его видела? По-моему, у него нет времени даже осознать, что в него может реально кто-то влюбиться…» М: «Ты чертовски права, Алья. Но в то утро он был такой… странный» А: «Утро?» М: «Может, при встрече поговорим, не?» А: «Я уже у твоего дома, хехе» Вслед за этим сообщением послышался звон в дверях, и Маринетт устало вздохнула. Жизнь без Адриана показалась ей слишком скучной, жизнь без Нуара — какой-то пустой, теперь только Алья ее по-прежнему скрашивает. Девушка, которая никогда не позврослеет. Эта самая девушка быстренько вежливо поздоровалась с ее родителями и подтолкнула Маринетт к лестнице. Уже в ее собственной комнате, Алья бухнулась на кровать: — Я почти не спала, — устало проговорила та. — И почему же? — хмыкнула Маринетт, расчесывая волосы. — Писала статью, — нахмурилась Алья. — Но это ничего. Так что было в то утро? Маринетт вздохнула. В последнее время она рассказывала Алье абсолютно все, и сейчас уже просто нет смысла нет что-то скрывать. Учитывая, что признание Адриана и вся эта чертовщина с превращениями — вещи абсолютно притягивающиеся. Если уж позволила подруге узнать свою тайну, будь добра, рассказывай все. — Ну. Я призналась. Алья подскочила с кровати и едва не упала, споткнувшись о ковер на том же самом месте, где и буквально пятнадцать минут назад — сама Маринетт. Шатенка посмотрела на подругу сквозь отражение в зеркале, пытаясь увидеть хоть долю шутки или сарказма на ее лице, но синеволосая лишь устало поджала губы и продолжила предпринимать попытки развязать несчастный колтун. Алья молчала. — И… он мне признался. — ЧТО?! Алья начала строить какие-то гримасы и слишком активно жестикулировать. Вот уж было видно невооруженным глазом, как девушка не была готова к такого рода информации. А новости-то скапливаются, подумала она. — В смысле, признался?! — почти крикнула Алья, хотя голос ее был ниже на пол-октавы. — Ну, — Маринетт наконец повернулась лицом к Алье и снова тяжело вздохнула. — Я пришла, призналась, он сказал, что я ему тоже нравлюсь и предложил сходить в кафе. — Черт, Мари. Алья начала ходить по комнате взад-вперед, периодически хватаясь за голову и снова начиная жестикулировать, а также вновь и вновь смотря на Маринетт, а потом — на Тикки, которой явно было весело наблюдать за сложившейся ситуацией. — Тебя позвал на свидание сам Адриан, мать его, Агрест — собственной персоной, а у тебя такое лицо, будто тебя решили выдать замуж на Нино! Улыбнуло. — У меня был целый месяц, чтобы сойти с ума, — хихикнула Маринетт. — Если честно, я все еще не понимаю, какого хрена он тогда наговорил мне всего этого про сексуальность и что по мне сохнет пол-колледжа… — А ты что, не замечала? — Нет. А что, серьезно? — ПФФ! — Алья снова бухнулась на кровать. — Глаза свои разуй, хоть иногда. Так, стоп. А что ты намерена делать с Нуаром? Бедный парень не выдержит — сначала ты его игнорила, парень со своими гормонами терпел все это, а теперь, дав ему надежду, ты ее забираешь. Ты готова принять ответственность за то, что сломаешь его? Маринетт. Маринетт! — но девушка не отвечала. — Маринетт! — Ну, что, Алья, как ты думаешь? Конечно же, я к этому не готова. Но что ты предлагаешь? Принести в жертву собственные чувства? Я ведь тоже на том же самом перекрестке, вместе с ним. И Адриан только дал мне надежду. Нужно быть полной идиоткой, чтобы у самой же себя забрать ее, — Маринетт была готова заплакать, но вместо этого лишь обессилено бухнулась на кровать вслед за Альей. — Я хотела любви, а получила лишь проблемы. За что мне все это? Вся эта история с Котом — слишком несправедливая. По отношению к нему. Я не хотела, чтобы он страдал. И не хочу. Просто… просто… зачем же я дала ему эту надежду? Ну почему Адриан не мог мне признаться раньше?.. или не признаваться вообще. Я ведь только отучилась его любить, наконец-то начала привязываться к Коту — а теперь не могу отвязаться. Он мне дорог. Уже как некто очень близкий моему сердцу. Но это самое сердце так привыкло чувствовать трепет при виде Адриана, что уже не хочет его забывать. И мне они нравятся настолько одинаково, что — я в шоке, и я не знаю, что мне делать, совершенно не знаю. Как думаешь, побыть полной эгоисткой иногда — это полезно?! Алья вздохнула. — Как мне поступить, чтобы не сделать больно никому?.. — Хэй! — Алья неожиданно коснулась ее щеки. — А почему бы тебе не начать встречаться с обоими? У Маринетт, кажется, глаза закатились на 360 градусов. — Ты что, совсем с ума сошла? — Да нет же, Маринетт, просто глянь. Во-первых, это даст шанс на безопасное будущее. Если с одним ничего не сложится, значит, останешься с другим, если уж ты реально не можешь из них одного выбрать. Во-от. — А если сложится с двумя? — В один прекрасный момент ты скажешь, что все плохо, мои чувства к тебе угасли, нам нужно расстаться. И все. Поверь мне. В такой ситуации эта боль не будет такой разрушающей и всепоглощающей. Что ты так на меня смотришь? У тебя есть другой план? — Угу. Хорошенько поговорить с Нуаром. Объяснить ему всю сложившуюся ситуацию, он поймет, я уверена. Да, ему будет больно, но зато я поступлю честно. — Господи, какая же простачка. — Простачка?! — девушка, кажется, почувствовала, что задыхается от возмущения. — Что же ты так не хочешь насладиться этими чувствами? Молодость пролетает. Ты три года была безответно влюблена. Хоть на месяц. Почувствуй себя любимой. Ты не представляешь, Маринетт, каково это — получать поцелуи от ангела и демона одновременно? — Алья… да как ты только можешь подумать об этом? Все, чего я хочу — это верности. Что же будет со мной, если я позволю себе предать их обоих одновременно? — Ох не думаю, что ты предаешь Адриана, дорогуша, — вмешалась вездесущая Тикки. — Похоже, что для парня, у которого вовсю играют гормоны, ты не больше, чем просто объект фантазий. Задумайся. Он звезда, в него влюблены многие. У него никого нет. Маринетт? — Сечешь, милочка, — улыбнулась квами Алья, щелкнув пальцами. — Я только-только хотела это сказать. А теперь посмотри на эту ситуацию с другой стороны. Нуар любил тебя все три года и явно пытался призвать тебя к ревности со всеми этими каламбурами и подкатами к другим девушкам. И он все еще любит его. А у тебя играют гормоны. Тебя к нему влечет. Что не так? -…с каких пор вы стали такими хорошими психологами и начали разбираться в чужих проблемах? Алья засмеялась. — Прости, подруга, но у тебя на лбу написано: «Прости, Адриан, я хочу Нуара!» Маринетт надулась. Еще бы! Еще бы ее к нему влекло! У Нуара шикарное тело, он шикарно говорит, шикарно смеется и от него за километр несет сексом, а Адриан просто ее первая школьная любовь. Может быть, слова Альи и Тикки не так уж далеки от границы ее поступков? Может быть, ей действительно стоит завязать отношения с обоими? Но ведь это… разве это не чересчур? Разве это не измена? Маринетт усмехнулась: похоже, она все-таки сошла с ума.

***

Слеза скатилась по нежной коже щеки, оставляя на ней соленую мокрую дорожку. Девушка не стала ее стирать, просто обняла руками колени и посмотрела в окно. Она любила вставать ночью с постели, на цыпочках идти по комнате, чтобы никто не услышал и сидеть на подоконнике, закрываясь ото всех алой шторой и думая о своем. Ее привлекало ночное небо — любое, будь оно темно-синим от густых туч или ярким, полным звезд. Но особенно она любила то небо, когда на нем, словно полное блюдо горестей, красовалась Луна. Она была безумно завораживающей, она будто специально находилась ровно по центру окна. Аврора всегда любила ночь, любила яркие огни города, особенно зимнюю, когда как в сказке шел снег, освещаясь черными точками на свету фонаря, когда идет по дороге молодая мама, держа за руку дочку и торопясь домой, когда бежит по асфальту дорогая машина, облепленная снегом… Смешные у нее вкусы, учитывая, что с машинами у нее связаны только «хорошие» воспоминания, ага. Сейчас на улице как раз стояла ранняя зима. Точнее, середина ноября, но сегодня на удивление пошел первый снег, и сейчас белые хлопья оседали на уже довольно пушистую землю. Аврора вообще любила смотреть на снег именно в это время, со своего подоконника. И днем, именно в серую унылую погоду, когда снег черными комочками оседает в воздухе. И ночью, когда эти «черные комочки» превращаются в белых невидимок. Это настолько уныло, что хочется сидеть с кружкой зеленого чая, укутавшись в свой клетчатый плед, грустить и мечтать, что она и любит делать. Иногда включать под аккомпанемент ее мыслям такую же унылую музыку. Да, вот так, обнять руки коленями. Аврора не помнила точно, когда именно начала нарушать запреты родителей. Если мама с папой узнают, что она не спит в такое позднее время, ее точно накажут, лишат чего-нибудь как минимум на месяц. Хотя чего ее лишать… у нее и так уже все давным-давно отобрано, а большинство она и не видела никогда. Аврора так много чего хотела попробовать, так много чего желала испытать… влюбленность, вкусная еда. Она мечтала жить своей собственной жизнью. Но, к сожалению, не могла… она… боялась? — да, именно так, боялась. Как некоторые панически боятся высоты. Или клаустрофобии. Да, именно панически. С детства все, что ей говорили делать, это подчиняться. «Родители — это люди, подарившие тебе самое ценное, жизнь. Ты перед ними в неоплатном долгу, Аврора. Так что исполняй каждый их каприз. Вот вырастешь, будет у тебя собственная семья, и живи так, как будет угодно. А пока родители тебя обеспечивают и воспитывают, будь добра, не выделывайся и слушайся маму и папу во всем!». Наверное, это глупо. Но слова бабушки она запомнила очень сильно. И каждый раз, когда ей хотелось «запретного», они мысленно мелькали перед ее глазами. И становилось страшно. Страшно из-за возможного наказания, реакции родителей, Аврора даже не знала, чего именно она боялась. Но было страшно сделать шаг. Да, панически страшно. Наверное, это после… Не важно. Это было давно, а прошлое на то и прошлое, не стоит вспоминать. Но воспоминания уже кружили перед глазами, окружая собственное сознание. Неутешительные слезы снова вырвались из глаз. Хоть Аврора и нечасто плакала, но иногда позволяла себе немного ослабнуть, ведь ее жизнь, ее жизнь состояла лишь одного — терпения. Иногда ей казалось, что когда-нибудь не выдержит, просто сломается или же, наоборот, взорвется. Но время шло, а капли все накрапывали и накапливались. И все еще она ни сломалась, ни взорвалась. Наверное, эти капли уходили с нечастыми и редкими слезами. Внезапно перед глазами промелькнуло лицо ее давней учительницы. Да, это были на редкость счастливые времена, когда она могла хоть чуть-чуть нарушать правила. Отец уже тогда четко контролировал каждый ее шаг, но затем мама… даже мама… Аврора перевела взгляд на часы. Пришлось стереть слезы, потому что из-за влаги в глазах не было видно стрелок и цифр. Время показывало час ночи и двадцать минут. Что же. Она совсем тихонечко… постарается, чтобы никто не услышал. Можно ведь? Только один разочек. Пожалуйста! Только один раз. Девушка посмотрела на правый носок ноги. Внезапно она вскочила со своего кресла. Пол покрывал белый пушистый ковер, так что никто не должен ничего услышать. Девушка сглотнула: колени почему-то дрожали. Она так давно не танцевала. Она так давно не погружалась в воспоминания. Стало настолько грустно, что слезы градом полились по щекам. Девушка тут же смахнула их руками. «Нужно срочно отвлечься». Аврора тихонечко напела… — Оу, оу, оууу… Встать на носочки, плавно поднять руку перед собой, взмахнуть вверх и резко отвести в сторону, словно крыло, закрывая им лицо. Смахнуть резко слезы.  — Say c’mon, c’mon, c’mon we’re gonna get it now. Приложить ладошки к губам, стукнуть по воздуху три раза руками в разные стороны, при этом качая бедрами в том направлении, куда следует руки. Сложить руки плавно на сердце и не до конца отвести их в стороны, согнув в локтях. — Hands up if you’re ready for a fight, say C’mon, c’mon, c’mon we’re gonna win it now В сторону. Шаг влево. В другую сторону. Шаг вправо. Двинуть бедрами, подняв руку вверх, вторую руки вниз, направив ладони в разные стороны и согнув правую ногу в колене. Свестись и обернуться вокруг в себя. Три раза стухнуть руками по воздух, виляя бедрами. I don’t need you to believe in me I know how to change my destiny Same do… Аврора провела носком ноги по пушистому ковру. Этот момент… Рука влево. Теперь шаг вправо. Плавно рассечь пальцами воздух. Гибко откинуться назад, прогнувшись в спине. Отойти чуть-чуть, почувствовать на ногах пружины, слегка оттолкнуться… но Аврора не прыгнула. Они лишь замерла в позе с отведенными в стороны руками-крыльями… Эта песня больше не создана для нее… Далеко не все ищут любовь, и получить ее точно она не сможет еще… неограниченное количество времени. Она не создана для выигрышей судьбы. И она абсолютно не знает, как изменить свою судьбу. Мечтает об этом, да. Но не знает. И что уж тут говорить о том, чтобы войти в историю. Да, когда-то давно у нее были цели, желания, и она твердой походкой шла, нет, бежала, к ним. Но это было давно. А прошлое на то и прошлое, чтобы оставить его позади… …ведь так? Аврора лишь обреченно плюхнулась на кровать, укрываясь пушистым одеялом. В груди ныло, ныло от полной обреченности. Ей показалось, что вокруг нее лишь темнота. В комнате действительно было темно, несмотря на свет Луны, но этот свет почему-то придавал еще больше боли. Он проникал в голову каким-то незаметным червячком, раз за разом напоминая о том, насколько же ей одиноко. У нее есть все, но в то же время почему-то нет ничего. И еще эта помолвка… «Мама говорит, что чувства мешают и удерживают нас на одной ступеньке. Ты к человеку привязываешься, а он может предать. А еще может случиться такое, что тебе нужно будет развиваться и идти вперед, а твой друг не желает идти дальше, и вам придется разминуться, наверняка поставив точку в отношениях глупой ссорой. А это больно. Так что я никогда особо не старалась завести какую-то дружбу. У меня и не было особо времени на нее. Постоянно репетиторы, курсы, подготовительные, дополнительные занятия, вокал, танцы… Танцы… Сморозила глупость, да уж. Возможно, это смешно, но еще никогда, никогда за всю свою жизнь я не поступила так, как на самом деле того хочу я. Всю жизнь мне приписывали правила, которым я должна следовать. И четкому расписанию дня. Родители столько раз читали мне нотации без причины, что мне попросту стало страшно нарушить хоть одно из правил. В итоге, это жизнь в невидимой клетке, да еще кислород заканчивается. Мне бы так хотелось взлететь, но, видимо, это будет когда-нибудь в следующей жизни, а то и никогда… …потому что крылья атрофировались». Один только Бог знает, почему она влюбилась в него. Они ведь такие разные. Она чуткая, влюбчивая, одинокая, застенчивая и робкая ученица, с длинными блондинистыми волосами, иногда носящая очки. А он — крутой парень, одевается стильно, звезда школы. Но однажды вечером, выгуливая свою собаку, она увидела его. И глаза тогда расширились от удивления… Его густые и кучерявые каштановые волосы всегда играли с ветром в догонялки. Его глаз она никак не могла рассмотреть, он двигается слишком быстро. Мощные мускулистые руки то и дело опускались к земле, пачкались в пыли. На слегка смуглом лбу появлялись капельки пота, скатываясь по щекам к подбородку и капая на землю. Он двигался молниеносно, яростно, пытаясь доказать ветру, что он здесь король. Она не могла уследить за его движениями. В какой-то момент этот парень стал ее наваждением. Поэтому слова отца о том, что ей нашли жениха, просто резанули по сердцу так сильно, что девушка почувствовала, как застыла кровь в ее жилах и как ей хочется прямо сейчас исчезнуть, испариться, очнуться рядом с ним, рядом с тем парнем, переключиться на его движения, на его сумасшедшие движения и снова начать дышать тем воздухом, который он выдыхает. И пусть, что это лишь очередная иллюзия, которая Аврора придумала. Пусть. Но это ее спасает. Спасает… Ей хочется закрыться. Какой жених? Ей ведь только семнадцать лет! Неужели быть дочкой богатых родителей, помешанных лишь на достижении собственного благополучия и выгоды, это настолько сложно? Сложно в том плане, что тебе приходится вверять свою судьбу в руки этих равнодушных людей? Смогла бы она назвать их хотя бы родственниками? Едва ли. Сможет ли она представить, что родители помнят цвет ее глаз? Едва ли. Поэтому новость о помолвке она сначала никак не воспринимает, прежде чем уйти в свою комнату и забыться грезами, иллюзиями, чтобы не забыться слезами. А потом она ведет себя совершенно естественно, как будто помолвка — пфф, всего-то! Родители на нее даже не смотрят. Подумаешь, единственная дочь, еще чего! Подстать им, она пытается вести себя совершенно равнодушно. Ей не больно, нет. Ей просто разрушающе хорошо… так разрушающе, что просто душит ее эта радость. По самые гланды затягивает ей сладкий леденец — на, говорит, жуй! Поэтому, когда ей на стол кидают папку с биографией ее будущего мужа, Аврора нелепо потягивается. Туда не хочется смотреть. Это как будто ящик Пандоры. Ей нельзя это открывать. Нельзя. В горле стойко стояла чувство, будто, если она откроет папку, то совершенно точно нечто плохое вырвется наружу. Поэтому она целый день ходит из стороны в сторону в успешных попытках даже не смотреть в сторону стола. Но под вечер все-таки не выдерживает и открывает. Фотографии нет. Лишь куча ненужной информации… Модель. Пф, еще чего, родители, до чего они опустились, подумала Аврора. 17 лет. Ну, ничего, хотя бы ее возраста, и то ладно. Певец. Актер. Авроре становится не по себе. Но она все-таки осторожно смачивает пальцы слюной и нервно переворачивает страницу, где она видит фотографию спокойно улыбающегося парня. Сначала ей просто это лицо кажется дико знакомым, но затем пальцы все-таки начинают дрожать, и папка падает из ее рук. — АДРИАН АГРЕСТ?!