Шаг навстречу вселенной

      Мадлин медленно повернула голову. Ее глаза быстро привыкли к сумраку, и она сразу различила знакомые черты. Рядом с ней лежал Тротл и, подперев голову рукой, внимательно наблюдал за ней сквозь свои непроницаемые очки. Он был неожиданно близко, так, что она чувствовала исходящее от него тепло.       Мадлин удивленно замерла, но вместо того, чтобы задать ему родившийся вопрос, продолжала молчать, боясь нарушить обволакивающую тишину и разглядывая его лицо. Она до этого не присматривалась к нему. В глаза всегда бросались подвижные шерстяные уши и густая рыжая челка, из которой торчали красные антенки. Теперь же она увидела мелкие гладкие волоски, покрывающие его лоб и скулы, чуть более мохнатый подбородок, коричневый кожаный кончик его широкого носа, жесткую линию темных бровей и едва заметную редкую россыпь палевых усов, обрамляющих по краям тонкий изгиб кофейных губ. Не хватало только глаз. Да, очень не хватало видеть выражение его темных глаз. В его спокойной уравновешенности всегда было непонятно, что же он думает или чувствует на самом деле. Он оставался загадкой, особенно сейчас, окутанный вечерним полумраком и оказавшийся так удивительно близко от нее.       Возможно, он ждал от нее каких-то вопросов, но внезапно для самой себя Мадлин тихо попросила:       — Я хочу видеть твои глаза.       Тротл пару мгновений не шевелился, а потом снял свои очки и отложил их в сторону.       Блестящие темные радужки пытливо поискали в ответ ее взгляд, стараясь восстановить исчезнувший образ, но потом покорно смирились и расслабились. Он пару раз моргнул, и Мадлин заметила его густые короткие реснички.       — Что со мной было? — наконец спросила девушка.       — Ты потеряла сознание, — шепнул в ответ Тротл.       — А почему ты здесь?       — Я переживал. Ждал, когда ты очнешься.       — Но почему ты лежишь рядом со мной?       — Я не знаю, — вырвалось у Тротла.       И он рассеянно повел глазами, ища внутри себя более вразумительный ответ.       Физическая близость их друг к другу не особенно смущала его и раньше, он этого, казалось, даже не замечал, не придавал никакого значения. А теперь в его взгляде появилось сомнение и задумчивость.       Люди стремятся к прикосновениям или объятиям с теми, кто им нравится, и избегают этого с чужими и посторонними. А для Тротла эта сторона взаимодействия между существами была совершенно другой, абсолютно неизвестной для Мадлин. И это пугало. Она не понимала, чего можно было ждать от него и как на это реагировать.       — Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил спустя несколько мгновений Тротл.       — Рука очень болит, — призналась девушка, осознавая, что облегчение все не наступало.       Рыжий прикоснулся своей широкой ладонью к ее лбу и недовольно нахмурился.       — Да ты вся горишь…       — Наверное, это нормально, — пожала плечами Мадлин.       — В теории да, — ответил он и тягостно вздохнул. — Я тут подумал, хочу попробовать тебе помочь. Но только если ты позволишь.       — Как помочь?       Тротл снова вздохнул, не уверенный, что стоит начинать этот разговор, но потом все же продолжил:       — Нашими антеннами мы можем считывать не только воспоминания, но и физическое состояние друг друга. Я постараюсь погрузиться в то, что ты сейчас чувствуешь, и забрать это себе. Если бы у тебя тоже были антенны, то я смог бы нивелировать твои ощущения. Я бы передал тебе свои, ведь у меня сейчас ничего не болит. И тебе стало бы легче. Это как ментальная анестезия.       — Но у меня нет антенн, — нахмурилась Мадлин, понимая, что анестезия в ее случае не сработает.       — Ну да, — просто ответил Тротл. — Поэтому я лишь попробую забрать твои ощущения себе. Хотя бы на какое-то время.       — И тебе будет так же плохо, как и мне? — уточнила Мадлин.       — Не знаю, наверное. Я никогда не пробовал делать это с землянами. Я имею в виду, с односторонней связью.       — Как хочешь, но я против, — решительно ответила девушка. — Мало того, что мне не хорошо, так еще и ты будешь испытывать то же самое? И я должна на это согласиться?       — Да, потому что тебе станет лучше, а у меня эти ощущения задержатся все равно ненадолго. Источник боли в ране, а у меня ее нет. Я лишь на время буду как бы отражением того, что чувствуешь ты. А потом все пройдет.       Тротл смотрел на нее спокойно и уверенно, и Мадлин заколебалась.       — Пожалуйста, — добавил он. — Я просто хочу помочь тебе. Обо мне не беспокойся, это для меня будет лишь иллюзия. Зато тебе полегчает.       Мадлин вздохнула. Тротл так трогательно просил, так переживал за нее и беспокоился. Может быть, и правда ее боль немного утихнет, а ему все эти манипуляции никак не навредят? А, может, вообще ничего не сработает. Сказал же он, что никогда не делал этого с теми, у кого нет антенн… Прав был Винни, когда говорил, что антенны так важны для марсиан.       — Ты опять будешь со мной обниматься? — решила немного пошутить Мадлин, понимая, что ситуация снова становится для нее несколько напряженной.       — Я уже понял, — терпеливо ответил Тротл, — что вопрос соприкосновений для тебя весьма щепетильный. Но, поверь, без этого я ничего не смогу сделать. Без контакта наши антенны очень болезненны для землян.       — Ладно, — сдалась Мадлин, с ужасом ощущая, что она вовсе не против побыть в его сильных руках. — Что мне делать?       — Ничего особенного, — слегка улыбнулся Тротл, потешаясь над серьезностью ее тона. — Просто повернись ко мне спиной, мне так будет удобнее. Вставать тебе все равно сейчас нельзя.       Мадлин, еще раз подозрительно смерив рыжего взглядом, повернулась на бок, стараясь не шевелить раненой рукой. Что ж, была ни была! В конце концов, до сих пор он к ней никак не приставал.       Тротл, между тем, осторожно придвинулся к ней и, продев одну руку под ее головой и обхватив ее сложенные вместе ладони, другой рукой обвил ее талию и прижал к себе, избегая прикосновений к раненому предплечью. Его ноги медленно переплелись с ее, и теперь она ощущала все его теплое и сильное тело, которое слилось с ней в этих странных объятиях. Тротл склонил к ее затылку свою голову, уткнувшись лицом в ее золотисто-охровые волосы, и прижался лбом как тогда, в первый день. Его дыхание щекотало ее кожу, и она чувствовала спиной, как вздымается его мускулистая грудь при каждом вздохе. Мадлин прикрыла глаза, стараясь расслабиться и покориться тому, на что сама же и согласилась.       — Не бойся, — шепнул Тротл. — Я больно не сделаю. Сейчас я чувствую тебя всю.       И он осторожно прикоснулся своими антеннами к ее макушке.       Они были горячими, но не жгучими. Тихая и тягучая волна прошлась по ее телу от головы до самых ног. Одна за другой они стали скатываться, с каждым разом становясь все медленнее и мягче, и, наконец, превратились в тихо вибрирующий гул, который охватил каждую клеточку ее естества. Сознание Мадлин в этот раз было ничуть не затуманено, никаких видений или воспоминаний. Лишь четкое ощущение ломоты в теле, ноющей боли в руке и непрекращающегося жжения в ране.       Внезапно Тротл сделал судорожный вдох и едва заметно вздрогнул, неосознанно сжимая ее в объятиях чуть сильнее.       — Я ощущаю то же, что и ты, — сбивчиво прошептал он где-то совсем рядом с ее ухом. — Черт!.. Мерзавцы… Ты же не должна была…       И он едва слышно зарычал.       — Перестань, — произнесла Мадлин. — Ничего такого катастрофичного со мной не происходит.       Тротл не отреагировал и лишь сделал еще пару глубоких вдохов.       — Сейчас постараюсь все забрать, — пробормотал он. — Не уверен, что получится, но я должен попытаться… Не бойся и не дергайся.       Сильная вибрация, прокатившаяся по телу, заставила Мадлин распахнуть глаза и вцепиться пальцами в сжимающую их ладонь Тротла. Жар от антенн ненадолго усилился, и на мгновение она перестала чувствовать вообще что-либо кроме этих горячих волн, гудящих в ее теле. А потом они постепенно стихли, уступая место долгожданному освобождению от боли. Возглас облегчения, сорвавшийся с губ Мадлин, почти потонул в шумном дыхании Тротла, который отлепил свои антенки и обессиленно выпустил ее ладони, продолжая неосознанно обнимать ее другой рукой. Некоторое время они оба не шевелились.       — Тротл? — позвала его несколько обеспокоенная девушка.       — Да, — чуть слышно ответил тот, не двигаясь.       — С тобой все в порядке?       — Да, да, конечно, — тихо заверил он ее. — Мне же не хуже, чем было тебе, значит, жив. Лучше скажи, у меня хоть что-то получилось?       — Боли и ломоты я больше не чувствую. Все будто исчезло.       — Отлично, — пробормотал ей в макушку Тротл. — Значит, этот метод все же работает. Очень рад, что смог помочь тебе.       — Но как же ты? — не унималась Мадлин, которую волновало состояние Тротла.       — Ничего, ничего, сейчас все закончится, — ответил тот. — Это всего лишь ощущения, они скоро пройдут. Просто я никогда раньше не делал этого вот так. Не знал, что это отнимает столько сил…       И он как-то болезненно вздохнул.       Мадлин в порыве эмоций взяла его руку в свою и поцеловала его мохнатое запястье.       — Ты чего? — удивленно спросил не успевший ничего сообразить Тротл.       — Спасибо, — только ответила Мадлин и переплела его пальцы со своими, приятно ощущая почти лишенную шерсти теплую кожу его ладони.       Тротл лишь промычал что-то нечленораздельное в ответ и снова уткнулся носом ей в затылок, продолжая обнимать ее все так же нежно и крепко. Мадлин ничуть не сопротивлялась, наслаждаясь этим странным, волнительным и в то же время убаюкивающим моментом. Ей хотелось только, чтобы Тротл поскорее перестал мучиться от взятой на себя боли. Но как ему в этом помочь, она не знала. Ведь ей сейчас было так хорошо, тепло и уютно, так легко стихли все ощущения в раненой руке, а ломота отступила. Вместо этого появилось чувство покоя, защищенности и… желания не покидать эти бережные объятия.       Тут ее внезапно осенило. Она даже слегка повернула голову к замершему сзади Тротлу и решительно сказала:       — Ты можешь еще раз прочувствовать мои ощущения?       — Что? — удивленно переспросил тот. — Зачем? Все вернулось обратно?       И он обеспокоенно встрепенулся.       — Нет-нет, — поспешно возразила Мадлин. — Со мной все в порядке. Просто я подумала: если ты смог забрать мои плохие ощущения, почему бы тебе не заменить их хорошими?       — Но я не могу их у тебя забрать, — ответил Тротл. — Тогда и ты их перестанешь чувствовать.       — Не надо забирать, просто ощути их, как и я, может, тебе станет полегче.       — Я не хочу снова тебя беспокоить.       — Чем? — не удержалась от улыбки Мадлин. — Контакт все еще налажен…       — Черт, — смущенно пробормотал рыжий. — Извини, я как-то не подумал.       И он хотел было разжать свои объятия, но девушка остановила его, мягко перехватив его готовые соскользнуть руки.       — Просто попробуй, хорошо?       Тротл, покорно вздохнув, не стал спорить и снова прильнул к ней.       — Раз ты настаиваешь… — произнёс он тихо и неуверенно.       И его антенки снова коснулись ее затылка. На этот раз волны были такие осторожные, будто Тротл боялся хоть как-то опять воздействовать на нее. Или у него правда не осталось сил?       Постепенно вибрации вновь стали мягкими и даже почти ласковыми, перекатываясь по телу подобно дуновению ветра. Мадлин постаралась сконцентрироваться на всем самом приятном, что ощущала в тот момент. Однако вместо неги и нежности, которые она испытывала до сих пор, пришло неожиданное волнение. Такое будоражащее волнение от тепла мужского тела, от его обволакивающих объятий, от упругого рельефа его натренированных мышц, от его легкого шерстяного аромата, от одного его присутствия. Она едва успела осознать, насколько желанной и пугающей была близость с этим мужчиной, как Тротл внезапно зашевелился.       Не отсоединяя своих антенн, он шумно вдохнул воздух и потерся носом о ее затылок. Его свободная рука медленно заскользила по ее стану, ничуть не смущаясь всех тех изгибов и мест, которые попадались на ее пути. Ладонь прошлась по округлому бедру мягко, неторопливо, изучающе. Вернулась к талии и остановилась под грудью, почти ее касаясь. В ожидании неизведанного и дурманящего своей необычностью продолжения Мадлин замерла, чувствуя, как всю ее охватывает волнующий жар, на сей раз рожденный вовсе не влиянием антенн. Их вибрации почти потонули в тихом томлении, поглотившем каждую ее клеточку.       — Как удивительно… — пробормотал озадаченный Тротл, нежно поглаживая пальцами другой руки ее ладонь.       — Что именно? — поинтересовалась Мадлин.       — Как удивительно то, что ты ощущаешь от моих прикосновений.       — И что я ощущаю? — спросила девушка, немного смущаясь того, что присоединившийся к ней антеннами Тротл уже все знал.       — Тебе приятно, — задумчиво ответил он, будто изучал все неторопливо и обстоятельно. — Твое тело согрето и расслаблено, но в то же время внутри тебя я чувствую нечто похожее на огонь. Ты хочешь, чтобы я тебя обнимал, мои руки следуют твоим желаниям, и от каждого прикосновения кожа вспыхивает и будоражит твое сознание и твою кровь. И это почему-то приятно, хотя для меня очень странно…       — А ты этого всего не чувствуешь? — несколько удивилась Мадлин, которой показалось непонятным то, что он так верно описал ее ощущения, но ничего не сказал о своих.       — Нет, мое восприятие сейчас выключено. Я чувствую лишь то же, что и ты.       — Но почему это странно для тебя?       — Мне это не знакомо… Совсем…       Мадлин опешила. Неужели марсиане никогда не прикасаются друг к другу, не обнимаются? Она недоумевала, теряясь в догадках, но решила поговорить об этом как-нибудь потом.       — Тротл, отсоединись от меня теперь, — попросила девушка. — Я хочу, чтобы ты испытал все это сам.       — Но я не уверен, что почувствую то же самое, — с сомнением ответил рыжий. — Ведь это твои эмоции, а не мои.       — Вот и проверим.       Марсианин нехотя отлепил свои антенки и замер. Руки его внезапно застыли, будто и не ласкали ее вовсе лишь мгновение назад. Несколько долгих минут он лежал, не шевелясь, и лишь участившееся неровное дыхание выдавало его сумбурные и неоднозначные эмоции. Потом он сжал Мадлин сильнее, становясь с ее телом практически одним целым. Ее уха коснулись рассеянные горячие губы, с которых невольно сорвалось тихое рычание, пронзившее ее сознание тысячами игл и разлившееся по телу опасным огнем. Но вдруг он сдавленно сглотнул и неожиданно выпустил Мадлин из объятий.       — Черт, — пробормотал он себе под нос и обессиленно перевалился на спину, разрывая между ними такую волнительную связь.       — Что случилось? — настороженно спросила девушка, поворачиваясь к нему.       — Кажется, я понял, — прошептал он и в замешательстве провел рукой по лицу, убирая взъерошенную челку и собираясь с мыслями. — Я понял, что для вас значат прикосновения.       Он замолчал ненадолго, а потом еще тише добавил:       — Еще минутку, и я уйду.       У Мадлин округлились глаза от столь неожиданного заявления. Только что Тротл так нежно и тепло обнимал ее, так верно прочувствовал, как она реагировала на его близость! В конце концов, она позволила ему не только обнимать себя, но и проникнуть в свою память, сознание, эмоции и желания. И теперь он вдруг отворачивается и собирается уйти, так ничего и не объяснив?       Что же он понял? Что его прикосновения неожиданно для нее самой взволновали ее? Что ее необъяснимо влекло к этому инопланетному мохнатому получеловеку-полузверю, чьей природы и сущности она толком еще даже не знала, кроме того, что он был рассудительным, уравновешенным, надежным и внимательным и, вместе с тем, таким теплым и притягательным? Понял, что после его объятий не хотелось почему-то ничьих других рук, насколько бы абсурдным и невообразимо невероятным ни казалось то, что могло или, скорее, никогда бы не могло произойти с ними? Не слишком ли много он теперь знал о ее потаенных ощущениях и эмоциях, чтобы вот так просто отвернуться и сказать «Еще минутку, и я уйду»? Или, в отличие от нее, он уже прекрасно осознавал, что «Нет антенн, нет будущего»?       Мадлин почувствовала, как понимание собственной ничтожности и ущербности тонет в горечи обиды от всей этой зашедшей слишком далеко ситуации, которая обнажила в ней так много неожиданных чувств и желаний, роящихся во всем ее естестве в неупорядоченном хаосе, и породила слишком много безответных вопросов. Она отвернулась от Тротла, поджала под себя ноги и закрыла глаза. Пока ее сознание проваливалось в беспокойный и трудный сон, ей чудилось, что вместо холодного, безвозвратного и едва слышного «Уходи» она прошептала горячее «Останься».