Шаг навстречу вселенной

      Всклоченный доктор Карбункул, запахивая полы своего потрепанного белого халата и шипя себе под нос проклятия, уже просеменил мимо камер пленников и ринувшихся к ним выродков, но не успел переступить порог лаборатории. Двери внезапно с треском распахнулись, заставляя всех замереть от неожиданности, и в помещение, храня таинственное молчание, медленно и степенно зашли четыре странные высокие фигуры, облаченные в светлые длинные одеяния. Их необычные вытянутые лица с белоснежной, чуть синеватой кожей выглядели отрешенными и бесстрастными. Несколько мгновений они молча смотрели на происходящее, сканируя большими чернильными глазами все помещение, пока Лимбургер, придя в какой-то неконтролируемый ужас и отшатнувшись от них, безмолвно оседал на пол. Находящиеся в лаборатории выродки начали было стрелять по вошедшим фигурам, но их лазерные лучи лишь проходили насквозь и не причиняли им никакого вреда.       — Прекратить! — срывающимся голосом просипел им Лимбургер, не в силах оторвать свой взгляд от тех, кто породил в нем практически животный страх.       Пальба стихла. Фигуры переглянулись, беззвучно кивнули друг другу и расступились, пропуская кого-то крупного и высокого, кто буквально ввалился в помещение лаборатории, держа всех на прицеле своего пистолета. И пока удивленные глаза пленников в неверии прояснялись от нежданной радости, такой знакомый и теперь такой рассвирепевший голос рявкнул на весь зал:       — Ох, мама! А ты опять за старое, мразь плутаркианская! Ну да теперь ты свое получишь!       И Модо, в один широкий шаг преодолев расстояние до Тротла, схватил обеими руками пылающую лампу и с устрашающим рыком швырнул ее об стену. Под огненный сноп последних искр она разлетелась с оглушающим звоном на куски, усыпав пол стеклом и металлом, и смертоносный свет наконец-то померк. Следующим движением Модо разнес лазерным лучом замок, запирающий камеру Винни, и тот, издав победоносный клич, выскочил из своей темницы. По его сигналу в лабораторию вбежало с десяток марсиан, ожидавших команды за спинами белых фигур. Все они были одеты в военную форму песчаного цвета и вооружены инопланетными лазерными пистолетами. Они бросились освобождать от пут Винни и Тротла, пока серый решительно подошел к все еще сидящему на полу Лимбургеру и, направив на него оружие, прорычал:       — Ты, грязный подонок, заставил меня изрядно помотаться по всей галактике за последние двое суток, и я порядочно устал. Но я привез к тебе тех, кто положит конец твоим преступлениям. Узнаешь их?       И Модо грубо схватил Лимбургера за воротник его отглаженного пиджака и, несмотря на его тучность, легко приподнял с пола и ткнул носом в сторону белых фигур.       — Неприкосновенные свидетели. Они вдоволь насмотрелись на все твои злодеяния с того момента, как мы проникли в эту реальность. И вина твоя неоспорима. Они отправят тебя во внегалактическую тюрьму и предадут самому суровому суду во вселенной. Но сперва, — и Модо недобро склонился к застывшему в оцепенении плутаркианцу, — я рассчитаюсь по долгам. За Марс. За моих братьев. За всех, кого ты убил и замучил.       И с натужным ревом он приподнял Лимбургера в воздух и что есть силы швырнул через всю лабораторию, выплескивая ту боль, что враг заставил его пережить за годы ненавистной и жестокой войны. Лимбургер грузно и сильно ударился о бетонный пол в самом конце помещения и жалко завыл. Но Модо уже не замечал его, он ринулся к забившемуся в угол Карбункулу и, не слушая его скрипучих и лихорадочных протестов, поднял за грудки, словно брыкающегося паука, и отправил с размаху туда же с самыми грязными ругательствами, на какие был способен.       Между тем освобожденный от оков Винни уже спешно развязывал вместе с солдатами тугие горячие ремни, стягивающие Тротла. Получив возможность снова двигаться, он с каким-то неестественно хриплым и долгим выдохом обессиленно склонился к коленям, закрывая лицо сгибом локтя. Все его тело покрывала мелкая дрожь, и он тщетно пытался восстановить дыхание. Винни подал торопливый знак солдатам, и один из них оторвал рукав своей куртки и протянул белому. Тот мягко и осторожно заставил Тротла снова приподнять голову и плотно завязал ему глаза, чтобы к ним не проникал никакой свет. Еще один безмолвный знак белой руки, и солдаты передали ему походную флягу с водой. Тротл медленно и тихо осушил ее, не в силах произнести ни звука.       Винни взволнованно и обеспокоенно уперся руками в его плечи и, направив к его голове свои заметно вибрирующие антенны, настойчиво произнес:       — Не отключайся, Тротл! Я не в самой лучшей форме, но я смогу! Слушай меня, давай же!       И он склонил голову, отчаянно желая помочь другу.       Видимо, Винни задействовал марсианский метод ментальной анестезии, отдавая Тротлу свои силы, хоть и сам еле стоял на ногах из-за полученных ранений, и перекрывая его боль, ибо уже через несколько мгновений рыжий вздохнул чуть свободнее и благодарно сжал белому запястье.       — Спасибо, Винс, — чуть слышно выдохнул он слабым осипшим голосом. — Где Мадлин? Чарли?       — Они целы. Сейчас расправимся с подонками и освободим их. А то тут не безопасно. Отдыхай.       И с этими словами Винни бросился к Модо помочь ему связать и подтащить полуоглушенного Лимбургера и шипящего Карбункула к спокойно ожидающим у входа венерианским свидетелям. Преступники, не поднимаясь с пола, жались друг к другу и смотрели на карателей со страхом и затаенной злобой.       Один из свидетелей, наконец, прервал свое безмолвие и неожиданно низким и тягучим голосом произнес:       — Ваша вина подтверждена с полным бесстрастием и неоспоримыми доказательствами. Вы будете осуждены по справедливому закону нашей вселенной. Уведите подсудимых.       Говорил он настолько уверенно, что все затаили дыхание от властности и силы, исходящих от его слов. Однако Лимбургер, сделав последнюю попытку хоть как-то выкрутиться и избежать кары, недобро изрек:       — Господа, не торопитесь с принимаемыми решениями. У меня есть для вас небольшой, но весьма внушительный презент, от которого вы не сможете отказаться.       И пока хоть кто-то смог отреагировать на эту подобострастную реплику, Лимбургер прикоснулся подбородком к чему-то спрятанному в воротнике своей рубашки, и в то же мгновение дверной проем лаборатории с грохотом закрылся опустившейся с потолка и сверкающей инопланетным металлом стеной, которая наглухо перекрыла единственный выход из помещения. Все присутствующие с удивлением уставились на столь неожиданное препятствие, а Лимбургер, наконец, обретя большую уверенность, оскалился и пропел:       — Добро пожаловать в ад, господа! Теперь отсюда никому не выбраться. И не потому что выход закрыт. А потому что через несколько минут вы все умрете. Прошу вас взглянуть вашей смерти в лицо.       И он кивнул головой в сторону дальнего угла, где прямо из потолка, просачиваясь сквозь какие-то невидимые глазу щели, медленно начал клубиться голубоватый дымок, который не растворялся в воздухе, а заполнял его медленно движущейся массой, постепенно приближаясь к присутствующим.       — Что это? — грозно спросил Модо, с крайним подозрением глядя на новую и совершенно неизвестную опасность.       — Это и есть ваша смерть. Новейшая гениальная разработка доктора Карбункула: сильнейший газообразный яд, убивающий всех, кто дышит кислородом.       Наступила абсолютная тишина, в которой каждый в полном неверии и недоумении смотрел на приближающийся ядовитый дым. Спасение же было так близко! Справедливость же готова была восторжествовать, а преступники понести наказание! Как так могло случиться, что Лимбургер снова перехитрил их всех, и теперь смерть действительно настигнет их окончательно и бесповоротно, несмотря на все нечеловеческие усилия выжить?       Тротл, внимательно слушавший столь внезапный диалог, тяжело поднялся на ноги, отстраняя подоспевших ему на помощь солдат, и медленно подошел ближе к преступникам, навострив почти бескровные антенны. Что-то его явно насторожило в происходящем.       — Этим ядом, — бесстрастно прозвучал голос одного из неприкосновенных свидетелей, — вы отравите всех, кто здесь находится, и себя в том числе. Это бессмысленные жертвы. Остановитесь немедленно!       — Ничего подобного! — хищно усмехнулся Лимбургер. — Отравятся все, кроме меня. Потому что, когда яд заполнит это помещение, меня здесь уже не будет!       И он зловеще засмеялся, окинув всех жестоким колким взглядом.       Но уже в следующую секунду Тротл, ориентируясь на звук его голоса, вдруг резко подался вперед и, схватив на ощупь плутаркианца за шкирку, из последних сил отшвырнул его в сторону и решительно воскликнул:       — Даже не мечтай, подонок!       И пока хоть кто-то успел сообразить, что происходит, лицо Лимбургера перекосилось от отчаяния, а Карбункул в ужасе вытаращил свои и так круглые глаза, видимо не в состоянии предотвратить то, что они задумали, и что так внезапно пошло не по плану. И в тот же миг безумный доктор исчез. Бесследно исчез, будто его вовсе не существовало.       Лимбургер издал истошный вопль, потрясенно глядя на пустое место, где только что был его сообщник. Все молчали, не зная, как реагировать на столь неожиданные и стремительные события. И лишь тихий и слабый, но такой непримиримый голос Тротла, который продолжал держать врага в своих руках, внес некую ясность:       — Хотел сбежать в очередную реальность? Ну уж нет. Раз собрался убить нас, умрешь вместе с нами!       И, отпустив его, наконец, он оперся о плечо подоспевшего к нему Модо.       — Командир Тротл, — снова раздался бесстрастный голос неприкосновенного свидетеля, — вы можете объяснить нам произошедшее?       — Гравитационное поле… — обессиленно опустив голову, ответил тот. — Они активировали гравитационное поле вокруг себя, чтобы переместиться в какое-то заранее подготовленное измерение. Большего я не знаю…       — Ну ты и мерзавец! — снова вышел из себя Модо и уже был готов броситься на Лимбургера, если бы не рыжий, которого он держал и не мог оставить. — Немедленно перекрой этот чертов газ! Ты же этим уже не спасешь свою шкуру! Свидетели увидели достаточно, чтобы подтвердить твою вину. Даже если бы тебе удалось сбежать, ты был бы в межгалактическом розыске!       Но Лимбургер, который после столь внезапного исчезновения Карбункула утратил всякие следы высокомерия и уверенности, лишь с животным ужасом в глазах помотал своей оплывшей головой и пробормотал:       — Я не могу этого сделать… К сожалению, все управление процессом было в руках доктора. Я не предполагал, что… Что мне придется умирать вместе с такими ничтожествами, как вы. А из помещения лаборатории не выбраться, ее стены защищены от любых воздействий разрушительного характера.       — Что ж, — холодно прошипел Модо, — значит, это твой самый большой прокол. Мы умрем. Но и ты тоже сдохнешь, собака! Хотя бы это будет справедливо. Господа свидетели, — повернул он к ним свое одноглазое лицо, — надеюсь, после того, как нас не станет, вы донесете всю эту историю до верховного суда. Я хочу, чтобы вся галактика знала о совершенном преступлении против Земли! К сожалению, спасти ее мы уже не сможем…       Те молча склонили свои головы в знак согласия.       И лишь в наступившей тишине, прерываемой только легким шипением синего дыма, постепенно спускающегося с потолка, Мадлин, которая до этого находилась словно во сне и наблюдала за стремительно разворачивающимися событиями будто через экран большого телевизора и не принимала в происходящем никакого участия, внезапно осознала, что на этот раз в ее жизни действительно осталось лишь несколько мгновений, единственных и уже неповторимых. Она словно очнулась и с отчаянием произнесла едва слышным от сковавшего ее холода голосом:       — Выпустите меня! Прошу, выпустите!       И она вцепилась в решетку, исступленно желая выбраться из своей камеры наружу.       — Мадлин! — откликнулся Тротл. — Откройте камеру!       Солдаты послушно сломали замок, и Мадлин, не видя и не слыша больше ничего вокруг себя, устремилась своими невесомыми в вакууме неминуемой гибели шагами туда, куда звало ее отчаянно бьющееся сердце. И уже в следующее мгновение она оказалась в горячих и дрожащих руках Тротла, который сжал ее бережно, но неистово, не замечая больше боли ни в обожженных и изодранных ранах, ни в горящих опаленных глазах, где все еще полыхал слепящий свет, несмотря на плотную повязку. Он зарылся носом в ее золотисто-охровые волосы и вдыхал ее тепло, а она, боясь навредить ему, лишь осторожно обхватила его за шею и зажмурилась, наслаждаясь близостью того, кого могла больше никогда не обнять и не ощутить рядом. Его взмокшая шерсть была пропитана потом, кровью и дорожной пылью, но ей было плевать на все на свете. Она хотела быть к нему как можно ближе в эти последние мгновения. И пусть у них не осталось уже никакого будущего, самым важным было то, что она успела понять и почувствовать в эти тяжелые часы, проведенные в плену. Никакие планеты, никакое прошлое не имели значения, лишь бы он не исчезал, лишь бы она была нужна и важна ему, как сейчас. До последнего вздоха.       Краем уха Мадлин слышала, как Винни вывел Чарли из камеры, обеспокоенно и робко выспрашивая у нее, как она себя чувствует, и не отдавая себе отчета в том, что в этом уже не было смысла. Ее подруга мягко остановила белого, тягостно вздохнула и подошла вместе с ним ближе к друзьям. Вот и Модо похлопал Тротла по плечу, будто прощался с ним, а тот, не выпуская Мадлин из объятий, вслепую пожал его всегда готовую прийти на помощь руку. Так они и продолжали стоять все вместе, ожидая своей неминуемой смерти, как одна семья, и невозможно было поверить, что конец действительно был уже так близок.       И вдруг в одно мгновение непонятный тихий гул наполнил помещение лаборатории, а за ним какая-то резкая волна прошлась по всему пространству, проникая через тело каждого и заставляя вздрогнуть словно от легкого электрического разряда. Свет неожиданно померк, сопровождаемый исходящим неизвестно откуда негромким потрескиванием. Мадлин удивленно обернулась, оглядывая освещенную лишь аварийными лампами лабораторию и с недоумением понимая, что в ней все внезапно изменилось. Не было больше никаких разбросанных осколков пыточной лампы, не стояло того чудовищного кресла с ремнями, не валялись разбитые оковы, а оборудование скромно теснилось в дальнем углу, будто к нему никто не прикасался уже несколько дней. Исчезла и перекрывающая выход стена.       Тротл, чуть выпрямившись, поднял голову и, поведя потрепанными ушами, все еще хрипло, но уже облегченно вздохнул и горячо прошептал:       — Слеза родника… Сработало… Черт подери, сработало!       Мадлин в неверии распахнула глаза и смотрела на Тротла, ловя с его губ каждое слово, смысл которых доходил до ее воспаленного мозга, словно сквозь ватную пелену. Слеза родника… Она пыталась закончить его мысль, ведь все было так понятно и логично, что оставалось лишь произнести последнюю фразу и поставить окончательную и на сей раз бесповоротную спасительную точку, дарующую жизнь. Но ничего не выходило. В голове будто что-то сломалось, и она лишь удивленно взирала на подступающую тишину и замедленные словно во сне события.       Вот Винни, заботливо не выпуская руки чуть прикрывшей глаза и опустошенной Чарли, оторопело чешет свой перепачканный затылок и недоуменно оглядывается по сторонам. Вот серый Модо, пытаясь сдержать эмоции, хмурится и бурчит что-то себе под нос. Где-то очень далеко от ее сознания обеспокоенно переговариваются марсианские солдаты и в отчаянии подвывает сидящий на полу связанный Лимбургер.       Но что же Тротл хотел сказать? Ах да, мысль, наконец-то, яркой вспышкой прорвалась, и Мадлин неожиданно для всех тихо, но так ясно и неоспоримо произнесла:       — Реальности соединились!       Этих слов ждал каждый, кроме жестокого плутаркианца. Эти слова означали жизнь, ибо исчез голубой клубящийся газ, наполненный смертельным ядом, исчезли страшные химикаты из темных вод Мичигана, навсегда остались лишь иллюзией развалины взорванных домов и разрушенных кварталов Чикаго. Все злодеяния Лимбургера были в один миг уничтожены его же собственной разработкой: расщепителем реальности, который завершил свою опасную и рискованную работу и вернул им настоящую и единственно существующую жизнь.       Наверное, теперь можно было начинать радоваться.       Но сил больше не осталось ни на что.       Почему же Тротл так тяжело склонил свою обвязанную рукавом голову, утыкаясь ей в плечо и обжигая кожу прерывистым дыханием, и почему руки его начали тихо соскальзывать, отпуская не только ее, но и то чудовищное напряжение в теле и сознании, что не позволяло ему дать слабину последние несколько самых трудных часов? Почему же у нее начали подкашиваться ноги, затягивая ее в невесомое небытие, где было так хорошо, спокойно, тихо, и не хотелось выплывать оттуда и о чем-либо думать? Из этого пограничного с бессознательным состояния ее выдернул встревоженный и немного смущенный голос Тротла, который, опомнившись, уже снова обхватывал ее крепче:       — Эй-эй, Лин, я же могу и не удержать тебя сейчас.       Не удержать? Лишь услышав его голос, Мадлин начала постепенно приходить в себя. Видимо, их накрыло последствие сильнейшего стресса.       — Прости, прости, — наконец, смогла она произнести сокрушено.       — Так, ребята, — где-то над ухом пробормотал Модо, схватив их обоих своими сильными мохнатыми руками. — Надеюсь, обойдемся без обмороков? И мне кто-нибудь объяснит, что произошло?       — Да, потому что мне кажется, здоровяк, мы тут единственные, кто не в теме, — немного растерянно произнес Винни.       — Да все просто, — отозвалась Чарли, устало опираясь на верную руку белого. — Когда мы приехали до вас на фабрику, нам удалось проникнуть к расщепителю, и Мадлин соединила самые важные его детали: два плутаркианских кристалла, которые полностью погасили работу этого агрегата и навсегда уничтожили то иллюзорное измерение, в котором мы только что были и чуть не погибли. Теперь осталась лишь настоящая реальность.       — Ох, мама! — присвистнул Модо. — Да вы всех нас спасли!       — Да, Модо, — тихо кивнул Тротл. — Наши девушки сделали за нас всю самую опасную работу и весьма успешно. Так что мы у них в неоплатном долгу.       — Да я готов целовать землю, по которой они пройдут! — совершенно серьезно воскликнул пораженный Винни, стукнув себя в грудь кулаком горячо и благодарно.       И тут же скривился от боли.       — Винни, ну что ты делаешь, дурачок! — заботливо забеспокоилась Чарли, и на ее усталом лице впервые появилась легкая улыбка.       — Да ладно, милая, ты же знаешь, я крепкий! Выживу! — в своей шутливой манере ответил Винни.       Уже и Модо тепло улыбнулся, глядя на привычное и такое далекое от пережитых ужасов поведение друзей. Или просто все скорее хотели оставить эти события в прошлом, и никогда не возвращаться к ним даже в кошмарных снах?       — Модо, — серьезно заговорил, наконец, Тротл, понимая, что друзья более или менее пришли в себя, и пора завершать дела, — мне придется попросить тебя сопроводить неприкосновенных свидетелей вместе с преступником до Кабетогамы. Хочу быть уверен, что его довезут до тюрьмы без приключений. Ты же знаешь, Лимбургера я могу доверить лишь своим братьям.       — Будет сделано, командир! — с готовностью кивнул Модо. — Эта тварь не заслужила специального эскорта, но в данном случае я тоже никому его не доверю. Будь спокоен, доставим по назначению.       — Спасибо, брат. А ты, Винс, проследи, чтобы наши солдаты отвезли девушек домой и позаботились о них. Тебе все равно нужно привести себя в порядок, ты ранен.       — Кто бы говорил! Сам будто целый, — недовольно пробурчал Винни, но спорить не стал. — Ты попросил — я сделаю, Тротл. Но так бы в жизни не передал девушек нашим собратьям, что я, немощный, что ли…       — Ты забыл, где наши байки? — напомнил ему Тротл, и Винни покорно помотал головой, окончательно соглашаясь и подавая знак солдатам. — Ну, а я пока…       — А ты пока, — перебил его строго Модо, — будешь осмотрен, перевязан и отправлен отдыхать. Тебе сильно досталось сегодня. Так что давай не как в прошлый раз. Теперь я на ногах, и не позволю тебе играть со своей жизнью. Еще неизвестно, что успела натворить эта чертова лампа!       И во взгляде серого промелькнули нескрываемая ненависть к плутаркианскому мучителю и беспокойство за друга.       — Да ничего такого, — возразил было Тротл. — Слезная жидкость еще не вся вышла, надеюсь, не ослеп окончательно.       — Скажи ему хотя бы ты, Мадлин! — недовольно возмутился здоровяк, видя, как еле держащийся на ногах, и то с его помощью, рыжий продолжает храбриться.       — Тротл! — мягко шепнула ему девушка, прикоснувшись к его горячему лицу ладонями. — Пожалуйста!       Больше ничего не нужно было добавлять. Тротл перехватил ее запястье и, тепло сжав, едва заметно кивнул.       — Не беспокойся за меня, я тоже умею слушаться братьев. А теперь иди, Лин… Поезжайте домой, вам обеим нужен отдых, вы много сделали для всех нас. Подлатаю себя и приеду к тебе. Обещаю!       И пока подошедшие марсианские солдаты не увели девушек из мрачной лаборатории, Тротл протянул к Мадлин руку и бережно прикоснулся обожженной ладонью к ее лбу, а потом приложил горячие пальцы к ее губам. И Мадлин, тихо сглатывая внезапно подступившие слезы от этого трогательного жеста, благодарно приняла его трепетные поцелуи. Поцелуи Марса и Земли.       Холодный лифт стремительно поднял подруг наверх, и, выйдя за порог ненавистного офиса Лимбургера, Мадлин с удивлением обнаружила, что почти рассвело. Прохладный с ночи воздух заставил ее поежиться и плотнее закутаться в изорванную кофту. На мгновение она приостановилась, прислушиваясь и осознавая, что утренний Чикаго вновь был наполнен привычными звуками: первыми проезжающими машинами, шагами ранних прохожих, далекими гудками курсирующих по Мичигану теплоходов. Чикаго снова дышал своей обычной жизнью, и большая часть его жителей даже ничего не заметила.       Девушки уже подошли к одной из ожидавших на улице машин, куда их приглашал жестом руки марсианский солдат, как заметно нервничавшая Чарли внезапно обернулась. Из дверей выскочил взбудораженный Винни и тяжелыми уставшими шагами поспешил к ним.       — Шарлин, милая, — пробормотал он, приблизившись и робко глядя на девушку своими красными и воспаленными глазами, — хотел сказать тебе кое-что… Мне, правда, очень неловко, и даже не знаю, с чего начать…       Винни был явно смущен и никак не мог подобрать нужных слов.       Но Чарли внезапно горько покачала головой и с легким упреком прервала его сбивчивую тираду:       — Да ладно, Винни, я все понимаю. Сказал бы прямо, не первый день знакомы.       Винни невольно опешил, будто ожидал от нее совсем другой реакции.       — О чем это ты?       Чарли коротко вздохнула и, глядя на него прямым и открытым взглядом, пояснила:       — Лимбургер схвачен, ваш главный враг больше не угрожает ни Чикаго, ни нашей планете. Насколько я понимаю, вам пора на Марс… Заскочи хоть попрощаться…       На Марс? Уже??? А вот об этом Мадлин совсем не подумала…       Глаза Винни невольно округлились, но уже в следующее мгновение он нахмурился и возмущенно поднял уши торчком.       — О чем ты? Какой Марс, милая? Скажешь тоже! Тут еще дел по горло, да и не собираемся мы пока никуда. Что ты себе напридумывала?       Чарли недоверчиво прищурила свои зеленые глаза, но не смогла скрыть того облегчения и радости, которые промелькнули в ее взгляде.       — Я всего лишь хотел попросить тебя об одной услуге, — продолжил, собравшись, наконец, белый. — Наши байки… Мы оставили их у тебя в гараже, когда проникли в твою реальность. А сами взяли те, что стояли там и были иллюзорными. Так что в лесу мы разбили уже не существующие мотоциклы. Но наши… Ну как бы тебе это сказать…       — Требуют хорошего ремонта? — закончила за него Чарли, осуждающе поджав губы.       — Ты как всегда проницательна до невозможности! — выдохнул Винни. — Поможешь, когда будет время? Ну не сейчас, конечно, когда-нибудь потом… Без вмешательства твоих нежных ручек не обойтись!       — Подхалим! — фыркнула девушка. — Ну да чего не сделаешь для героев… Посмотрю я ваши байки, не переживай. Не в первый раз вы их бьете.       Винни просиял и улыбнулся.       — Ты чудо, Шарлин!       И внезапно, решившись, сделал к ней последний разделяющий их шаг и, торопливо обхватив ее лицо своими белыми ладонями, прижался своей полумаской к ее лбу.       — Вот удумала на Марс нас сбагрить! — прошептал он настойчиво и немного загадочно. — Тебе так просто от меня не отделаться. Так и знай, милая!       И пока ошарашенная Чарли пыталась понять, что происходит, Винни уже отстранился и, подмигнув на прощание, заковылял обратно к дверям, чтобы помочь братьям закончить все дела.       — Что это было? — удивленно пробормотала Чарли, садясь вместе с Мадлин в машину. — Никогда не видела Винни таким… сентиментальным. На мгновение мне даже показалось, что он сейчас…       И она поспешно встряхнула головой, отгоняя от себя явно смутившую ее мысль. Мадлин лишь слегка улыбнулась и уточнила:       — Вообще-то он только что тебя поцеловал. Ну, по-марсиански.       — Что? — уставилась на нее вконец сбитая с толку Чарли. — Поцеловал? По-марсиански???       — Ну да, — просто ответила Мадлин. — И в данном случае это был не приятельский поцелуй.       Подруга растерянно отвела взгляд, совершенно не зная, как воспринимать услышанное. Казалось, она перебирает какие-то свои сокровенные мысли. Будто в подтверждении этого она пробормотала:       — Значит, все-таки он что-то чувствует ко мне… Значит, я не ошибалась…       — Не ошибалась, — мягко подтвердила Мадлин, поглядывая на подругу и надеясь, что она примет этот факт. — И еще как чувствует!       — Подожди-ка, — вдруг чуть нахмурилась она. — Откуда ты знаешь про все эти марсианские поцелуи?       Странно, что она не спросила, откуда Мадлин было известно про чувства Винни! И девушка вдруг осознала, что не знает, как рассказать подруге о столь невероятной истории, что случилась с ней в эти несколько дней. Но та уже сама ответила за нее, всплеснув руками.       — О боже, как же я сразу не поняла! Тротл! Нет, постой, действительно Тротл??? — и она даже схватила Мадлин за руку, настолько это было для нее непостижимым.       Девушка лишь согласно кивнула, смущенно отведя глаза. До Чарли только теперь стал доходить смысл всех этих пронзительных взглядов и трепетных объятий, которые она наблюдала между своими друзьями в лаборатории.       — Видимо, я многое пропустила, сидя в своей изолированной реальности, — не унималась Чарли. — Ты и Тротл? Поверить не могу!.. Я страшно рада! Но как такое возможно? Он же с другой планеты!       — Ну и что? — возразила спокойно Мадлин. — Он такой же мужчина, просто выглядит немного иначе. И если принять необычную внешность, нет никаких преград для чувств. А он для меня… Особенный.       — Невероятно! — выдохнула Чарли. — Значит, моя подружка детства покорила сердце храброго лидера борцов за свободу с другой планеты? — и она хитро улыбнулась. — И пока вы гонялись за Лимбургером, он успел поцеловать тебя по-марсиански?       — Эмм, да… В общем, и по-земному тоже, — опустила Мадлин глаза, отдавшись порыву откровенности.       Ей почему-то захотелось услышать хоть от кого-то, что это нормально, и что она не сошла с ума.       — Как? У них же на Марсе вроде не приняты все эти физические контакты? — удивилась Чарли. — Ребята, по крайней мере, так рассказывали.       — Все верно. Но мы же на Земле, — улыбнулась Мадлин.       Чарли еще раз встряхнула головой, пытаясь переварить услышанное, а потом, спохватившись, обняла Мадлин.       — Я так рада, подружка! Тротл чудный парень!       — Винни тоже, — напомнила ей девушка.       — Ох! — только и смогла произнести немного зардевшаяся Чарли.       Мадлин сделала глубокий вдох, чувствуя, как, наконец-то, наступает облегчение, как жизнь вновь медленно входит в свое привычное и естественное русло. Жизнь в новом дне после прошедшей так близко смерти.