Как я мог забеременеть?

— Хэй, Фионна, как жизнь? — спросил Маршалл у подруги, которая стояла на пороге его дома, и изогнул губы в широкой усмешке. Фионна выглядела уставшей, поблекшей; ее голубые глаза взметнулись на друга, улыбка застыла на губах, отчего брови вампира медленно сошлись вместе. — Могу я зайти на пару минут, чтобы потусить с тобой? — осторожно спросила Фионна, как-то устало и тихо, что Король Вампиров даже удивился, ведь образ Фионны в его голове всегда ассоциировался с шумом и ослепительностью. Когда он познакомился с блондинкой впервые, она была радостной и непоседливой, сейчас же девушка перед ним выглядела измученной и невообразимо уставшей. — Конечно можешь, что произошло? — Маршалл шире приоткрыл дверь, поглядывая на человека с долей любопытства. Фионна вошла в гостиную, ее длинные светлые волосы россыпью лежали за спиной, и она прошла прямо к дивану. Все это время Маршалл сопровождал ее передвижения с застывшей на губах ухмылкой, но где-то в душе переживания за подругу по-прежнему не развеялись. Он по воздуху проплыл к Фионне, и та, прикрыв лицо руками, тихо вздохнула. Она откинула голову назад и плавно провела ладонями по лицу. Маршалл парил в воздухе перед ней, но, заметив застывшие на глазах подруги слезы, он едва округлил глаза. — Маршалл, я так устала. Я чувствую смятение, но ничего не могу поделать, — Фионна некрасиво и влажно всхлипнула и попыталась вытереть слезы, но пальцы лишь беспомощно проехались по влажным щекам. Она зарыдала, и Маршалл удивленно расширил глаза. Фионна, его близкая подруга, рыдала навзрыд и выглядела такой потухшей, что он не мог пошевелиться и сказать ей что-нибудь. Что-нибудь, что поможет ей чувствовать себя лучше и остановить слезы. Маршалл медленно присел рядом с Фионной и неуклюже погладил ее по спине, как обычно гладил Гамболла, когда тот болел. Девушка лишь сильнее разрыдалась, и голос ее был уставшим, очень уставшим, что лишь вдвойне поразило вампира. У блондинки всегда было яркое и задорное настроение, несмотря ни на что. Даже когда она грустила, она всегда была полна решимости помочь кому-то, чем только может, и она никогда не позволяла себе плакать в присутствии других людей, кроме тех случаев, когда это неизбежно. Сейчас же Фионна пришла к нему и открыто рыдала, чего бы она не сделала никогда в жизни. Маршалл мягко поглаживал ее по спине круговыми движениями. Фионна вдруг всхлипнула, что отличалось от громких рыданий, которые она издавала несколько последних минут, и подняла на вампира взгляд, блестящий от слез, застывших на ресницах. — Что стряслось? Ну же, можешь рассказать мне! Спорим, я смогу помочь тебе, что бы ни случилось, учитывая мой поразительный возраст и богатый опыт, — пошутил Маршалл и толкнул Фионну локтем. Девушка слабо усмехнулась, и он смахнул одиноко застывшую слезу с ее щеки. — Давай, просто скажи мне. Все дело в жизни? В беременности? Кейк? ПП? — иногда, только иногда, Маршалл называл Пламенного Принца ПП, но в присутствии самого принца тщательно следил за языком, чтобы тот не поджарил его задницу, как в прошлый раз, когда он едва успел унести ноги. — Просто... я думала, что смогу справиться с беременностью, я думала, что готова отказаться от всех моих приключений. Я считала, что действительно в состоянии успокоиться и усмириться, но я... Я не могу! Я не могу, Маршалл! — неожиданно закричала Фионна, и слезы обиды снова потекли по ее щекам. Она всхлипнула и завыла белугой, все ее тело крупно затрясло, и Маршалл уставился на нее широко раскрытыми глазами, переваривая слова подруги. Это было... ново. Еще пять дней назад Фионна была так воодушевлена беременностью, замужеством, выбором даты для торжества, она была так рада серьезным отношениям с Принцем Пламенем, а сейчас она ревет, как белуга, выброшенная на его диван. — Фи, все будет окей! Поверь мне, у тебя начнется совершенно новая жизнь, которая будет такой же веселой, как и приключения! — Маршалл попытался говорить легко и игриво, но его ждал полный провал: к всхлипам Фионны добавилось тяжелое дыхание, которым она задыхалась. — Но она не будет т-тако-о-ой же-е! — завыла Фионна и залилась слезами, отчего Маршалл испуганно распахнул глаза. Вот черт! Он мгновение пожевал нижнюю губу, а затем придвинулся ближе к подруге и неуклюже закинул руку ей на плечи. Фионна подняла на него мокрые и покрасневшие глаза и вяло улыбнулась. Она уронила голову на плечо другу и завыла ему на ухо, заставив вампира поежиться. Но он лишь крепче обнял подругу, несмотря на неловкость ситуации. И хоть его разум был целиком и полностью сосредоточен на рыдающей Фионне, какой-то его части было интересно, что сейчас делает и как себя чувствует Гамболл.

***

Принц Гамболл лежал в постели и мягко хмурил розовые брови. Он поерзал и вздохнул, опустив подбородок на подушку и слегка прикрыв ресницы. Когда сегодня утром он спустился на завтрак, он смел все подчистую, не оставив и крошки, когда его грудь тихонько заныла, отвлекая от трапезы. Но он доел весь обед, на который было так же много блюд, как и на завтрак. Складывалось такое впечатление, будто он никогда не видел и не нюхал еды, что удивило даже тех, кто стал свидетелем его трапез; хотя чего греха таить — для него самого это стало сюрпризом. Но затем, не прошло и часу, как на принца снова напал приступ тошноты. И он провел десять минут, согнувшись в три погибели над унитазом, без остановок выблевывая все съеденное, после чего потерял сознание на полчаса прямо на полу. Гамболл очнулся с липким чувством недомогания и усталости, но желудок сжимало и крутило от голода. Теперь он лежал в кровати, и голод по-прежнему терзал его тело. Однако была одна вещь, которую он действительно хотел съесть, но не желал никому говорить об этом; Гамболл лучше умрет, чем признается в этом Маршаллу, но в этот момент больше всего на свете он жаждал, отчаянно жаждал мяса во всех его проявлениях. От одной только мысли о сочной прожаренной котлете рот наполнялся слюнями, а желудок громко урчал, как назойливый монстр, требующий, чтобы его накормили. Гамболл сел на колени и прижал руку к урчащему животу. Он неуверенно поднялся с кровати, проверяя затошнит ли его в вертикальном положении; голод по-прежнему рычал и скручивал желудок, требуя немедленно насытить нутро. Принц вздохнул, а затем ринулся к двери спальни. Он оглянулся на окно, где солнце скрывалось за горизонтом, позволяя подступающим сумеркам окрасить покои в темноту. У него еще было время, чтобы съесть все, что пожелает сердце. Гамболл быстро побежал по коридору — так быстро, как только мог — бросился вниз по лестнице, завернул за угол, отталкиваясь руками от противоположной стены, и, тихо задыхаясь, добрался до кухни, благодаря всевышних за то, что та была абсолютно пуста. Юноша подошел к холодильнику и быстро распахнул белую дверцу. Он орлиным зрением сканировал содержимое, прежде чем заметить мясной рулет, оставшийся с последнего ужина, и гамбургеры, приготовленные вчера. Он вытащил обе тарелки и отправил их в микроволновую печь, поставив таймер на три минуты. Гамболл чувствовал, как чешутся руки от нетерпения схватить еду, да такое, что он начал нервно постукивать ногами по полу. Когда микроволновка наконец-то — наконец-то! — запищала, Гамболл вытащил свое мясо, схватил вилку и, облокотившись на стойку, принялся быстро уплетать еду. Куски были горячими и обжигали язык и горло, но мясо было таким вкусным, что принц игнорировал боль, отправляя в рот вилку за вилкой. Металл тихо заскрежетал о глиняную тарелку, и, опустив взгляд, Гамболл заметил, что от мясного рулета не осталось и следа. Принц придвинул к себе блюдо с гамбургерами и голыми руками набросился на мясной сэндвич. Он ел так быстро, как не ел никогда, особенно утром. Но было так восхитительно вкусно, так сытно, что Гамболл застонал вслух и, открыв глаза, потянулся за следующим гамбургером. Но тарелка была абсолютно пуста — не осталось и крошки. Принц чуть не завыл от голода, который до сих пор цеплялся за внутренности, хоть и слабо, но он до сих пор хотел есть. Гамболл никогда не был настоящим любителем мяса: он мог съесть его, да, но такое случалось редко. Но сейчас принц готов был в прямом смысле отрезать собственную руку, чтобы ему дали больше мяса. Когда в голове немного прояснилось, он почувствовал себя невероятно глупо. Маршалл! Маршал ведь настоящий хищник, гораздо больший, чем он сам, и иногда казалось, что Король Вампиров ест мясо за них двоих. Ведь такое вполне естественно для вампиров, правильно? Гамболл легко усмехнулся самому себе и бросился ко входной двери, где лежала его светлая рубашка. Он быстро надел ее и с размаху открыл дверь, за которой оказался Маршалл, стоявший под темным зонтом, который скрывал его от последних солнечных лучей. Гамболл громко пискнул от удивления, и Маршалл усмехнулся: — Что ж, это немного не то приветствие, на которое я рассчитывал. Но ты выглядишь намного лучше, ты словно светишься, Бубба! — он ухмыльнулся шире, когда Гамболл покраснел от его слов и протянул руку, чтобы шлепнуть вампира, но тот перехватил его запястье и притянул к своему телу. Бледные губы скользнули по его щеке, отчего дыхание перехватило и сердце замерло в груди. — Такое приветствие лучше ведь? — Ты такой обидчивый, — проворчал Гамболл, но глубоко покраснел, стоило Маршаллу широко ухмыльнуться. — Да, но тебе это нравится! А теперь, ты пойдешь ко мне или нет? — вампир обернул руки вокруг талии принца и мягко нахмурился, когда они слегка оторвались от земли. — Извини, Бубба. Но ты стал как-то... легче. — Легче? — искренне моргнул Гамболл. Он и не думал, что стал легче — наоборот, ему казалось, что он прибавил в весе, но хмурый взгляд Маршалла переубедил его в этом. — Легче. Я заставлю тебя съесть всю еду, когда мы доберемся к моему дому. Мне плевать, нравится тебе это или нет. Ты выблевывал внутренности и от этого терял вес. Будь я кем-то другим, я бы подумал, что ты мучаешь себя анорексией, но ты не такой. Однако я все равно заставлю тебя что-нибудь съесть, — Маршалл выглядел серьезным; более серьезным, чем когда-либо видел его Гамболл; и потому он согласно пробормотал. Желудок снова заурчал при упоминании о еде, и принц сильно покраснел, но Маршалл рассмеялся: — Вот и решено. Когда придем ко мне, ты что-нибудь поешь. — Ладно, — вздохнул Гамболл, будто ему это в тягость. Но на самом деле втайне он был рад, что Маршалл такой озабоченный и заботливый, когда дело касается еды. — Ты знаешь, что голоден, не дуйся на меня, — улыбнулся Маршалл. Он оторвался от земли, вынуждая Гамболла крепче ухватиться за его рубашку. Они начали плавно подниматься ввысь, на случай если принца снова затошнит, но, на удивление, скорость оказалась приемлемой. И в который раз Гамболл тайно пожелал, чтобы они оставались рядом как можно дольше.