Как я мог забеременеть?

На следующее утро — или день — Гамболл проснулся с ломящей спиной и ноющими суставами. Даже конечности тихо болели, и странно гудела голова. Он медленно открыл глаза, чтобы лицом к лицу встретиться с Маршаллом, который мирно спал рядом. Гамболл мягко улыбнулся, но потягивание в животе вернуло его к реальности, и он, распахнув глаза, сел в постели. Кожа блестела от выступившего на ней пота. Живот снова скрутило, и Гамболл почувствовал липкое, знакомое чувство тошноты. Глаза устало прикрылись. Когда очередной узел невыносимо скрутил желудок, принц подскочил с постели и помчался в ванную комнату. От резкого движения рядом проснулся и Маршалл и сел в кровати, пока принца тошнило над унитазом. Почему? Вчера он умял все, что предлагал ему Маршалл, но вот его снова выворачивает наизнанку, как и неделю до. Гамболл почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы от тошноты и злости, разочарования и раздражения. Он закрыл рот и оттолкнулся от унитаза, приказывая телу успокоиться. Он спустил воду, завертевшуюся водоворотом, поднялся с пола и почистил зубы — энергично и с долей ярости. Затем вышел в комнату к Маршаллу, который обеспокоенно смотрел на него большими глазами. — Бубба, — начал было говорить Маршалл, но это прозвище неожиданно вызвало внутри волну гнева — холодного и беспощадного, и не заметив, как это произошло, Гамболл позволил ей лопнуть и вырваться наружу: — Не начинай, черт тебя дери! — закричал принц, удивив тем самым не только себя, но и Маршалла. — Я не хочу выслушивать твои мудрые советы и замечания! Я выблевываю свои внутренности вот уже седьмой день, я устал, я голоден, мне плохо, и я, черт возьми, устал от всего этого! — Гамболл, успокойся. Все хорошо. Просто успокойся, все в порядке, — призывал Маршалл спокойным голосом. Но это только сильнее разожгло злость в Гамболле, и фиолетовые глаза стали метать молнии в сторону вампира, который поднялся с постели. Он протянул руку в сторону принца и мягко притянул к себе. — Успокойся. — Я не прошу слишком многого! Я не хочу слишком многого! И у меня есть право злиться! — зарычал Гамболл и разъяренно уставился на Маршалла, который удивленно смотрел на него сверху вниз. И, повергнув в шок их обоих, принц обернул руки вокруг тела вампира и прижался к губам Маршалла своими, горячо и отчаянно. Гамболл чувствовал, как Маршалл удивленно растворяется в возбуждении; с тихим рыком то ли злости, то ли одобрения рука вампира скользнула в его жвачные волосы, сильно оттягивая их и наклоняя голову принца назад для большего доступа к сладким губам. Гамболл не успевал отслеживать движения, когда его оторвали от бледных губ, и он выдохнул так, словно у него оторвали единственный источник жизни. Он смотрел на Маршалла расширенными зрачками и чуть не закричал, когда, наклонившись к вампиру, чтобы впиться в его губы, его снова отстранили. Сердце принца гулко колотилось о ребра, хоть он больше не чувствовал ни адреналина, ни злости. Так почему же сердце бьется так быстро и тяжело? Гамболл мучился, хотелось орать и проклинать весь мир. Но больше того хотелось, чтобы Маршалл оказался на нем, удовлетворил его во всех смыслах, помог унять горящую боль и желание внутри. Гамболл издал громкий вздох и подался вперед, желая поцеловать Маршалла, но тот снова отступил, и он почувствовал... Почувствовал себя нежеланным, ненужным, непривлекательным, и от этого громкие всхлипы вырвались из горла и обжигающие слезы потекли по щекам. И не успел принц опомниться, как понял, что рыдает. — Почему? Почему ты не хочешь делать это со мной? Я тебя больше не привлекаю? — слова вылетали сами по себе, даже не успев задержаться в голове. Гамболл некрасиво икал и громко всхлипывал, но Маршал подался вперед и обернул руки вокруг талии принца, все еще пребывая на грани шока и непонимания. Почему он плачет? Гамболл действительно хочет его так сильно? В любой другой день Маршалл без лишних раздумий с увлечением выполнил бы просьбу, повалил бы принца на свою кровать и довел бы их обоих до пика наслаждения. Но это... это было слишком странно. — Успокойся. Все хорошо, все в порядке, Гамболл. Не нужно плакать, — Маршалл попытался успокоить плачущего принца, мягко поглаживая того по розовым волосам, и вспомнил, как точно так же успокаивал некогда Фионну. Он почувствовал, как влажные губы коснулись его шеи, к чувствительному месту под подбородком, и затрепетал, когда возбуждение, словно змея, обвило нижнюю часть тела. — Пожалуйста, Маршалл, прошу. Мне жаль, но прошу, я-я хочу тебя, хочу тебя на мне и во мне, пожалуйста, пожалуйста, — Гамболл заскулил и стянул с Маршалла рубашку, в которой тот спал. От прохладного воздуха тело вампира зябко поежилось, но он тихо застонал, когда рука принца скользнула в его штаны и легла на полувозбужденный член, вкупе с обжигающим дыханием на шее. Маршалл не имел представления, что произошло с Гамболлом. В любой другой день он не задавал бы вопросов о таком поведении, но сейчас эти самые вопросы не давали ему покоя. Однако вскоре горячая кровь разлилась по телу и обжигающей лавой хлынула к паху. Член запульсировал и моментально затвердел с подачи Гамболла, и Маршалл обнаружил себя, толкающимся в руку принца, когда небольшой стон слетел с его губ. Он зарычал, стоило любовнику легко прикусить кожу над его ключицей, и, перехватив того поперек тела, толкнул на кровать. Перевернув любовника на живот, вампир рукой нашел налившийся кровью член Гамболла, медленно огладил эрекцию и пальцами зарылся в жвачные волосы принца, заставив того завопить от сладострастных ощущений. Гамболл несдержанно застонал в простыни, когда Маршалл протолкнул один палец в его анус и начал искать нужный угол, от которого любовник захлебывался бы собственными слезами и терял сознание от наслаждения. Следом он протолкнул средний палец по самые фаланги и начал двигать обоими пальцами, одновременно с тем коснувшись сладкой спины острыми клыками. Гамболл в его руках задрожал и, не сдержавшись, быстро кончил. Маршаллу было все равно, что тот сдался так быстро, — ослепленный собственным желанием он все быстрее двигал пальцами в желанном теле. Слушая тихие всхлипы, с которыми срывалось и его дрожащее имя, вампир едва слышно зарычал. Гамболл чувствовал, как голова идет кругом и как становится все легче с каждым движением руки на члене и с каждым толчком пальцев в заднице. Он сам не понимал, почему сорвался, почему разозлился и кричал всего две минуты назад, а сейчас стонал, подмахивая навстречу пальцам. Почувствовав, как руки Маршалла исчезли с чувствительных мест, Гамболл неясно закричал и оглянулся за спину. На этот раз с губ сорвался всхлип наслаждения, когда Маршалл вошел в него сочащейся смазкой головкой и вошел по самое основание. Он почувствовал, как воздух клубком застрял в горле, слезы, которые, казалось, и не останавливались ни на миг, с удвоенной силой хлынули по щекам. Принц застонал, ощутив, как бедра Маршалла соприкасаются с его кожей, чужая грудь легла на его спину, любовник начал двигаться, глубоко толкаясь внутрь юноши. С уст Гамболла сорвался очередной стон, и он выгнулся в пояснице, чтобы обеспечить лучшее попадание. Он стонал все громче с каждым сильным толчком, от которых словно проходила сумасшедшая вибрация по всему телу. Маршалл пропустил сквозь горло низкое рычание, когда его клыки едва-едва задели кожу Гамболла, оставляя на шее два следа. Из укусов посочилась кровь, и он поспешно слизал ее и аккуратно вобрал в себя светлый цвет розовой кожи. Принц под ним громко простонал имя Маршалла и начал активнее насаживаться на входящий в него член. Вампир зарычал и перекатился на пятки, тем самым заставив Гамболла опуститься на него, снова и снова завывая от удовольствия. Он быстро толкался вверх, бедра громко шлепали о кожу, эхом отзываясь по комнате. Не переставая поддаваться вверх, Маршалл обернул одной рукой талию Гамболла, второй быстро двигая по его члену, сжимая и разжимая ладонь. Он резко толкнулся вперед в такт руке, отчего подскакивающий на нем Гамболл закричал и ногтями сжал его бедра, которые, как и все тело, покрылись бисеринками пота. Принц закусил губу, скуля имя Маршалла, когда вампир со всей силы начал вбиваться в одну ноющую точку. Звезды вспыхнули перед его взором, Гамболл почувствовал, как выгибаются все кости, и охнул, дрожа всем телом. Маршалл низко застонал и продолжил шумно вбиваться в принца, пока они оба не достигли своего апогея: белесая сперма Гамболла брызнула на его живот, вампир до краев излился в возлюбленного, тихо подрагивая. Принц упал на матрас, когда Маршалл вышел из него, и тяжело задышал, хватая губами воздух. Однако Гамболл уснул прежде, чем они успели обменяться словами.

***

Гамболл проснулся во второй раз на рассвете или закате — он не был уверен — и медленно сел, чувствуя себя просто прекрасно. Хоть он и был до чертиков голоден. Принц обернулся на Маршалла, который смотрел на него как-то растерянно и неуверенно, отчего внутри Гамболла что-то болезненно защемило. Почему Маршал... Ой. О, Глоб. Лицо отчаянно загорелось и покраснело, когда в памяти всплыли фрагменты недавней близости и моментов до. Ему вдруг стало жгуче стыдно за свое поведение, и он даже не знал, что сказать в свое оправдание. Принц открыл рот, чтобы заговорить, но слова не желали выходить. Щеки запылали жаром под спокойным взглядом Маршалла. Но стоило его желудку громко заурчать, с губ вампира слетел смешок, и он протянул руку, чтобы притянуть Гамболла в объятия. — Маршалл, мне... Мне жаль за произошедшее. Я-я не думаю... Я вообще не думал, прости, — заикнулся Гамболл. Но Маршалл видел, что тот говорит искренне, и потому мягко улыбнулся заикающемуся юноше: — Все хорошо, — произнес вампир и соединил их губы в целомудренном поцелуе. Гамболл снова залился краской, и Маршалл поднялся с кровати, подхватив на руки жвачного возлюбленного, отчего тот тихо ойкнул. Он понес правителя Конфетного Королевства на кухню и усадил за стол, где осталось еще немного все еще свежей еды. Но когда Маршалл сел на стул напротив и стал наблюдать, как Гамболл принялся поглощать все подряд, быстро и под чистую испарились все сомнения. И вампир осознал, что творится с его маленьким возлюбленным. — Маршалл, все в порядке? Ты выглядишь еще бледнее, чем обычно, — поинтересовался Гамболл, когда наконец-то проглотил еду во рту, и вилка вонзилась в мясо и яйца. Да, яйца. Фиолетовые глаза нежно и с любопытством поглядели на Маршалла, отчего тот оторвался от своих мыслей и посмотрел на принца. — Бубба, мне кажется, что я знаю, что с тобой приключилось, — медленно проговорил он. Гамболл мягко моргнул и продолжил смотреть на него все с таким же интересом. Маршалл вздохнул: — Я думаю... И нам нужно сходить к врачу, чтобы подтвердить это... Но я думаю... Думаю, что ты можешь быть беременным. Гамболл моргнул, озадаченно глядя на вампира, и заливисто рассмеялся. На этот раз моргать пришлось Маршаллу. Яркая улыбка украсила губы принца, когда он начал несдержанно хохотать. Щеки немного порозовели от громкого смеха, в глазах плясали смешинки, и он широко ухмыльнулся: — Смешно, Маршалл. Очень смешно. На миг я даже поверил! — прыснул Гамболл. Он поднял вилку и счастливо откусил кусок мяса, все еще чувствуя нотки смеха. Он тщательно прожевал кусок и запил его водой, после чего поднял взгляд на Маршалла, и смеяться резко расхотелось. — Маршалл, ты, черт побери, не серьезно. — Я серьезно, Бубба. Я смертельно серьезен. То есть, в другом смысле, чем когда мы занимаемся страстным сексом, который я серьезно люблю... — лицо Гамболла окрасилось в ярко-красный, и он слегка нахмурился, когда Маршалл продолжил: — Но я думаю, все эти перепады настроения, то тошнота, то голод, ломота в теле и боль в груди — все симптомы как у Фионны, черт возьми! Даже не отрицай это, Гамболл. Я не хочу ничего говорить, но ты выглядишь раздутым, а еще ты все время блюешь, плачешь, меняешься в настроении, и я думаю, все это указывает на беременность. — Но это... Это невозможно! Я не мог забеременеть! Это невозможно с точки зрения науки, Маршалл! — запротестовал Гамболл, но глубоко, очень глубоко внутри было ощущение, что юноша прав. — Но это и есть наука, Бубба! Что, если это реально и ты беременный? Мы должны подумать в этом направлении, о том, что мы собираемся делать, если ты и правда беременный. Мы должны начать возможное планирование, если это правда, — Маршалл со всей серьезностью впился алым взглядом в Гамболла, и тот моргнул, а затем нервно сглотнул, отпил воды из стакана и вздохнул. Он опустил взгляд на колени, но затем поднял глаза на Маршалла, поджав губы. — Я убью тебя, Маршалл Ли, если я окажусь беременным от тебя, — медленно произнес Гамболл, стараясь выглядеть крайне серьезным. Но улыбка, образовавшаяся на губах вампира, заставила и его слегка усмехнуться. — Ты не убьешь меня, ты не сможешь убить меня. В конце концов, я ведь стану отцом этого потенциального ребенка, а ты — мамочкой, — после произнесенных слов улыбка резко сползла с лица Маршалла, и он пустым взглядом уставился на Гамболла. — Мой Глоб, мы действительно можем оказаться родителями. Я действительно могу оказаться отцом. — Наконец-то дошло, да? — спросил Гамболл, приподняв бровь. И только рассмеялся, когда Маршалл подскочил со стула и, подняв его на ноги, крепко обнял. И именно этот момент, этот совершенно счастливый момент, запечатлелся в голове Гамболла, как его первый день в качестве матери. Он просто надеялся, что знает, чего ожидать и что следует делать, будучи родителем.