Как я мог забеременеть?

Подозрения Маршалла были подтверждены только в понедельник утром, после проведенных выходных в хижине вампира, когда сам Маршалл потащил Гамболла к врачу. Тот подтвердил, что правящий герцог Конфетного Королевства на самом деле беременный. Гамболл, глядящий на мир через призму научных фактов, просто не поверил. Но когда доктор объявил, что принц находится примерно на втором месяце беременности, когда сам Гамболл понял, что не влезает в свои привычные рубашки и штаны, ему пришлось признать поражение. Признать, что это не просто расстройство желудка и что живот действительно растет — медленно, но верно. Гамболл вздохнул и выровнялся перед зеркалом в полный рост. Он нахмуренным взглядом оглядел свою одежду, прежде чем приподнять подол темной рубашки, которую он позаимствовал у Маршалла вместе с свободными трениками. Он повернулся боком к зеркальной поверхности и пристально посмотрел на живот. Кожа мягко, едва заметно для обычного взгляда, изгибалась, если посмотреть под правильным углом и без одежды. Принц вздохнул и позволил голове упасть назад. Он провел рукой по мягким волосам, прежде чем хмуро посмотреть на свое отражение и опустить край рубашки обратно. И замер. Поколебавшись долю секунды, Гамболл опустил ладонь на пока еще едва заметный живот. Изгиб был пока что крохотным, но уже мягко ложился в руку. Как бы говоря, что внутри него развивается другая жизнь, как бы странно и невозможно это ни было, но... Улыбка легла на губы Гамболла, и он плотнее прижал ладонь к животу. Было на удивление приятно осознавать, что внутри него растет новая жизнь. Не просто жизнь, а нечто, созданное им и Маршаллом. Никакая наука не могла объяснить ребенка в его утробе, но он был беременным, он собирался дать жизнь какому-то образу или форме. Гамболл вздохнул, почесал шею, и плечи слегка осунулись под весом напряжения и переживаний. Он подошел к кровати, падая на матрас спиной, чтобы не потревожить живот, и перекатился на бок, одновременно с тем закрывая глаза. В последнее время принц так уставал, что его тело утомленно болело. Но не так сильно, как на прошлой неделе. Однако в добавок к тому добавилась ноющая грудная клетка, что оказалось мучительней всего для ломящего тела. Может быть... Может быть, недолгий сон не повредил бы. Он закрыл глаза и толкнулся лицом в подушку, тихо уткнувшись в мягкую перину. Принц зевнул, отдаленно интересуясь, почему последнее время спит так часто. Однако сон плавно и лениво притянул его в свои объятия, прежде чем он смог получить свои ответы.

***

— Эй, Бубба! Ты здесь? Или в лаборатории? — небрежно крикнул Маршалл и переступил через оконный подоконник. Он провел взглядом по пустующей кровати, а затем услышал звуки льющейся воды из душа. Лукавая улыбка опустилась на губы вампира, и он проплыл в сторону ванной комнаты, где предположительно плескался жвачный принц. Король Вампиров распахнул дверь, и Гамболл выпустил далекий от мужественного визг и изумленно дернул занавеску на себя, прикрывая обнаженное тело. — Что за черт! Ты умеешь стучать?! — Гамболл сердито прищурил глаза, и на щеках загорелся румянец. — Как думаешь, какого черта ты делаешь, Маршалл Ли? Маршалл широко ухмыльнулся и сбросил с себя темную майку, которую носил под толстовкой, и откинул обе части одежды на пол; опустился ногами на твердую поверхность и, расстегнув джинсы, позволил им свободно повиснуть на бедрах. — Как думаешь, что я делаю, Бубба? — вопросом на вопрос прямо ответил Маршалл. Глаза принца расширились, и он медленно замотал головой, глядя на вампира возбужденно, но почему-то с ужасом. — Нет! Ты не будешь принимать со мной душ! — выдохнул Гамболл и залился алой краской. Маршалл продолжал скалиться, и принц завернулся в занавеску прежде, чем тот вошел бы. — Почему ты не хочешь? Мы миллион раз принимали душ вместе! Ничего ведь не изменилось! — умоляюще протянул Маршалл и опустил джинсы и нижнее белье к ступням. Румянец на скулах Гамболла распалился, отчего усмешка вампира расширилась. — Ты... Ты не можешь! Я не позволю! Я... Я выйду, когда ты залезешь! — заикнулся принц, уставившись на вампира широким и отчаянным взглядом. Но Маршалл лишь обаятельно улыбнулся и сделал шаг вперед, на что розоволосый юноша гневно прищурил глаза. — Я зайду через пять... четыре... три... два... о... — Я не хочу, чтобы ты заходил! Я не... Я не хочу, чтобы ты видел меня таким, пока все не закончится, — выпалил Гамболл и уставился на Маршалла, который ошалело заморгал и удивленно посмотрел на него. — Бубба, все нормально. Это естественно. Там нет ничего, чего бы я уже не видел. Все будет хорошо! Давай, позволь мне войти, и я обещаю, что не буду смотреть на тебя, пока ты не разрешишь, — голос Маршалла стал на пару тонов мягче, и Гамболл молча поджал губы. Он опустил взгляд на белый кафель и, глубоко вздохнув, посмотрел на вампира из-под ресниц: — Обещаешь, что не будешь смотреть, пока я не скажу? — тихо спросил принц, и казалось, что он крепче укутался во влажную шторку. Гамболл опустил и тут же поднял взгляд, слегка закусив нижнюю губу. Маршалл улыбнулся: — Конечно! Я не буду смотреть, пока ты сам не разрешишь. И я не буду ни оборачиваться, ни подсматривать, и буду стоять к тебе спиной, пока ты не попросишь помыться с тобой, где бы то ни было, — не удержавшись, на последних словах вампир лукаво усмехнулся, и губы жвачного юноши дернулись, но он выпустил вздох: — Ладно. Иди на ту сторону и стой ко мне спиной, — произнес Гамболл слегка дрожащим голосом, покрывшись румянцем. Маршалл послушно кивнул и забрался в душ спиной к принцу. Внутри засело прочное желание обернуться и увидеть, что делает жвачный возлюбленный, когда он услышал еще один вздох позади себя, и ласковые руки обвились вокруг его талии, отчего до того сухая кожа намокла. Он почувствовал, как горящей щекой к его спине прижался Гамболл. Принц рукой ласкал плечи вампира, торкаясь пальцами всей доступной кожи. Маршалл почувствовал, как позади него напряглась и запульсировала плоть Гамболла, посылая по его коже мурашки. Принц по-прежнему водил ладонями по его спине, но этого казалось достаточным, чтобы вызвать такую реакцию. — Я могу уже повернуться? — аккуратно спросил Маршалл, нежно и успокаивающе поглаживая возлюбленного по руке. Но от таких движений показалось, будто искры заискрились и разлетелись по тесному пространству. Румяна на лице Гамболла переросли в неконтролируемый пожар, и он мягко вздрогнул напротив спины Маршалла. Ресницы затрепетали и слегка прикрылись, и принц тяжело сглотнул, тем самым заставив вампира тихо хохотнуть. — Пока... Пока нет, — Гамболл наконец отпустил бразды правления над своим разумом, поглядывая, как пальцы нежно поглаживают его руку. Он хотел, до зубного скрежета жаждал, чтобы Маршалл наконец-то развернулся и коснулся его изнывающего члена. Он горячо покраснел от постыдного желания. Хоть принц и понимал, что Фионна и Принц Пламя могут прийти в любой момент, он почувствовал обжигающее возбуждение, до сладких покалываний сжимающий желудок и спиралями разносивший кровь к члену. Гамболл зажал нижнюю губу меж белых зубов, прежде чем тихо вздохнуть и отступить на шаг назад. Он не знал, почему стеснялся, до девственной робости не хотел, чтобы Маршалл видел его обнаженным. — Ладно, поворачивайся. Маршалл, казалось, только этого и ждал: он обернулся, и алые глаза загорелись от вожделения. Руки мягко обвили плечи Гамболла и притянули к себе. — Ты выглядишь хорошо, Бубба, если именно поэтому ты не хотел, чтобы я тебя видел, — сказал вампир, улыбаясь легко и довольно сладко. Ему явно не шло такое амплуа, но было... приятно видеть такую ласковую улыбку. — Я не выгляжу хорошо. Меня всего разнесло, грудь болит. Я такой голодный, и меня тошнит, я чувствую безумный вихрь эмоций, и я не хочу, чтобы ты пока что видел меня голым, мне не нравится, как я выгляжу, — тихо и расстроено признался Гамболл. Где-то он уже представлял, как Маршалл начнет насмехаться и отвернется от него. Но вампир подался вперед, заставив принца вздрогнуть и открыть глаза, когда их лбы мягко соприкоснулись. — Все хорошо, Бубба. Это естественно и нормально, я не против видеть тебя таким. Я хочу смотреть, как ты меняешься. Это интересно, и мне вроде как... в удовольствие, если можно так сказать, знать, что с тобой происходит. То, что ты носишь моего — нашего — ребенка, мне в удовольствие, в хорошем смысле, — мягко произнес Маршалл, и его руки двинулись вниз, к талии принца, и нежно огладили пальцами живот, а затем спустились на бедра. — К тому же, это возбуждает, когда я думаю об этом. Ничего не могу с собой поделать. — Маршалл, пожалуйста, не надо... — слабо запротестовал Гамболл, но голос был таким нуждающимся и легким, что он знал: закричи он, это все равно бы не развеяло накала. Их губы слились в знакомом обжигающем и искрящемся поцелуе. Принц обнял Маршалла за плечи; кожа медленно накалялась, словно при поднявшейся температуре; кровь закипала под жилами. И будь Гамболл в состоянии остановить движения рук, языков и тел, он бы ни за что не захотел бы прекращать их. Особенно сейчас. Поцелуй разорвался. Губы слабо хватали воздух в паре сантиметров друг от друга. Маршалл крепко прислонил Гамболла к стене и прижался клыками к грудной клетке принца, иссушая малиновый цвет. Он знал, что побелевшая и застывшая кожа вернет свой оттенок несколько часов после. Хоть огонь по-прежнему кипел по венам и телу, Гамболл поднял потемневший от возбуждения и похоти взгляд, который ни в чем не уступал Маршаллавому. Вампир отстранился, и его глаза неожиданно приобрели иной оттенок эмоций. Не жажда, потребность, вожделение и желание, которые искрили и освещали его глаза всего минуту назад. Настоящее удивление. Гамболл плотно сжал челюсть; хотелось кричать, чтобы Маршалл продолжил и просто оттрахал его. Но вампир поднял руку, которая до этого удерживала его за ягодицу, и кончиками пальцев едва коснулся затвердевшего соска. С легким прикосновением грудную клетку обожгло болью. — Что. Ты. Делаешь? — выдавил Гамболл сквозь стиснутые зубы; глаза сузились до гневных щелочек. Маршалл лишь медленно моргал склеившимися от воды ресницами. — Гамболл, мне не хочется прерывать момент. Я правда хочу продолжить. Но... эм... у тебя растет... грудь?