Как я мог забеременеть?

Громкие, тяжелые, влажные и малопривлекательные икания и всхлипы заполнили ночную тишину. Рыдания не давали ему уснуть, и потому он положил голову на согнутую в локте руку и изо всех сил постарался держать глаза открытыми. Последние пять часов Гамболл то просыпался, то снова засыпал, громко завывая в промежутках между. Его черная рубашка для беременных, которую принес ему Маршалл, больше не скрывала очертаний круглого живота; руки Гамболла безвольно повисли вдоль тела, и Маршалл тихо выдохнул, устало удерживая коробку с бумажными салфетками перед принцем, пока тот заходился в приступе плача. Неугомонные слезы скатывались по розовым щекам, собирались в подтеки и обрывались с подбородка, подбадриваемые судорожной икотой и сопением. Маршалл чувствовал себя отвратно. У Гамболла зудела кожа, его тошнило, но это случалось и раньше, сегодня же эмоции принца напрочь вышли из-под контроля. Маршалл желал, отчаянно желал суметь понять, что чувствует его беременный возлюбленный, всего на мгновение, и от того, что не мог, становилось только хуже. Эмоции принца обострялись и усугублялись, вампир не мог ничего поделать с ними. И теперь Маршалл не мог даже прочитать Гамболла, как прежде; словно перед ним лежала пустая страница. — Ма-а-арша-алл! — завыл принц и тут же заикал, когда Маршалл вытащил салфетку из подставки и прижал ткань к носу юноши, и тот, даже не поежившись, высморкался в нее. — Все нормально, Бубба. Тебе нужно успокоиться, или потом будешь чувствовать себя плохо, — Маршалл зевнул и отбросил использованную салфетку в мусорное ведро, в котором уже возросла целая гора из таких же бумажных платков. Это продолжалось всю ночь, сейчас на часах четыре двадцать утра. Маршалл подавил рвущийся наружу очередной зевок и боролся с самим собой, чтобы не закрыть уставшие глаза. — Я-я не мо-о-огу! Прости! Я ме-ме-мешаю тебе спать! — икая, произнес Гамболл и тихо и коротко всхлипнул. Маршалл оглянулся, услышав последний звук. После первого всхлипа последовал и второй, больше, а затем последовала череда безудержных рыданий. Сегодня ему уснуть не дано. — Все хорошо. В беременности есть и свои минусы, это только один из них. Тебе нужно поспать, ладно? — Маршалл скользнул вниз, и рывком уложил зевающего Гамболла на матрас, отчего тот мгновенно покраснел и, к удовлетворению вампира, замолчал. Рука Маршалла скользнула ему под мешковатую футболку, чтобы погладить теплую кожу живота. Гамболл мягко прикрыл глаза и громко зевнул, гораздо громе, чем раньше, и оттого удивленно хихикнул, заставив Маршалла улыбнуться. Вампир зарылся лицом в мягкие волосы, вдыхая сладкий, приторный аромат. Он почувствовал, как оставаться в сознании становится все труднее, с уютным теплом Гамболла под боком, его сладким ароматом, щекотящим ноздри по рецепторам. Бодрствовать становилось гораздо труднее, и не успело пройти нескольких жалких минут — возможно, секунд — как Маршалл мирно уснул.

***

Маршалл проснулся снова, по ощущениям несколько минут спустя, но он знал, что на деле прошло не менее нескольких часов. Трепетное дыхание касалось его ключиц, что было весьма и весьма уютно. Он заморгал, пытаясь унять вялое состояние и вернуть зрению сфокусированное видение. Хотелось бы ему сказать, что безумный и эротический сон произошел на самом деле, но фантазии так и остались в его голове, оставив после себя лишь липкое пятно на простынях и подсохшую белую корочку на коже. Однако горящее удовлетворение, наряду с удовлетворением Гамболла, казалось просто ошеломительным и распирающим изнутри, пока он спал. Он не помнил точно, что произошло во сне, но припоминал смутные образы того, как ему приснилось, что он проснулся с всхлипывающим Гамболлом рядом. Он привлек принца к себе и поцеловал, а привело это к тому, что жвачный юноша — черт знает как — очутился с закинутыми до ушей ногами. Маршалл понятия не имел, удобно ли ему, но он вбивался в любовника так, будто чертово завтра никогда не наступит. Он вспомнил, как перекатился на спину и снова вошел в Гамболла, который стонал, кричал и стенал верхом на нем; из глаз жвачного принца потекли слезы наслаждения. Затем в памяти всплыло, как он перевернул Гамболла обратно на матрас, стараясь не задеть большой живот, и вбивался в него до тех пор, пока они с принцем не достигли оргазма. Маршалл вышел из юноши и, улегшись рядом, притянул одной рукой к себе. Тот передвинулся и, всхлипнув, крепче обхватил вампира поперек груди, отчего на губах брюнета пролегла нежная, немного удивленная улыбка. Маршаллу казалось, что в воображаемую ночь Гамболл был более ласков, и теперь он знал, каковы на вкус такие ночи, которые они упускают. Он усмехнулся и нежно погладил по розовым волосам юношу, аккуратно двигая пальцами. Тело Гамболла казалось расслабленным во сне, и вампир повернул голову, чтобы взглянуть на будильник, и озадаченно моргнул. Девять вечера. В комнате темно, как смоль, но Маршалл мог видеть все так четко, будто комнату озарял яркий свет. В то время Гамболл, который, казалось, крепко спал, заворочался и, глубоко зевнув, сел в постели и сонно оглянулся вокруг. Он лениво потер заспанные глаза и оттолкнул в сторону простыни, на которых застыло что-то сухое. Однако, стоило фиолетовым глазам остановиться на Маршалле, щеки запылали алым. — Мне… очень жаль насчет прошлой ночи, Маршалл. Правда, я не знаю, что на меня нашло, но мне очень, и, эм, когда мы… — румянец на щеках приобрел более темный оттенок красного. Он уставился на Маршалла, который мягко усмехнулся и, наклонившись, невесомо поцеловал шею Гамболла. — Как я уже сказал, все хорошо. Я был раздражен и сердит, когда ты только начал; я очень устал и злился на слезы, но это все обосновано, честно. Просто я не знаю, что ты чувствуешь. Я не беременный, поэтому понятия не имею, чего ожидать, — произнес он в шею Гамболла, а затем взмыл с кровати и схватил принца за руку; в глазах плескались дьяволята. — А теперь, давай примем душ! Потом мы можем пойти ко мне, где, я уверен, тебе будет удобнее. — С чего мне должно быть у тебя удобнее? — спросил Гамболл, но это прозвучало как-то обреченно, и потому Маршалл громко рассмеялся. — Будет, поверь мне. К тому же, у меня есть одна комната, и я хочу, чтобы ты ее увидел, — ухмыльнулся он и потащил принца в ванную комнату, отчего тот снова покраснел. Затем дыхание Гамболла неожиданно сбилось, и он резко втянул воздух, зашипев и остановившись на месте. Маршалл обернулся и вопросительно посмотрел на него, сведя брови к переносице. — В чем дело? Ты в порядке? — Д-да, просто… Я не знаю, доктор говорил, что у меня будут маленькие судороги, которые бывают у большинства женщин, когда их матка сокращается и растягивается, — напряженно ответил Гамболл, немного сощурив левый глаз, но несколько минут спустя тихо вздохнул и, казалось, расслабившись, мягко улыбнулся: — Прошло. Прости, я, кажется, напугал тебя. — Ну, теперь я знаю, что это произойдет, так что в следующий раз я буду готов, — ответил Маршалл и повел его за собой в ванную, закрыв дверь изнутри. Словно по-волшебству, их одежда тут же исчезла; Маршалл шагнул в душ и включил теплую воду, после чего вышел к Гамболлу и руками огладил существенно выступивший и более округлившийся живот и улыбнулся. У них осталось еще около трех месяцев, о чем беспрестанно любил напоминать Гамболл. Месяцы словно перетекали один за другим так плавно и легко, что даже не верилось, что беременность подходит к концу. Что означало, что голод, ставшая реже тошнота, перепады настроения, зудящая сухая кожа и даже редкие ссоры между ними также закончатся с окончанием срока. — Еще три месяца, — словно прочитав его мысли вздохнул принц и покраснел, мягко двигая рукой по стороне живота. — Время прошло так быстро и медленно. Как думаешь, как дела у Фионны? — Она справляется. Я заходил к ней на днях, она такая круглая. Она ведь на восьмом месяце, правильно? Седьмом? — Маршалл звучал так задумчиво, что Гамболл не сдержался и усмехнулся. Он ступил под льющуюся из душа воду и чуть не застонал, обласканный горячими каплями. Вампир встал позади него и со спины обнял за живот. — Как думаешь, кто это будет? Мальчик или девочка? — М-м. Не знаю, я еще не задумывался о поле, — честно признался Гамболл и задумчиво моргнул. Маршалл тихо рассмеялся и аккуратно поцеловал принца в шею, отчего юноша прищурился и мягко нахмурился. — Не начинай, Маршалл Ли. Нам нужно попасть к тебе домой, а если мы займемся этим, то я не захочу даже думать о том, чтобы куда-то идти, — вампир ответил таким же прищуром глаз, но, не заметив изменений в твердом взгляде, вздохнул и опустил голову. — Ты всегда обламываешь мне удовольствие, хотя сам знаешь, что будешь наслаждаться не меньше, — вздохнул Маршалл и следом поднял голову с коварной ухмылкой на губах. — Но если мы не можем заняться этим, то у нас есть и другие варианты. — Нет! — гаркнул Гамболл, поджав губы и прищурив озлобленный взгляд, но вампир поднял губку с пола душевой и намылил ее мылом, широко ухмыляясь. Он принялся растирать мягкую губку по шее Габолла, плечам, по изгибу рук к подмышкам, медленно покрывая кожу пеной. Принц слегка вздрогнул, совсем не хорошо вздрогнул, но, когда губка опустилась на его сухую, зудящую кожу, невольно выдохнул. Живот так чесался, что он даже не попытался остановить движения Маршалла. Хоть его до сих пор пробивало на невероятно желание почесать засушливую кожу, он не двигался, потому что в одно мгновение Маршалл коснулся того, к чему притрагиваться не должен был. Дыхание Гамболла сбилось, стоило губке пройтись по его круглому животу, по бокам, а затем перейти на грудь, отчего он тихонько задрожал, а соски затвердили против его желания. Гамболл мрачно покраснел, когда Маршалл ухмыльнулся шире и направился рукой к животу, нежно оглаживая его мыльной мочалкой, гораздо нежнее, чем он предполагал. Но он знал, что Маршалл далеко не глуп. Гамболл почувствовал, как вампир поднял его ногу, подхватив под колено, и скользнул губкой по верхней стороне бедра. Принц задрожал и едва не застонал, когда Маршалл плавным движением перешел на другую ногу, омывая ее сверху вниз, и оторвал от пола вторую ногу. Гамболл поднял на него непонимающий взгляд. Его глаза распахнулись, а лицо опалил безжалостный румянец, стоило губке прочертить путь к внутренней части бедра. Гамболл сглотнул скопившуюся слюну и с громким стоном плотно сжал челюсть, когда мочалка повторила то же действие с другой ногой. Тело мелко подрагивало, дыхание застряло в горле, когда губка двинулась вдоль бедра и остановилась. После она была откинута на пол, а мыльной рукой Маршалл обхватил его поднимающийся член, медленно поглаживая эрекцию в кулаке, прикусив нежную кожу на шее принца. — Уверен, что не хочешь? Знаешь ведь, что хочешь, твое тело не может лгать, — тихо прошептал Маршалл в паре сантиметрах от заалеявшего уха. Гамболл задрожал и, закрыв глаза, отвернул голову, коротко и тяжело дыша. — М-Маршалл, пожалуйста, прекрати. Я… Я не хочу заниматься этим прямо сейчас. Давай… Давай пойдем к тебе? Я-я лучше пойду туда прямо сейчас, чем буду заниматься этим. Пожалуйста, Маршалл, прошу тебя, перестань, — голос Гамболла стал выше, но он почувствовал, как на глаза навернулись горячие слезы, которые смывала теплая вода. Перед глазами стояли слезы, отчего картинка перед ними стала размытой, когда он поднял взгляд, поняв, что его ноги отпустили. Маршалл смотрел на него широко раскрытыми глазами и выглядел… пристыженно? Виновато? Вернув глазам привычную форму, Маршалл аккуратно приобнял его за талию и притянул к себе. — Я не хочу, чтобы ты плакал, поэтому не плачь, пожалуйста. Прости, я не должен был делать этого, когда ты с самого начала ясно дал понять, что не хочешь. Я просто… Просто не могу ничего с собой поделать, Бубба, я так отчаянно нуждаюсь в тебе все больше и больше. Каждый раз, когда вижу тебя, мне просто хочется, чтобы ты был подо мной, стонал и выкрикивал мое имя. Я попытаюсь быть хорошим мальчиком. Хотя, ключевое слово — «попытаюсь», Бубба. Я не могу изменить то, что чувствую прямо сейчас, — произнес Маршалл, алыми глазами словно стараясь прожечь плоть и тело Гамболла, отчего тот затрепетал. — Я и не жду, что ты изменишься, — сказал принц, мягко улыбаясь. Он посмотрел на вампира в ответ, а затем ярко ухмыльнулся, словно маленький мальчик, отчего тот прыснул. — Знаешь, это раздражает, что ты так много раз назвал меня Буббой. — Ну, у тебя же нет прозвища для меня, — пожал плечами Маршалл, с нежностью глядя на тихо фыркнувшего Гамболла. — Когда-нибудь я обязательно его придумаю. А сейчас давай просто вылезем, впихнем меня в одежду для беременных и пойдем к тебе, — усмехнулся принц и мягко поцеловал Маршалла в губы. По позвонкам разлилось тихое покалывание, которое расплавило абсолютно все внутри Гамболла. И, хотел он признавать или нет, но Маршалл так же медленно, но верно таял.