Как я мог забеременеть?

Маршал сидел — точнее зависал в воздухе — в кресле, уложив гитару на колени, и смотрел на спящего на диване Гамболла, который тихо бормотал сквозь сон и изредка ерзал. Когда они подошли к хибаре вампира, принц слишком устал за дорогу, но Маршалл не мог винить его. Он пытался убедить Гамболла перебраться к нему, когда шестой месяц подходил к концу и начинался седьмой, и позволить Маршаллу заботиться о нем, но Гамболл напрочь отказался, объяснив это тем, что если ребенок решит родиться раньше срока, то ему будет легче находиться во дворце, куда доктор мог добраться во мгновение ока и принять роды. В тот момент Маршалл не мог ни возразить, ни сказать, что это глупо, потому что принц мыслил вполне логически. Однако это не отменяло беспокойства, тревоги даже, которое разрасталось внутри Маршалла, когда он думал об этом «что если»: что если что-то пойдет не так; что если Гамболл не справится сам; что если ребенок появится раньше; и миллионы других сомнений. Эти мысли настолько сводили Короля Вампиров с ума, что он желал только одного: чтобы ребенок скорее родился и все волнения по этому поводу приутихли. Гамболл в очередной раз беспокойно поерзал, и рубашка задернулась, оголяя большую часть живота. Маршалл не смог сдержать маленькой улыбки, что расцвела на его губах. Он и Гамболл поссорились — причем весьма сильно, чего не случалось уже очень давно — буквально на пустом месте. Принц капризничал, и это действовало Маршаллу на нервы, отчего он сорвался — Гамболл сорвался в ответ. Они начали кричать друг на друга без всяких на то причин, а затем принц потерял сознание на диване, и, как бы сильно он ни хотел, у Маршалла даже не осталось возможности извиниться. Вампир отложил гитару в сторону, и лезвие топора опасно сверкнуло в свете люстры. Он выплыл из гостиной, поднялся по лестнице и, выдохнув, прошел по небольшому коридору к самой последней двери. Детская комната, в которой стояла маленькая крова… люлька, как подчеркнула Фионна. Комната была выполнена в светлых тонах, на полках лежали мягкие игрушки в виде животных, в углу стоял манеж. Они с Гамболлом поссорили прежде, чем Маршалл успел показать ему детскую. В груди разлилось внезапное чувство вины, и потому он потупил взгляд в пол и испустил тихий вздох. Позади послышалось мягкое шарканье ног по полу, отчего он обернулся через плечо и горячо покраснел от смущения, когда Гамболл встретил его взгляд. В голове бились мысли, пытаясь найти выход из тесного черепа. Он смотрел на Гамболла и пытался найти объяснения, но принц быстро просеменил вперед и легко ухватился за руку Маршалла. — Прости. Я не должен был… ну, срываться. У меня было плохое настроение, но… Глоб, если бы я знал, что будет ждать меня здесь, я бы постарался быть более приятным, — Гамболл светло улыбнулся Маршаллу, который отвел взгляд к противоположной стене, по-прежнему краснея от смущения. — Ты умеешь ставить кого-то в неудобное и смущающее положение, — сухо проговорил вампир, не отрывая глаз от стены. Гамболл нежно усмехнулся и обнял Маршалла, осторожно положив висок ему на грудь. — Ты просто очень мягкий, и сам знаешь это, — пошутил принц, отчего румянец на щеках вампира стал жарче на несколько градусов. Маршалл издал маленький рык и обвил руки вокруг Гамболла. — Закройся, — резко сказал вампир, но алеющие краски так и не смылись с его лица. Жвачный юноша рассмеялся и снова заухмылялся, прижавшись теплой щекой к груди Маршалла. — Ты знаешь, что любишь меня, — голос Гамболла звучал глухо из-за того, что темная рубашка, в которую он уткнулся носом, заглушала слова. Жар спал с щек вампира — наконец-то! — когда он, аккуратно поцеловав розовую макушку, произнес: — Конечно же, люблю. Ты ведь именно поэтому здесь, правда? — небрежно сказал он. А затем мягко моргнул, когда внезапная мысль сформулировалась в его голове. — Эй, Бубба? — Я устал, что ты меня так зовешь, но что? — вздохнул Гамболл и поднял голову, чтобы, нахмурив брови, посмотреть на вампира. — Выходи за меня. Три слова остановили время в комнате и во всем мире. Глаза принца заметно расширились, когда он уставился на смотрящего на него со всей серьезностью Маршалла. — Ты… Ты серьезно? — выдохнул Гамболл, чьи щеки ощутимо загорелись. Губы вампира слегка дернулись, когда он кивнул: — Нет, Бубба, я не серьезно. То есть, я тут, ты тут, ребенок тут, и я вдруг подумал: «О, черт, в жизни нет ничего лучше, чем выйти замуж!» и решил сказать это, — со слов Маршалла словно стекали настоящие капли сарказма. Гамболл едва не рассмеялся от удивления, но его остановили мягкие губы, накрывшие его ласковым, перешедший в будоражащий, поцелуем. Когда Маршалл отстранился, он посмотрел на принца достаточно пристально, чтобы щеки последнего зарделись огнем. — Я серьезно, Бубба. Я хочу, чтобы мы поженились. Желательно после рождения ребенка, разумеется. Не думаю, что мы сможем впихнуть это в костюм, — одновременно с тем Маршалл ласково огладил большой живот, отчего принц нахмурился, но затем тихо фыркнул. — Если ты серьезно; смертельно серьезно... — начал Гамболл и посмотрел на Маршалла, который мягко кивнул, продолжая нежно смотреть на принца таким же решительным взглядом, будто пытаясь доказать, что его слова не ложь. Губы Гамболла приподнялись в легкой улыбке: — То мне остается только согласиться, да? — Да, — Маршалл ухмыльнулся в своей обычной манере и большим пальцем огладил нижнюю губу Гамболла. Дыхание принца сбилось, и ухмылка вампира увеличилась. — Тогда да, я выйду за тебя, Маршалл Ли, — дал ответ Гамболл. Щеки нежно покраснели, но губы растянулись в счастливой улыбке, от которой сердце Короля Вампиров всегда замирало, стоило ее увидеть. Потому что улыбка эта предназначалась только ему, Маршаллу, и никому больше. — Отлично, потому что я не принимаю отказа, — тихо усмехнулся вампир. Он снова подался вперед и прижался к губам Гамболла, целуя глубоко и медленно, и чувственно. Принц тихонько застонал и обвил руками плечи Маршалла, притягивая его ближе к себе и зарываясь пальцами в темные волосы. Когда Маршалл отстранился, глаза его были полуприкрыты и потемневшими от возбуждения. Гамболл покраснел и мелко задрожал, когда пальцы вампира забрались ему под рубашку и послали разряды электричества вдоль позвоночника. — Маршалл, — от одного только своего имени, произнесенным умоляющим шепотом, хотелось зарычать и повалить принца на пол, заполнить его и двигаться; принести удовольствия и доставить столько оргазмов, сколько ему подвластно. — Маршалл! — Что? — Маршаллу удалось выдавить короткое слово. Он заморгал, абстрагируясь от похоти, и заглянул в фиолетовые глаза принца. — Я голоден, — просто ответил Гамболл; и вампир громко рассмеялся, когда желудок возлюбленного согласно заурчал, как чудовище, требующее еды. — Хорошо, тогда я тебе что-нибудь принесу. Как чувствуешь, что ты сегодня хочешь сожрать? Гамболл сердито прищурился, но в глазах плескались веселые огоньки. — Что-нибудь мясное, или вроде того, — сухо ответил принц, продолжая прищуром взгляда рассматривать Маршалла. Тот снова рассмеялся и губами прижался к шее возлюбленного, отчего по телу того пробежала мелкая дрожь. — Хорошо, я принесу тебе объедение, ведь ты согласился на мое предложение. Ты посмотри, рифма! — радостно усмехнулся Маршалл, позабавленный этому факту. Гамболл лишь мягко закатил глаза и тихо рассмеялся: — Ты иногда такой глупый, — фыркнул принц; а затем его глубокий вздох утонул на приоткрытых губах Маршалла. Кожа запылала жаром, когда вампир кончиком своего языка прошелся вдоль его языка и очертил всю полость рта, отчего Гамболл застонал, когда Маршалл отстранился. — Все еще думаешь, что я глупый? — рыкнул Маршалл; длинные пальцы крепко и собственнически вцепились в бедра Гамболла. — Я могу уложить тебя на спину, раздвинуть твои ножки и за секунду подготовить для себя. Просто помни об этом, — с ухмылкой прошептал он в губы любовника. — Ты такой... — Гамболл не мог подобрать нужного эпитета, который удачно бы охарактеризовал этого демона. Маршалл фыркнул, и звук окончился рычанием, когда он снова прижался к шее Габолла губами и провел острыми клыками по чувствительной коже принца. Голова откинулась назад, и с губ сорвался дрожащий стон. — Какой? Что-то я не думаю, что я сейчас в настроении кормить тебя. И я также считаю, что ты сейчас не сильно голоден, — зарычал Маршалл, зубами обведя двигающийся кадык. Принц тихо застонал и затрепетал, а член в штанах напрягся, прижимаясь к ткани брюк. — Стой. Я очень хочу есть, — заскулил Гамболл. Маршалл тихо вздохнул. Жест этот был в какой-то мере раздраженный, но он поднял голову, а затем проплыл к двери в коридор. — Ладно-ладно. Давай накормим тебя какой-нибудь глупой едой, — проворчал себе под нос вампир. Гамболла кольнуло странное чувство вины. Он последовал за Маршаллом, желудок тихо заурчал, и он мягко фыркнул. — Маршалл? — Король Вампиров остановился и повернул голову, чтобы встретиться со спокойным взглядом принца. — Когда я поем, ты доставишь мне немного облегчения и столько оргазмов, сколько в твоих силах. Или я оторву твои руки. Ты меня расслышал? — глаза Маршалла, казалось, застлило возбуждение, и они потемнели от произнесенных слов; дыхание вырывалось со свистом, губы искривились в ухмылке. — Это угроза, Ваше Величество? — едко поинтересовался Маршалл сладким голосом, оглядывая принца плотоядным взглядом. — Нет, не угроза. Это обещание. И чем быстрее ты покормишь меня, тем быстрее оно исполнится, — с нарочитой скромностью улыбнулся Гамболл и, с покрасневшими щеками, медленно и осторожно спустился по лестнице, внутренне ухмыляясь. Он мог быть таким же соблазнительным и манящим, как и Маршалл, и он будет доказывать это снова и снова.