Как я мог забеременеть?

На тридцать четвертой неделе Маршалл мог сказать, что Гамболл держится молодцом, но хочет поскорее покончить с беременностью и чтобы все это подошло к концу. Он был огромным. Гораздо более огромным, чем когда-либо, потому одежду для беременных приходилось менять с завидной скоростью — он едва помещался в новые футболки, проносив их от силы месяц. Маршалл мог бы сказать, что и с этим тоже Гамболл хотел покончить, очень сильно. Жвачного принца раздуло от накапливаемой в организме жидкости, его постоянно мучила малоприятная изжога; он стал уставать больше и чаще, но от изнеможения его отвлекали время от времени скручивающие судороги. На данный момент ребенок понемногу начинал двигаться, постоянно пинаясь и толкаясь (что было гораздо более очаровательно, чем пинки). Гамболл чувствовал, как капризничает внутри малыш. Хватало одного прикосновения ладони, чтобы почувствовать маленькие бугорки крошечной руки или небольшие выпуклости крохотных ножек, когда ребенок пинался. От этого Гамболл хохотал, как сумасшедший, а Маршалл посмеивался, стоило ему тоже почувствовать, как буянит малыш. Если Гамболл уставал от беременности, то ребенку просто не терпелось появиться на свет, и он словно прокладывал себя дорогу из тумаков и тычков. Все эти проявления заставляли чувствовать, что срок становится все ближе. — Я так устал от этого, — в пятый раз за это утро выдохнул Гамболл. Маршал повернул к нему голову и приподнял темные брови: — Я могу только представлять, как ты устал, Бубба, — закатив глаза, ответил вампир и вернулся к столешнице, чтобы приготовить Гамболлу бутерброд, который тот попросил на ланч. В тот день, за обедом, было столько невысказанных намеков, что как только они добрались до кровати Маршалла, вампир не церемонясь стащил с принца широкие штаны, задрал его ногу в воздух, после чего перевернул на бок, лег позади и начал вбиваться в него. Гамболл голосил несколько часов кряду, пока Маршалл брал его во всевозможных позициях. Было около полуночи, когда они отлипли друг от друга. Простыни за это время стали липкими от спермы и пота и даже немного слез Гамболла. Они отключились, ни капли не заботясь о влажном постельном белье. Когда же они проснулись, было время обеда следующего дня. Они вместе приняли душ, а затем посвятили весь день целиком себе и на стирку простыней; последнее — к большому огорчению Гамболла. — Маршалл, я думаю, нам стоит вернуться в Королевство, — тихим голосом произнес Гамболл. Однако Маршалл расслышал его и быстро повернул голову, одаривая принца резким взглядом. — Зачем? Тебе и здесь хорошо! Ведь не произошло ничего серьезного. К тому же, почему бы нам не вернуться в следующем месяце? Это было бы более разумно, — Маршалл и не скрывал, что произнес это ноющим тоном, когда проплыл к Гамболлу, который бросил на него серьезный взгляд. — Затем, Маршалл, что я почти на восьмом месяце. И ты знаешь, знаешь, черт тебя дери, что я говорил тебе, что ребенок может родиться в любой момент между этим и последним месяцем. Мне нужно вернуться в Королевство. К тому же, ты согласился, что рассудительно вернуться в замок, когда я сказал так, — настойчиво ответил Гамболл. Маршалл видел, что тот едва сдерживался, чтобы не перейти на ругань, однако вздохнул: — Я знаю. Но тут ведь и веселее, и проще, разве нет? — осторожно спросил он, зависнув в воздухе перед принцем. Гамболл вздохнул, но затем мягко улыбнулся: — Здесь веселее и проще, но мы должны предпринять меры предосторожности на случай, если ребенок родится раньше, чем ожидалось, и нам не надо будет паниковать. Поэтому давай вернемся в замок и, может быть, когда ребенок родится, вернемся сюда. Хотя не думаю, что смогу управлять Королевством отсюда, так что мы могли бы ходить туда и обратно, к тебе и в замок, — задумчиво предложил Гамболл, мягко очерчивая большим пальцем подбородок и наморщив лоб. Он поднял вопросительный взгляд на Маршалла, который смотрел на него, приподняв брови и слегка усмехаясь. — Тебя устраивает? — Да, но медовый месяц будем праздновать здесь, — согласился Маршалл, помогая принцу подняться со стула.. — Я совершенно не против. Тем более, что детская есть и здесь, и в замке, поэтому у ребенка всегда будет комната, правда? — Гамболл приподнял бровь, вставая на ноги с помощью Маршалла, и улыбнулся ему. Маршалл не мог ничего поделать, но улыбка сама по себе образовалось на его лице, когда он посмотрел на передвигающегося вперевалку из-за большого живота принца. Маршалл находил это до странности милым: Гамболл напоминал ему розового, объевшегося килькой пингвина. Хотя он, конечно же, не произнес этого вслух и проплыл следом за жвачным юношей. — Правда. Не волнуйся, здесь всегда найдется место для тебя и ребенка, — ответил Маршалл и улыбнулся сияющему лицу Гамболла. Он открыл дверь, и принц, переваливаясь из стороны в сторону, прошел первым, следом проплыл вампир и плотно затворил за собой дверь. И после он наклонился к принцу, оставляя на его губах мягкий, короткий поцелуй.

***

Гамболл лежал на кровати, улегшись на бок, его рука была в ловушке под рукой Маршалла, которая лежала на теплом животе, а голова покоилась на плече вампира. Он чувствовал до невозможности уютную атмосферу. Удивительно ласковый Маршалл — словно противоядие от всего неприятного, что происходило с Гамболлом, и он искренне любил это чувство. Нос уткнулся в изгиб шеи Маршалла, лоб прижимался к его подбородку, пальцы медленно переплетались с пальцами вампира, которые нежно лежали на животе. Сердце билось быстро и жадно от близости нахождения рядом с Маршаллом. Они лежали там уже.... Сколько? Должно быть, считанные минуты. Но Гамболлу казалось, что прошло несколько часов, дней. Будто время остановилось за пределами этой комнаты, этой кровати. Сейчас Гамболлу было спокойнее и счастливее как не было никогда. Он почувствовал, как губы на его макушке зашевелились, и мягко улыбнулся. Принц крепче ткнулся носом в Маршаллову шею — лучшее, что он мог сделать с большим животом. Рука Маршалла обвила его талию, и он тихо задрожал. Гамболл любил лежать в кровати с Маршаллом. Сразу приходило чувство спокойствия и невероятного изумления. Будто он мог быть кем и чем угодно, пока лежал в умиротворенном кольце рук вампира. Гамболл боролся с зевком, вырывающимся из груди, но тот с легкостью выбрался наружу. Принц нежно прижался щекой к шее Маршалла. Он почувствовал, как тот тихо рассмеялся, лениво поглаживая спину Гамболла. Но так успокаивающе, что принц почувствовал неодолимое желание уснуть и положиться на вампира, чтобы тот разбудил его позже. — Устал? — голос Маршалла прозвучал низко и хрипло. По позвоночнику Гамболла прошла приятная дрожь. — Нет, — быстро ответил Гамболл, но покраснел, когда вампир недоверчиво фыркнул. — Ну ладно. Я не хочу быть уставшим. — Ложись спать, я чуть позже разбужу тебя, — промурлыкал Маршалл. Принц покраснел на оттенок сильнее, веки против воли затрепетали и прикрылись, сладкие слова вампира вызвали зевоту. Запах Маршалла, рука, медленно двигающаяся по спине успокаивающими движениями, Гамболл расслышал тихую спокойную песню. Принц сладко зевнул и ближе прижался носом к Маршаллу. День был невероятно длинным, потому он устал. Поэтому... возможно, немного сна... не повредит... верно?.. Гамболл даже не окончил мысль, когда растворился в глубоком, спокойном сне.