Какой он-вкус Вашей жизни?

      Лёгкий сквозняк разгуливал по замкнутому помещению, неприятно скользя по босым ногам, вызывая неожиданную дрожь в теле. Но несмотря на витающий холод в комнате, было уютно: красный шерстяной плед окутывающий тело, согревающий, приносящий уют. Этот момент был безумно ценен для парня, который однажды утерял всеми признанную томную обыденность. Он не намеревался пускать её в свою жизнь, не желал скудной нити судьбы, изрезанной и местами рваной. Его жизнь и так была на дне с множеством проблем, из которых приходилось не то что выкручиваться, а выворачиваться на изнанку. Отныне, Бедность стала надёжной и честной проводницей, помогающей познать все тяготы жизни без достатка и пару тысяч йен. Сознание билось в конвульсии, изнывая по отсутствию стабильной и желаемой жизни. Спокойствие, которое сопровождало в этот момент Ацущи — было бесценно. Поэтому не было желания терять этот миг.

Миг тлеющих желаемых минут.

      Ацуши был в лёгкой дымке своих мыслей, из-за чего поначалу было трудно принять подъём. Яркие лучи солнца пытались пробиться сквозь плотную ткань висящих занавесок, оставляя от себя мягкий багровый оттенок. В воздухе витал лёгкий аромат чая, приятно щекотавший голодный разум.       Ацуши ворочался, пытаясь вновь забыться в трепетной иллюзии, в прекрасных снах, которые владели его разумом. Но взгляд уткнулся в массивную деревянную дверь, всплывая одним огромным тёмный пятном. Когда зрение вернуло свою небывалую чёткость, светловолосый смог внимательно осмотреться. Ацуши неспешно приподнялся на локтях, вставая, пытаясь не запутаться в одеяле и с грохотом не упасть из-за него.       Юноша лениво двинулся к балкону, осторожно переступая через порог межкомнатной двери, являющейся преградой между двумя помещениями. На улице люди резвым шагом шли по дорожкам, а машины так же бороздили по асфальтированным дорогам. Всё ожило: были видны открытые витрины магазинов, столики в кафе, за которыми велись увлекательные разговоры. Ацуши бодрил утренний город, вселяя в него небывалую бодрость и лёгкость. Накаджима резко развернулся, когда услышал мелодию, доносившуюся за пределами комнаты. Энергичная, но в тоже время невесомая песня: она еле-еле была слышна, но была разборчива: Ацуши мог уловить её ритм. Светловолосый аккуратно приблизился к двери, и прислонился к ней, пытаясь удостовериться в качестве своего слуха. Знакомый, подпевающий голос, прекрасно вливался в эту песню и безответно подходил к ней. Он будто был тем самым потерянным героем, которого застала врасплох неудача. Парень приоткрыл дверь, выскочил из помещение, медленно подходя к соседнему дверному проёму, вслушиваясь в слова песни.

I hear voices calling all around (Я слышу голоса вокруг, они зовут,) I keep falling down (А я продолжаю падать.)

      За столом сидел знакомый силуэт, попивающий бодрый напиток. Осаму приподнял голову, растянул на своём лице мягкую и искреннюю улыбку. Взгляд был наполнен некой благодарностью и приветливым теплом, что немало ошарашило блондина. Ацуши поражала резкая смена эмоций и чувств его нового знакомого: он видел то безнадёжно поникшую, то бодрую личность. Светловолосый терялся в человеке, и не мог понять его составляющую, выстроить его характер. Музыка закончилась, после чего наступила немая тишина. — Спасибо, — резко прервал тишину сонный голос Осаму, ставя кружку на стол. — За что? — Спасибо за то, что был рядом, когда мне было безумно паршиво. Я в долгу перед тобой. — Дазай сложил руки, продолжая вглядываться в глаза паренька. — И, да, обращайся ко мне когда захочешь. Я помогу чем смогу: деньгами, ночёвкой, едой, советом, а вообще, лучше со мной не советоваться. Ты ведь знаешь чем я увлекаюсь. — Я в курсе, но это не значит, что вы сразу же ужасный человек. Я был в шоке не от вашего поступка, а от количества крови, которое мне довелось увидеть, — был честен Ацуши.       Что ему только не довелось увидеть в приюте: детей, ищущих спасение в грехах; людей, измывающихся над другими, выбивая из них горькие мольбы о спасение. В такой ситуации ты не просто желаешь сбежать, скрыться, а желаешь распрощаться с жизнью. Ты читаешь молитвы, взирая на ломкую боль в теле. Немногие дети выживали после такого, наверное, сама судьба желала их дальнейшего продвижения. И не сказать, что Ацуши тот, кого горячо любит судьба. Она никогда не дарила ему ласковые объятья, держа дистанцию между собой и своим обладателем, поэтому для Накаджимы жизнь — это борьба за выживание. — Кстати, у тебя сегодня выходной! — радостно вскрикнул Осаму. — В смысле? — скривился Накаджима, во всю показывая своё удивление. — У меня работа как бы.       Рука спокойно лежащая на твёрдой поверхности, скользнула в карман штанов, следом достав от туда потрёпанную раскладушку. Ацуши был в шоке, от чего приоткрыл рот и возмущался про себя. Мужчина открыл телефон, после чего позвал к себе светловолосого и указал на новое сообщение.

7:30 Ноябрь 2017г Ацуши-кун, привет! Сегодня можешь с чистой совестью отдыхать! Завтра как всегда на работу! Удачи тебе провести свой внеплановый выходной! Акико-сан

— А вы знали, что копаться в чужих вещах нехорошо? — угрожающе проговорил Накаджима, злостно взирая на нарушителя. — Я ломаю все правила и законы, но с тобой я полностью согласен. Деньги со счёта не снял, не волнуйся, — без раздумий протягивал взятую вещь законному хозяину, вставая со стула. — Кофе на плите. И да, как позавтракаешь, могу провести тебя до дома.       Осаму неспешно поплёлся в соседнею комнату, громко хлопнув дверью, то ли от злости, то ли по чистой случайности. Ацуши явно обрадовался сваренному кофе, немедля попивая его с печеньем. Солнце вскоре скрылось, оставив на месте себя серое пустое небо — стало пасмурно. Допив бодрящий напиток, Накаджима неспешно встал со стула, убрав за собой весь сор. Казалось, что на город вновь сорвётся сильный ливень из-за огромной, повисшей в небе серой тучи. По пути в комнату, где находился Дазай, Ацуши заглянул в ванную комнату, которая этой ночью была наполнена мерзким запахом и алым одеянием. На удивление, следы ночного буйства были убраны, а мысль о том, что здесь была прерванная попытка суицида, казалась не более чем выдумкой. Блондин застал темноволосого за знакомым ему ноутбуком и бумажной макулатурой, которая была разбросана вокруг него. Это были небольшие стопки бумаг, перевязанные и закреплённые красной капроновой нитью. — Дазай-сан, однако, я удивлён Вашему рабочему настрою, — произнёс блондин, присаживаясь около знакомой фигуры.       Темноволосый неспешно обернулся, и кинул свой взгляд на белокурого, изобразив на своём лице сущие недовольство. — Я серьёзно так глупо выгляжу со стороны, что кажусь полнейшим бездельником? — Ну, я, конечно, немного преувеличил, — парень задумчиво почесав затылок, продолжил объяснять свою точку зрения. — Но, видимо, Вы поглощены крупным рабочим энтузиазмом. — Да ну?!       Светловолосый улыбнулся. — Чего лыбу растянул?!       Накаджима приблизил руки к лицу, пытаясь сдерживаться от напавшего на него смеха.

Это и вправду было смешно.

      Громкий, заливистый смех звучал в душной комнатушке, заставляя Осаму поддаться гнетущему смущению. Его явно выдавали багровые щёки, надутые губы, и разящий мнимый взгляд от стыда. Неловкость выявляла слабые места, а Накаджима с великим упорством стал справляться с напавшей шальной эмоцией. Каждый раз Ацуши было интересно познавать эмоции Дазая-писателя, отличавшегося от него самого своим мировоззрением и прошлым временем. Осаму открыто давал понять, что он не ангел. Что он не отличается от многочисленных ужасных масс людей абсолютно ничем. Он тот — кто запамятовал вкус своей жизни. Возможно, явного привкуса и не было, а, возможно, он был ужасно горьким. Он тот, кто позабыл её сладость.       Хорошо отдышавшись, светловолосый резко врезался своим взглядом в чужую крепкую спину. Осаму был явно обижен. Скорее всего, был пронизан неловкостью до костей. — Дазай-сан, — чуть ли не шёпотом произнёс Ацуши. — вы обижены на меня?       Гнетущая тишина. — Дазай-сан!       Рука, схватившая чужое предплечье, с огромной силой развернула чужой корпус. — Дазай!       Звонкий голос, прозвучавший в глухих стенах; лицо, залитое багровым оттенком; ладонь, закрывшая глаза. Чужой взгляд полный удивления и непонимания.

Покраснел?!

— Дазай-сан, — тихо, осторожно произнося; касаясь чужой ладони, отводя руку, прикрывшую смущённый взгляд — Что с Вами?       Открыв глаза, и пустив свой мнимый взгляд, Осаму увидел перед собой засмущавшегося юношу, который старался избегать зрительного контакта. Ацуши чувствовал эту небанальную реакцию, странную и неподвластную сознанию. —Отпусти мою руку, пожалуйста — снова опущенная голова.

Неловкость, охватывающая до кончиков ушей, дарящая ценный трепет, вызывающая сбивчивое дыхание и частый пульс.

— Простите, — Ацуши сразу побагровел и молниеносно отпустил чужое запястье. — Ацуши, давай с этого момента перейдём на «ты». — Дазай-сан, но… — Не нужно упоминать об уважении и вежливости. Ты уже многое знаешь обо мне, поэтому для меня не являешься незнакомцем, и да, ко мне необязательно проявлять уважение. Я буду рад, если ты примешь мою просьбу. — Х-хорошо, Дазай....       Улыбка. — Я пойду проветрюсь, - проговорил Осаму, поднимаясь, попутно захватывая пачку открытых сигарет.       Громкий хлопок двери затмил неловкую атмосферу. Накаджима не двинулся с места, застряв в полном недоумении своей и чужой реакции. Никто не ожидал такого, никто, и это было понятно как ясный день. Ацуши боялся. Боялся, что за предлогом обычного стыда может скрываться что-то большее. Что-то более серьёзное. Светловолосый как ошпаренный ринулся в ванную комнату, следом открыв кран и подсунув копну волос под леденящую струю воды. Ацуши пытался отрезвить себя, принуждал своё сознание вернуться к здравым мыслям. Томная тишина свалилась на смутное сознание, сразу же прервавшаяся звуком тарабанящих капель дождя. Ливень был не таким сильным, как вчера, но всё ровно принимал на себя недовольные и гневные взгляды прохожих. Для многих дождливые дни являются способом смыть свои грехи.

Очищая себя от грехов мы не избавляемся от томных сожалений.

      После недолгих, но полезных ванных процедур, Накаджима двинулся обратно в гостинную на поиски чистого полотенца. — Что случилось? - с небывалым удивлением задал вопрос темноволосый, попутно захлопывая массивную входную дверь. — У тебя все волосы мокрые. — Э-э...Ну...       Дазай только томно вздохнул, прикрыв глаза. На темных, с легка кучерявых прядях виднелись капли дождя. На Осаму была чёрная кожаная куртка, и надетый под ней серый лонгслив; тёмные джинсы и лаковые туфли. — Полотенце в тёмном шкафу, на пятой полке, с левой стороны.

Принесёт ли процесс игры обещанное удовольствие?

— Спасибо.       Осаму следом двинулся за Ацуши, собирая разложенные на полу бумаги, кладя их в чёрную сумку. Протяжная мелодия раздалась в соседней комнате, оповещая чей-то входящий вызов. Осаму ринулся за своим мобильником, резво ответив на звонок. — Да, Коротышка, я слушаю тебя.       Коротышка?!       Ацуши поперхнулся, услышав каким тоном темноволосый произнёс чьё-то прозвище. Это был явно злой юмор, но над этим Дазай искренни смеялся, да так громко, что это было даже немного пугающе.       Благополучно натянув на себя белую рубашку и чёрные джинсы, Накаджима вышел из помещения. Скрепив чужие бумаги до конца и, уложив их в нужное место, вынес сумку. Напротив него оказались бумаги, которые можно было назвать документами. Ацуши ознакомился с частью написанного текста и был искренни восхищён. Стиль текста, фраз был схож с его почётом и истинным уважаемым человеком. Накаджима догадывался, что всё это нужно будет передать в издательство, а точнее, редактору. Через пару минут наступила тишина, а голос Осаму перестал быть слышен. Мужчина вышел в кофейном свитере вместе с красным клетчатым шарфом. — Ацуши, как же ты меня выручил! — оживлённо подскочил к парню Дазай. — Я эти бумаги собирал бы ещё полчаса! Держи, это тебе, — накидывает шарф на чужую бледную шею. — Ты вчера прилично замёрз, поэтому, надеюсь, с этим тебе холодно не будет. — Да ладно тебе, Дазай! Это же тво..... — Не хочу ничего слышать, забирай.       Неловкость. — А сам-то — Накаджима накинул на чужую копну полотенце. — Ведь если сейчас выйдешь, то, скорее всего, заболеешь. — У самого ведь волосы мокрые. — Знаешь, я прочёл часть твоей рукописи и она так совпадает со стилем одного автора, если честно, я поражен. Мне очень нравится начало. — натягивал на себя куртку светловолосый. — Совпадает? — Ну, да, помнишь я тебе рассказывал, что увлекаюсь работами одного таинственного автора.

— Я являюсь поклонником этого создателя уже несколько лет. Мне всегда было грустно осознавать, что не смогу с ним встретиться. Он описывал то, что испытывал я. Тогда и даже сейчас, я желаю встречи с ним. Тот человек, который видит общество моими глазами.

— Я люблю читать, но только произведение одного автора. На данный момент отдаю предпочтения только его книгам.

— Интересно как… Я пишу работы, которые давно уже никому не интересны… Никто не покупает мои книги, и тем более не читает их.

Что за чертово совпадение?

— Ты так и не рассказал мне про него. — Давай по дороге в издательство введу тебя в курс дела. — Откуда ты знаешь, что мы идём в издательство? — Я же говорил, меня не подводит интуиция.